Р!
06 АВГУСТА 2021
05 августа 2021

Ком в горле и дрожь - команда «Чита.Ру» о Дне Победы

О чём вспоминают читарушники 9 Мая — в редакционной сборке.

Юлия Скорнякова: Память в крови

Я не помню, чтобы мы как-то особенно отмечали в семье 9 Мая. Да. День Победы. Да, школьные линейки и классные часы, встречи с ветеранами, стенгазеты с их фотографиями и написанными от руки текстами, голос Левитана в записях, песни про «Ты любимая, знаю, не спишь», сменявшиеся чеканными шагами военных на парадах под «Этот День победы» на стареньком телевизоре.

Когда-то давно, когда я только-только начала приходить в школу, она у нас носила имя Зои Космодемьянской. Чем знаменита эта девушка с большого портрета на первом этаже, обрамлённого, насколько помню, автоматами, мы, почти детсадовцы, долго не знали. Немцы, пытки, казни – всё это было чем-то вроде рассказов о подвигах богатырей, которые читали нам и которые позже читали мы.

Куда понятнее были бабушки, дедушки, прадедушки, с настоящей войной, которую они видели и про которую рассказывали со слов или вспоминая то время.

Мой прадед, Александр Кузнецов, призвался в 1942 году и начинал войну в 39-м гвардейском кавалерийском полку 11-й гвардейской кавалерийской дивизии. Был участником операции по расширению плацдарма на правом берегу реки Днепр. Прадеду было 33. После этого прошёл через Украину, Молдову, Румынию, Венгрию, Словакию, Австрию, в мае 1945-го остановившись в Чехии под Прагой. В 1944 году был награждён орденом Красной Звезды, в феврале и апреле 1945 года – двумя Орденами Отечественной войны II степени.

Пока он воевал, его дочери – моя бабушка и её сестра – жили у дальних родственников, ходили в школу по темноте и снегу за несколько километров, ждали новостей с фронта.

Дед со стороны мамы Николай Афанасенков, был призван 16-летним мальчишкой и дошёл до Берлина, получив в том числе Орден Отечественной войны II степени. С бабушкой, Софьей Михайленко, они встретились, насколько известно, после войны. Пока она шла, бабушка ремонтировала доменные печи. В неостывший жар заходили без всяких средств защиты – так и сожгла лёгкие. Врачи дали инвалидность и прописывали таблетки, которые нужно было пить едва ли не горстями. Отмахивалась от этой химии, всю жизнь много работала и воспитала четверых детей.

Бабушки не стало незадолго до моего десятилетия. Я не видела войну и лишь позже начала понимать, о чём на самом деле мы читали в книгах и смотрели кино. Но есть, наверное, какая-то генная память от всех них, проживших те годы и каким-то образом передавших майское волнение Победы нам. Её день – это волнение, трепет и уважение к ветеранам, это страх прошлого. Это ком в горле и какая-то внутренняя дрожь от важности момента, объяснение которой я не могу найти вот уже много лет.

Кира Деревцова: Красные столбы

Мой прадед Иван воевал на Забфронте, его не было дома после призыва 8 лет. В 45-м, осенью, вернулся и впервые увидел старшую дочь. Это моя бабушка Галя. Она хорошо помнит детство. Когда она начинает рассказывать о нём, то сперва вспоминает небо. Раньше старики были очень внимательны к знакам, с особым трепетом их расшифровывали и редко ошибались. За несколько дней до войны над сёлами загорелось красное небо. «Красные столбы» называет это явление бабушка. Я слушаю её истории больше 20 лет и никак не могу его представить. Наверное, потому что такое небо бывает только перед войной.

Чистое небо, в котором не гудит военная авиация, с которого не летят со свистом снаряды — это для меня 9 Мая. Без красных столбов и сдавленного предчувствия беды. Я не знаю, загоралось ли такое небо, например, над Ливией или Сирией, и умеют ли там старики читать знаки. Поэтому иногда 9 Мая кажется мне праздником прошедшего мира.

Мария Шестакова: У печки

После бани у нас с бабушкой был ритуал. Высушив волосы и натянув на себя рыжую фланелевую пижаму, я забиралась под тяжёлое ватное одеяло и прижималась к белёному боку протопленной загодя печки. Штукатурка почти обжигала, но я сонно замирала, слушая, как бабушка укладывается спать. Для неё это не просто – оделся-разделся. В темноте перестукивают баночки и бутыльки, ей не нужно было включать свет, чтобы найти травяную мазь или очередную настойку, резко пахнущую водкой, хвоёй и почками. Растерев больные суставы, она ложилась, и после недолгой молитвы мы начинали говорить.

Истории про Христа и святых мучеников перемежались с рассказами про дальних незнакомых мне родственников или бабушкину юность. Иногда мы заговаривали про её послевоенное детство. Я просила:

— Расскажи, как вы раньше играли.

Мне было дико слышать, что у детей может совсем не быть игрушек — ни старой куклы, ни трёхколёсной хромой машины. Бабушкины сверстники делали кукол из старого тряпья или ходили на местную свалку, чтобы поискать себе «игрушки». Она почти мечтательно вспоминала:

— Иногда мы находили металлические переливающиеся спирали. Такие красивые и острые. Пока играли с ними, резались страшно.

Она не сразу рассказала мне про чувство голода или больной живот от того, что наелся, чего попало. Или про отсутствие одежды и зависть к тем, кто был более благополучен. А когда я достаточно выросла, чтобы её истории обросли новыми подробностями, говорила обо всём так просто и легко, будто о своих походах в юности на танцы. Словно трудные послевоенные годы не затронули её. Может, так оно и было — с её легкостью, жизнелюбием и стойкостью.

И каждое 9 Мая, хотя в моей семье есть те, кто умер на войне, я почему-то думаю прежде о том, что было после победы. О тех, кто жил в разрушенной и разорённой стране. Я вижу картину – дети, бредущие к свалке. И где-то там, на солнце, поблескивают острые спирали.

Виктория Темлянцева: Надежды не было на жизнь

День Победы для меня всегда был праздником, в который испытываешь смешанные чувства. Это день, когда радость и боль охватывают одновременно. Хоть на секунду представить, что пришлось пережить простым людям в те годы, мне всегда помогало творчество.

Я помню, как в детстве мы всей музыкальной школой давали концерты, посвящённые Дню Победы. Как пели фронтовые песни, стараясь прочувствовать и передать каждое слово. «Эх, дороги», «Священная война», «Журавли» и моя любимая «Тёмная ночь» — некоторые из них когда-то поднимали боевой дух солдат, а сейчас остались нам памятью об их подвигах. В моей семье, как и во многих, были те, кто защищал нашу страну на фронте и в тылу. Моя двоюродная прабабушка Лидия Болдакова была зенитчицей, прошла всю войну. Как-то в День Победы, на празднике в своём селе Домна, она прочитала для всех собственные стихотворения. Честные и искренние. За этими рифмованными словами стоит целая жизнь, оттого каждая строчка заставляет сердце сжаться. Вот одно из них:

Была война – страшно вспомнить,
И день, и ночь покоя нет.
Но мы стремились всё же выжить,
Не то, чтоб жить, а победить.
Ах, как же молоды мы были —
Любили нас, и мы любили.
Была война, так страшно было.
Надежды не было на жизнь.
Что победим, не сомневались.
Где силы и отвага брались?
Во имя будущих побед
Терпели мы всю горечь бед.

Екатерина Шайтанова: Строгость

Для меня 9 Мая — строгость. Вообще-то прадед Руф не был строгим, наоборот — подтянутый, аккуратный, сильный, он был добрый, конечно. Всегда у него было вкусное — кофе, колбаска, что-то особенное для меня — журналы, музыкальная шкатулка, огромный радиоприёмник с частотами других стран, болтать ногами. 9 Мая, когда не было уже прабабушки, он накрывал стол для всей семьи — сам. С митинга, на который он, кажется, не ходил, все шли к нему, а там скатерть, салаты, горячее, всё накрыто, женщин к готовке — не допускал. Никогда он не рассказывал страшное, даже когда я просила — для сочинений. Никогда, сколько я помню его, не отзывался резко. Прабабушку всю жизнь звал только Шурочкой, никак иначе. По утрам в белой майке делал утреннюю гимнастику, улыбался, откликался на «деду». Ничего строгого, да?

Но строгость — это не про то. Всю жизнь я меряю по нему своё отношение к войне — что бы сказал деда Руф? Он бы не смеялся на сценах с немцами из «О чём говорят мужчины», и ему не понравилось бы, если бы я смеялась. Он бы не стал смотреть хоккейный матч Россия — Германия в ночь на 9 мая — ему бы претила всякая идея реваншей. Он бы не понял наклеек на авто «На Берлин» и «Спасибо деду за Победу». Кажется, ему не надо было спасибо. Кажется, ему надо было оставить во мне эту строгость.

Уже через много лет после того, как деда Руфа не стало — я нашла подробности о медалях, которые выдавались мне в коробках с красной тканью изнутри — поперебирать. Не играть — это не игрушки. Во двор не выносить. Посмотреть и уберём обратно.

Мне до сих пор кажется, что это не про него.

НазадВперёд
2 отзыва
После нажатия на кнопку «Добавить», на E-mail или по SMS будет выслан код подтверждения. Или авторизуйтесь обычным образом или через соцсети (кликнув на иконку соцсети над формой)(кликнув на иконку соцсети слева).
Для публикации комментария требуется авторизация на портале или подтверждение указанного e-mail. Введите код, отправленный вам на e-mail

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

НазадДобавить
  • Отзывы
  • Правила
Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Очень душевно!

Засвербило в нутри!

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

А для меня война с детства черно-белого цвета. И как только я представляю все фильмы или фотографии в цвете, вот тогда, я окончательно понимаю, что это на самом деле такое. Вот здесь страх охватывает меня полностью.