Р!
22 ИЮЛЯ 2019
20 июля 2019

Шаргоп. Новый год особого режима

«А я этот праздник не люблю, меня в него посадили», — говорит мне старший пекарь Денис Дурнев, взглянув на секунду и тут же опустив глаза. Шаргоп. Единственная в Забайкальском крае и соседних регионах колония особого режима.

Здесь, в рабочих помещениях, сложно поймать на себе взгляд собеседника, приговорённого к десяткам лет или к пожизненному. Долго смотреть в глаза приходящим сюда на несколько часов из-за высокого, метра в два, забора в колонии особого режима посёлка Шара-Горохон в Карымском районе Забайкальского края не принято.

Сюда не попадают просто так, не попадают с первым сроком, не попадают с «лёгкими» преступлениями. Здесь только те, кто был в тюрьмах не раз за убийства, изнасилования, грабежи.

Мастер завода в ИК-2

Десять лет назад старший мастер техотдела Завода горного оборудования в Дарасуне Андрей Бушуев устроился работать в исправительную колонию №2 посёлка Шара-Горохон.

— Судьба повернула сюда. Решил попробовать. Почему бы и нет? — улыбается он на вопрос, как далёкого от тюрем и колоний человека могло занести за колючую проволоку.

— Как в душе относитесь к заключённым, у которых несколько убийств, изнасилований, других тяжких преступлений?

— Как положено по закону, так и относишься, — заслоняется он официозом.

— Даже к убийцам?

— Со временем к ним привыкаешь, относишься не так. Кто работает, те более или менее положительной направленности осуждённые. Те, кто вину не признают, не исправляются, не трудятся, все в строгих условиях содержатся.

Тепло для посёлка

С территории ИК-2 тянется в небо дымящаяся труба, от которой зависит не только колония, но и весь посёлок, примерно 60 жилых домов, к которым по трубам бежит тепло из котельной. На зиму здесь нужно порядка 2,5 тысячи тонн угля. В котельной работают заключённые, каждый из которых на карточку получает зарплату — МРОТ в 11 тысяч 163 рубля.

— Наличными средствами никто не расплачивается, есть лицевые карточки, на которых собираются деньги осуждённых, с которыми они ходят в магазин либо переводят их родственникам, — рассказывает Бушуев.

Из зарплат удерживается определённая сумма — за питание, одежду и всё то, что тратит государство на заключённых. Так, ежемесячно получая деньги на карточку, в котельной около 7 лет работает старший котельной Виктор Панфилов, не раз судимый, приехавший из района Пожарки в Чите в Шара-Горохон за убийство. Сидеть здесь ещё около 4 лет.

— Виктор Викторович работает давно, с большим опытом. Учился, имеет корочки кочегара и несколько образований, — характеризует его Андрей Бушуев.

Отвернувшись от толпы журналистов, Панфилов смотрит, как работают кочегары.

— Работа, конечно, сложная. У меня в подчинении 14 человек, слушаются, стараются освободиться быстрее. Что говорю, всё делают. У меня три смены работает: с 8.00 до 16.00, вторая смена с 16.00 до 00.00, третья смена с 00.00 до 8.00. Я отвечаю за эти смены. В 20.00 я ухожу. Если что-то сломается, меня вызывают, — говорит Виктор Панфилов.

Если бы встретила его не здесь, а в обычной жизни, ни за что бы не подумала, что мог убить человека — глаза добрые, взгляд мягкий.

— Пожелал бы здоровья, счастья всем, — чуть улыбается.

— А себе?

— Скорейшего освобождения, дай бог. Ждёт мама, жена, сын и дочка, которой двенадцатый год. Они ко мне по лету приезжали.

В той, прошлой жизни за стенами колонии он 30 лет работал в автобусном парке Читы, ездил по маршрутам №2 и №3, а потом сел за убийство во время пьянки.

На своих хлебах

На улице ветер порывами хлещет по курткам приехавших в колонию журналистов, забирается под шарфы. Неподалёку двое рабочих заключённых лопатами перекидывают уголь.

— Там очень жарко, — предупреждают нас на входе в пекарню.

Первая смена заключённых начинает работать здесь в 9 утра и заводит тесто, месит его и выпекает до 13.00. Потом эстафету принимает вторая смена, которая заканчивает работу в 19.00.

— Смотрите, — нам приносят свежую одурительно пахнущую булку белого хлеба.

Когда отламываешь её пальцами, корочка сначала чуть трескается, рассыпаясь мелкими полосками и почти не крошится. Мякиш внутри пузыристый, плотный, со вкусом тех самых булок, за которыми мы гонялись ребятнёй ещё в начале 90-х и которые были самыми вкусными в жизни.

Цикл производства хлеба в колониях — 24 часа. Во время наводнения летом 2018 года проезд к селу был заблокирован, и жители Шара-Горохона спасались хлебом из Шаргопа. Его для местных по заказам пекут и сейчас.

В день здесь пекут около 500 булок. Пока двое заключённых ловкими движениями взвешивают тесто и раскладывают его по формам, для журналистов открывают макаронный цех.

— Владимирович, у нас как макароны делают? — кричит кто-то из местных.

— Через день, — доносится бас из цеха.

— Я старший пекарь, под моим контролем находится вся пекарня объекта. У меня есть корочки повара и пекаря. На повара учился в Оловянной, а на пекаря уже здесь, — рассказывает Денис Дурнев. — Изначально работал здесь в столовой, а потом выучился, и меня перевели сюда. Просто умею это делать, работа нравится. Умею хорошо торты печь. «Муравейник» — мой любимый, и бисквитный хорошо получается.

Денис родился в селе Улятуй Оловяннинского района. После школы отслужил в Приморском крае в войсках, о которых, говорит, рассказывать нельзя.

— Я здесь уже четвёртый год по страшной статье: 111-й, часть четвёртая, это убийство по неосторожности. Пили. У меня есть подельник, он на ИК-8 сидит в Карымской, взял меня с собой. Честно сказать, я не знаю сейчас, за что сижу. Погиб один человек, произошла драка. Я даже не знаю, из-за чего. Даже не пил, а мне дали срок — и поехал.

Денис отсидел уже 4 года, впереди ещё 10. Дома ждут мама, сестра и братья.

— Как в детстве, их дома такой несёшь, — смеётся кто-то, когда Денис вспоминает про любимые торты.

— Дай бог, освободят, — откликается он.

При выводе на работу и её завершении дежурная смена проводит досмотр всех работающих осуждённых для того, чтобы не пропустить тех, кто носит с собой запрещённые предметы: в промышленной зоне теоретически есть возможность изготовить колюще-режущие предметы и принести их в отряды.

С мечтой о столярной мастерской

Дмитрий Потехин приехал в Читу из посёлка Магдагачи Амурской области, жил в Смоленке и строил дома для погорельцев в Добротном. Сегодня ждёт февраля 2019 года, когда наступит срок подачи документов на досрочное освобождение, работает в столярной мастерской колонии.

— Я здесь с 2017 года, по профессии я столяр. Делать умею всё: бочки под засолку, столы, лавочки. Сейчас выполняем большой заказ для охотничьего хозяйства. Вот, делаю стул, обрабатываю под старину, делаю шершавость специальной машинкой. Сижу за воровство. Ну просто взял без спроса, — жмёт плечами.

Уточняю: «Один раз?»

— Да нет, не один раз, — смущённо улыбается, чуть шепелявит. — Последний раз немного с братом не нашли взаимопонимания. Я освободился, приехал, забрал родительское, а он с перепуга заявил в полицию. Нехорошо, конечно, я поступил, раскаиваюсь. С братом сейчас общаемся, он меня ждёт. Звоню ему время от времени. Сейчас документы кое-какие прислал, чтобы по УДО мне было легче освободиться. Всё мечтал свою столярку открыть. Если сейчас приеду, даст бог, потихонечку сделаю.

Когда заговариваем про новогодние праздники, морщится, 9 дней сидеть дома: «Я больше люблю работать. Без дела сидеть максимум 2 дня могу, потом хожу маюсь».

В соседнем здании, в сувенирном цехе, делают шкатулки, нарды, шахматы, кухонные наборы. У Леонида Козлинского — золотые руки. Из обычных досок он творит чудеса, вырезая сейчас доску для игры в нарды, которую художник уже разрисовал так, что хочется рассматривать, как произведение искусства.

— Вот это вырезается отдельно, всё вымеряется, — он кладёт внутрь коробки резные пазы для фишек. — Шарниры тоже сам делаю.

Я с Оловяннинского района, с Бурулятуя. Вырезать по дереву научил отец, это у нас семейное. Сейчас я всё умею. Сначала рисую на целлофане.

— За 25 лет не надоело с деревом возиться?

— Нее. Эту доску на этой неделе доделаю. Потом морилкой пройти нужно, чтоб темнее была.

Рисунки согласовывает заказчик: даёт примерный экскиз, а мастер доводит его до ума. Работа делается не за сутки, на изготовление одной шкатулки или игры набора шахмат или нард уходят недели, но так время здесь бежит быстрее.

В столовой

Кормят в колонии три раза в день. Чтобы устроиться работать сюда в столовую, нужно медицинское заключение о том, что нет никаких хронических заболеваний плюс профильное образование, которое не обязательное, но приветствуется.

На кухне работа начинается с 2 часов ночи, когда два повара начинают готовить завтрак, потом, с 6 утра — обед. На каждый день есть своя раскладка продуктов, повторений, по словам сотрудников столовой, почти нет.

Сегодня на завтрак была каша ячневая и макароны для тех, кто на диетах, на обед — макаронный суп, тушёные овощи, сосиска и кисель. Для тех, кто на диете — рассольник, каша и сосиска с киселём. На ужин будет каша, жареная рыба и чай с сахаром. Для сидящих на диете кашу заменят тушёными овощами.

— Семь норм питания на неделю. Есть минимальная норма питания, диета согласно 189-го приказа, — рассказывает руководитель столовой Денис Корешков.

Всего в столовой работают три повара, которые приходят сюда посменно.

В огромный котёл вот-вот будут закладывать кашу на ужин, на огромной жаровне трещит в масле жареный минтай — нужно поджарить больше 500 порций. У стены стоят контрольные весы, на которых повара взвешивают соль, лавровый лист и другие специи.

На Новый год здесь было особое, праздничное меню: картофельное пюре, салат, котлета, чай и сок. В магазине на территории колонии заключённые могут купить себе вместо шампанского газировку.

«Всю жизнь собираюсь на свободу»

Геннадий Иванович Лёвин — пенсионер, на каждый мой вопрос переспрашивающий: «Я?». В Шара-Горохоне он с 2010 года, и это его седьмой срок.

— И все были по 105-й [статье Уголовного кодекса «Убийство»]?

— Нет, ещё 111-я («Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью» — ред.). Это ещё в 90-х.

— Когда первый срок получили?

— В 1974-м за драку. Дрались сильно, край на край, улица на улицу. Это было в Казахстане. Сел в 14, вышел в 18. Сюда приехал с Чары, где жил с 1990 года. Сейчас сижу за то, что был дома, в Чаре, смотрел телевизор. Пришли ко мне друзья, позвали выпить. Чё, жалко, что ли. Один куда-то ушёл, и я домой развернулся. Потом он приходит: пошли займём денег у соседки. Заходим — там труп. Он там был уже, а на меня всё свалил. Этот срок у меня в 2025-м заканчивается.

— Вы вообще никого в жизни не убивали?

— Почему, в детстве, когда освободился с малолетки, один одноклассник меня начал терроризировать, мол, нашёл я себе девчонку не такую. Я ему говорю: «Заткни рот, сейчас морду набью». Он пообещал меня застрелить. ну вот и пришлось… мне было 18.

— В каких регионах сидели?

— Я? В Кемерово сидел, в Воркуте сидел. Здесь мне уже как родной дом. Всю жизнь собираюсь на свободу. Меня ждут, у меня сын в Первомайском в психо-неврологическом доме-интернате, 27 ему в этом году исполнилось…

Глаза у Геннадия Лёвина такие, что разговаривать непросто: как будто оценивает сквозь лукавую усмешку. От такой усмешки — холодок по спине.

Выходим из отряда, где живёт Лёвин.

Вспоминаю слова замначальника колонии про то, что к мысли о том, с кем здесь нужно работать, привыкаешь.

На улице такой ледяной ветер, что приходится быстро натягивать варежки и идти против него. Шаргоп запоминается как раз ветрами и серым, как в этот день, нависшим над колючей проволокой и вышками, небом.

«Всю жизнь собираюсь на свободу»…

НазадВперёд
8 отзывов

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

Добавить
  • Отзывы
  • Правила
Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

«Всю жизнь собираюсь на свободу»….

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

внезапно осознал, что их там поят, кормят, работу дают, не жизнь а малина, а оно мне надо? пусть за пайку хлеба и баланду вкалывают, Сталина на вас нет! 

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Приговорённые к "пожизненному" отбывают наказание в других регионах, такие колонии по пальцам можно пересчитать. Но и здесь сидят не за кражи о родни и не за "неосторожные убийства". У них в глаза смотреть, да и правду о себе говорить не принято. Да и зачем? Получили свою долю сочувствия. Условия жизни вполне сносные. Главное - не возвратиться сюда!

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

В основном по пьянке,двоюродный брат также десятку получил,хорошо что когда вышел женился на нормальной женщине,на зоне стал хорошим сварщиком,потом правда несколько лет по разным работали пока случайно не узнал что на гидроэлектростанцию требуется сварщик, пришёл,начальник нормальный,взял не смотря на такую судимость с испытательным сроком,вот 15 лет там работает,работа хорошая.Он с детства самоучкой и на гармошке и на гитаре,в молодости блатные любил петь песни,сейчас не поёт,насмотрелся ,говорит,на эту романтику и на эти блатные законы и порядки.В советское время у меня полбригады химиков и отсидевших было,нормальные мужики,многие из за пьянки залетали,многим жизнь губила водка.

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Кормят бесплатно, за жильё не платишь, на проезда не надо, передачки возят, зарплата 11000 рублей. Шикарной живут! 

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Смотрю в книгу вижу фигу. Написано же русским языком: мз этой минимальной зарплаты высчитывают ЗА ВСЁ.

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Да что ты об этом знаешь? 

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Большинство сидят из-за пьянки,не плохие люди,а есть и невиновные,точно знаю ,есть и такие -кого выпускать к людям нельзя.