В феврале суд приговорил бывшего главврача Нерчинской центральной районной больницы (ЦРБ) Павла Фадеева к 4,5 годам лишения свободы. Такое наказание медработник получил за использование средств больницы на личные нужды. По информации Следственного управления СКП РФ по Забайкальскому краю, ущерб от действий Фадеева составил около 950 тысяч рублей.

Адвокат главного врача Александр Никитин считает, что дело Фадеева возникло как плод войны с коррупцией, объявленной президентом, и играет роль показательного избиения:

- Поводом для возбуждения дела послужила квартира, которую Фадееву выделили, когда он по приглашению тогдашнего главы района Александра Перебоева приехал в Нерчинск из Александровского Завода. Эта квартира, мягко выражаясь, была в плохом состоянии. Температура в ней составляла 10-14 градусов тепла. Поскольку в районном бюджете денег на ремонт не было, почти все приезжающие специалисты ремонтировали муниципальные квартиры за свой счёт.

Однако при предыдущих главных врачах ЦРБ ремонт в квартирах медработников делался за счёт больницы. Подобное произошло и с квартирой Фадеева – начальник хозяйственной части по сложившейся практике начал косметический ремонт.

Тем не менее, жена Фадеева - Светлана, приехавшая из Александровского Завода, отказалась переезжать в квартиру. Мотивировала она это тем, что у их четырёхлетнего ребёнка астма, которая могла прогрессировать из-за условий проживания. Посовещавшись, Фадеевы решили купить деревянный дом, в котором врачи рекомендовали жить с ребёнком.

Ещё до прихода Фадеева в ЦРБ сложилось так, что из средств Фонда обязательного медицинского страхования врачам выделялись деньги на приобретение жилья. Это подтверждается шестью договорами, заключёнными с 2004 года. Руководство Фонда на это никак не реагировало. Если у района были деньги – то средства возмещались. Можно сказать, что этого не происходило никогда.

Этой практикой воспользовались Фадеевы. Дом, который они купили в Нерчинске, стоил 900 тысяч рублей, 600 из них они выручили от продажи своего жилья в Александровском Заводе. А 300 тысяч в виде ссуды Фадеев выдал своей жене. Между ней и больницей был заключён договор, составлен график погашения, который Фадеева соблюдала. В марте 2008 года семья главврача получила деньги, а в ноябре - погасила задолженность.

Следствие поставило в вину Фадееву, то, что он тратил деньги на дом, когда у больницы не хватало средств на медикаменты, перевязочный материал и питание больных. Якобы эти 300 тысяч рублей повлияли на ухудшение медицинского обслуживания, хотя месячный бюджет больницы - около 10 миллионов рублей, а 300 тысяч, которые составляют менее 3%, вряд ли могли сыграть какую-то роль. Тем более что по отчёту за 2008 год, все показатели больницы в разы выросли. Например, при Фадееве на питание больных стало выделяться не 35 рублей, а 80.

Деньги, выделенные на покупку дома, стали поводом. Дальше следователи почувствовали, что состав преступления весьма хлипкий и начали раскручивать.

Фадееву приписывали нарушение статьи 285 УК «злоупотребление должностными полномочиями». В Уголовном кодексе есть ещё аналогичная статья со значком «2» - «Нецелевое расходование средств государственных внебюджетных фондов». Дела по этой статье возбуждаются, если ущерб превысил 1,5 миллиона рублей. То есть, как ни крути, поводов для возбуждения дела по ней не было.

Однако кому-то очень хотелось начать дело по этой статье, поэтому органам дознания и УБЭП поручили провести углублённую проверку.

Позже выяснилось, что Фадеев отремонтировал за счёт средств больницы свою квартиру и квартиру своего зама – Виктории Кашириной, которую он пригласил из Александровского Завода. Ремонт тоже вменили Фадееву в вину, хотя обе квартиры находятся в муниципальной собственности, и никакой выгоды он от этого не мог получить.

Кроме этого, Фадеева обвинили в том, что он использовал стройматериалы стоимостью 9 тысяч рублей и работников больницы для ремонта своего дома. На самом деле всё происходило так: главврач на несколько часов привлёк работников хозчасти больницы, чтобы они разобрали кирпичную печь, сняли оконные и дверные блоки и отвезли их на склад больницы. В дальнейшем кирпич использовался при ремонте фельдшерско-акушерского пункта на станции Приисковой.

По нашим подсчётам, стоимость материалов, отданных Фадеевым больнице, гораздо больше 9 тысяч. Кроме того на складе ЦРБ просто не могло быть таких стройматериалов, которые он мог бы использовать в своём доме.

Изначально Павлу Фадееву вменяли пять составов преступлений по статье 285-ой – «Злоупотребление должностными полномочиями» и шесть составов по 160-ой – «Присвоение или растрата». Но затем прокурор отказалась от части обвинений, и судили его по двум составам по статье 285-ой и пяти по статье 160-ой.

Наше мнение таково, что это дело возникло на фоне объявленной президентом войны с коррупцией и играло роль показательного избиения.

В прениях мы обосновали свою позицию и просили оправдания по всем эпизодам. Суд абсолютно не внял нашим просьбам. Максимальное наказание по более серьёзной статье – 160-ой – до шести лет лишения свободы. Так и хочется сказать – влепили Фадееву почти максимальное наказание – 4,5 года.

Причём в приговоре были указаны все смягчающие обстоятельства – он ранее не судим, имеет на иждивении двух малолетних детей, являлся депутатом районного совета, пишет диссертацию и другие. Отягчающих обстоятельств вообще не приводилось. Практически никакого ущерба он не причинил ни государству, ни больнице. Тем не менее, ему дали такой большой срок наказания.

- Встречались ли в судебной практике подобные дела и как они были решены?

- Похожих дел почти не было. В Читинской области и в Забайкальском крае встречались единичные случаи привлечения медработников за незаконное использование средств ФОМС. Я помню, что главному врачу читинского роддома, который привлекался по статье 285-ой со значком «2», а не по 285-ой, назначили год лишения свободы условно.

В нашем же случае суд прошёл по самому жёсткому варианту. Мы считаем, что приговор не только несправедливый и необъективный, но и вообще незаконный. 27 февраля Фадеев был взят под стражу в зале суда. Для меня такой приговор - как удар обухом по голове. Я знаю случаи, в которых преступники получали более мягкое наказание.

Например, в Могоче в 2007 году состоялся суд над преступной группировкой, вымогавшей деньги у предпринимателей. В том числе к ответственности был привлечён заместитель начальника отделения ЗабЖД, тоже депутат районного совета. Изначально его приговаривали к шести годам лишения свободы, хотя его роль в группировке сводилась к тому, что он на машине подвозил подельников. Мы обжаловали приговор, суд учёл наши доводы и нашёл смягчающие обстоятельства. Квалификацию преступления, правда, оставили, но убрали излишне вменённые статьи. Срок снизили до четырёх лет. При этом его преступление более серьёзное.

Кстати, когда Фадеев назначался на должность, его, по правилам, должны были ознакомить со всеми регламентирующими работу документами – должностными инструкциями, положением о бюджетно-финансовой политике. Но ни в уставе, ни в должностной инструкции он не расписался, а положение о финансовой политике было изготовлено только в начале 2009 года, когда Фадеева уже отстранили от должности главного врача. Только поэтому его не должны были привлекать к ответственности. Более того, зачастую он опирался на практику предыдущих главврачей, работал по документам, оставленным ими. Верховный суд, кстати, обращает внимание на такие обстоятельства.

- После отстранения Павла Фадеева от должности он назначил на пост главврача свою жену. Мог ли он сделать это, чтобы повлиять на итоги следствия?

- Из заместителей и всего персонала больницы не было более подготовленных специалистов, которых Фадеев смог бы оставить вместо себя. Кроме того, он недостаточно хорошо знал сотрудников ЦРБ, чтобы доверить кому-то ответственный пост. На следствии это никак не отразилось, потому что после требования прокурора Рыбниковой суд не отстранил от должности Светлану Фадееву. Это было сделано только к окончанию следствия.

- Когда Фадеев пришёл на пост главврача, он не обговорил с Перебоевым размер своей зарплаты. По итогам первого месяца работы Фадеев обнаружил, что получает меньше своих заместителей. После этого специалисты бухгалтерии обратили его внимание на фонд средств, полученных от оказания платных медицинских услуг, деньгами из которого может распоряжаться только главный врач. Фадеев согласился с предложением бухгалтерии, было издано распоряжение о распределении этих средств, подписанное комиссией, и несколько специалистов из разных отделений, в том числе он сам, стали получать доплаты.

Утверждение о том, что доплаты были установлены за высокие результаты – не совсем верно. Первые дополнительные деньги главврач получил в марте - спустя месяц после назначения, когда успехов ещё не было. Но, в целом, по 2008 году все показатели значительно превышают показатели 2007 года.

Вообще, я считаю, что рассматривая вопрос с доплатами, следствие вмешалось во внутреннюю политику больницы. Законом предусмотрено, что деньгами может распоряжаться главврач, но следствие посчитало это нарушением.

- Ряд медицинских работников, допрошенных в суде в качестве свидетелей, отмечали это. Но определённая группа врачей утверждали обратное. Одна из женщин прямо заявила на суде: «Я даю показания против Фадеева из чувства мести, так как была вынуждена уволиться».

Бывшие работники утверждали, что являются отвергнутыми от команды Фадеева. Однако я считаю, что он поступил правильно. Как и всякий руководитель при формировании своей команды, он должен был убедится кому можно доверять, а кому – нет.

- Из суммы ущерба нужно вычесть 300 тысяч рублей, которые Фадеев выдал своей жене, потому что они полностью возвращены в бюджет больницы.

Также нужно отнять сумму, потраченную на ремонт муниципальных квартир Фадеева и Кашириной.

Чистый ущерб составил гораздо меньше 950 тысяч рублей. В него вошли 9 тысяч рублей от якобы использованных на ремонте дома материалов больницы. Примерно 60 тысяч рублей, заплаченных работникам больницы, разбиравшим печь в доме врача. И по 80 тысяч, полученных Фадеевой за совместительство и Кашириной за дополнительную диспансеризацию. Хотя это мы оспорили в суде.

На суде мы приводили постановление правительства, которое предусматривает право врачей в сельской местности работать по дополнительным ставкам. Суд не согласился с этим, так как посчитал, что больница, обслуживающая весь Нерчинский район, который является сельским, не попадает под это постановление, потому что находится в городе.

Ему вменяется в вину, что он, издавая приказ о назначении Кашириной ответственной за проведение дополнительной диспансеризации, знал, что она не станет заниматься этой работой и будет незаконно получать эти деньги. Откуда он мог это знать? Фадеев не хронометрировал время своего зама, ему приносили табели, в которых были отметки о проведении диспансеризации. Почему же Фадеев не мог доверять ответственным специалистам?

- Чем можно обосновать слова о показательности процесса?

- В середине февраля были предоставлены последние слова подсудимым Фадеевой и Кашириной. Последнее слово Фадеева судья перенесла на 15.00 26 февраля. После того, как он произнёс последнее слово, судья сказала, что оглашение приговора будет 27 февраля в 11.00.

С середины февраля прокурор района Евгения Рыбникова приходила к судье Анне Танцнер. Они подолгу разговаривали, обсуждали, как мне кажется, именно это дело. Думаю я так, судя по рвению прокурора, которая всем говорила, что Фадеев непременно сядет.

Формально тайна совещательной комнаты не нарушена, поскольку последнее слово Фадееву дано 26 февраля, а на утро следующего дня судья огласила приговор. За это время появления Рыбниковой в суде не замечено. Тем не менее, приговор на 30 страницах сделать за несколько часов – нереально. Поэтому мы глубоко убеждены, что суд пошёл на поводу у прокуратуры, абсолютно не мотивируя, не анализируя, не давая оценки доказательствам, не отвергая одни доказательства с указанием причин или принимая другие, опять же с обоснованием. Приговор – это переписанное обвинительное заключение следователя. Такой вот упрощённый вариант.

Егор Захаров