Р!
30 ИЮЛЯ 2021
29 июля 2021

«А немец ши-и-ибко шёл». Два подслушанных военных детства

«Уже бомбили, мама каждый день одежду подписывала. Прямо стежками: «Матафонова Люба», «Матафонова Эля». А тут было утро, она должна была меня в школу отвести, сестру — ей 4 года — в садик. Нет, говорит, поедем. Спасла нас, по сути. Это август был, когда немец в Пушкин пришёл — мы перед этим как раз и уехали».

Эти воспоминания сестёр я подслушала в одной семье в разное время. Старшей (её уже нет) в 41-м было 10, младшей — 4, обе были эвакуированы из Ленинграда перед самой блокадой, всю жизнь прожили в Забайкалье, одна — учитель математики, вторая — хирург-онколог. Обе так одинаково и просто говорят про войну — что ты вместе с ними в бомбёжку падаешь на улице, теряешься, а потом долго, очень долго едешь в товарняке на восток и ешь клейстер.

Матафонова Люба:
— Мне хоть и 10 лет было, но успела хлебануть… Мы же в Пушкине жили, под Ленинградом. …А немец шибко шёл. Шибко быстро… И бомбёжки были, и стреляли.

Матафонова Эля:
— Почему мама ещё решила эвакуироваться — бомбили вовсю, мы прятались в бомбоубежище с Любой, а мама, как начнут бомбить — на крышу, зажигалки сбрасывать. С нами ещё папина сестра жила, Тося. Мы пошли за продуктами с Тосей, уже по карточкам хлеб выдавали. И началась бомбёжка. Все выскочили — кто куда, меня сбили с ног, я упала в подворотне и после этого ничего не помню. Мама потом говорит — мы очень долго тебя искали, с трудом нашли. После этого она решила уезжать, ещё можно было уехать.

Матафонова Люба:
— Самую большую ошибку допустило начальство: оно собрало всех детей — школьников, из детских садов, и с учителями, воспитателями отправляли эшелонами. Немец рывками шёл — с одной стороны вот так, с другой. Эти эшелоны потом кто у немцев оказался, кто как.

Матафонова Эля:
— А перед этим ребятишек увозили отдельно поездом, нас с Любой мама погрузила туда, а поезд когда тронулся, заскочила — и выбросила нас оттуда. А поезд этот с детьми весь разбомбили — потом до мамы дошли такие известия. Мамина подруга свою дочку отправила в этом поезде, и, мы уже были в Томске, в эвакуации, от неё получили письмо. Она написала: «Фрося, моя Люся погибла».

Когда деда репрессировали, папу (он кончал артиллерийское училище томское) из армии уволили, и он работал завхозом на каком-то заводе в Пушкине. Его ещё до этого с Дальнего Востока перевели туда, в Ленинградскую область. А потом восстановили. Это было в 39-м, в начале октября — восстановили, вернули все звания, а в ноябре он погиб на финской.

У папы был друг дядя Миша, тоже военный. Он был еврей. Он перед войной своих отправил на Украину на отдых, и там они все погибли. И он за нашей семьёй присматривал: мама не хотела уезжать, а он как-то пришёл: «Фрося, собирайся, уезжай, здесь блокада будет». Ну, и помог нам с поездом, отправил.

А сам на фронт ушёл и мы дальнейшую судьбу его не знаем. Но он маме говорил: «Фрося, я если останусь жив — я тебя обязательно найду».

Матафонова Люба:
— Эшелон до Томска — 16 суток ехал. Паровозы не меняли, ничего. Так и ехал он, когда можно было. Стояли везде, пропускали на фронт поезда. На станциях люди бежали с разными штучками за кипятком. Дали, конечно, сухой паёк нам, но его, конечно, не хватило. Как нас мама довезла — не знаю. Кормить же было надо.

Мы в товарном вагоне. Дали четыре мешка нам. Вот так мешки — а на них нары, потом снова мешки и снова нары, а наверху — дети. Если не было места — мешок вытаскивали и туда ребёнка клали. А взрослые на полу.

Матафонова Эля:
— Что мне было, господи, 4 года — поезд я немножко помню, но в основном это мама рассказывала: товарняк, вещей мало, детей много. Взрослые мешок вытащат с вещами на ночь и нас туда толкают спать.

Матафонова Люба:
— Однажды стояли на станции — справа военный эшелон, слева… Вдруг тревога, самолёты. А паровоз неотцепленный был наш, машинист так и погнал. А что с теми было — не знаю. А ещё сказали однажды окна закрыть и не смотреть — оказывается, разбомбили поезд. А наверху щели — мы смотрели. Крови не видели, правда, но вещи валялись, куклы брошенные…

Матафонова Эля:
— Машиниста женщины звали Кузьмичом. Ну и паровоз, которым он руководил — тоже Кузьмичом. Бомбили — бесконечно. И, как перевалили Урал, он остановился — это я даже помню — паровоз был весь в дырках. Кузьмич вышел и упал на землю, его женщины обступили — благодарили: «Спасибо, Кузьмич, спасибо, довёз нас».

Матафонова Люба:
— От Томска ещё 30 километров — деревня. Мужиков вообще не было — женщины, старики, подростков много. Нас там хорошо так приняли, картошку дали, кормили, а вот хлеба не было. Весной — огород выделили. Эльвира впереди идёт, лошадь за узду держит, лошадь смирная, я сзади — с плугом. Ну, как я там в 11 лет — неглубоко. Иногда — дед сосед прибежит, сменит меня. Вечером мама с работы вернётся — мы с ней под овощи копали землю, семена нам все дали. Дрова с ней вместе кололи. А днём я одна. Козлы там такие, чурочки распиливаешь, потом колешь. Она на пекарне работала, там всё строго было — они сухари для фронта готовили, им ничего не давали. А тут к празднику дали муки вот столечко.

Там мы ещё до 45-го года жили. Меня потом мама отправила в Томск учиться, я у бабушки жила. Крахмал был и сахар. Я из школы прибегу, заварю… клейстер это, по сути. Если не ленюсь — ночью встану за хлебом, поем. А так — клейстер.

А в 48-м приехали в Читу. Тут у мамы сёстры жили, она собралась, наконец. Деревянный домик. Детей было у одной трое, у тёти Груни — трое. И нас двое, взяли они. Поселили в маленькую комнатку, стали жить. Мама работала на фабрике или на комбинате — пельмени делали, ей кости отдавали им. Варили и ели.

НазадВперёд
2 отзыва
После нажатия на кнопку «Добавить», на E-mail или по SMS будет выслан код подтверждения. Или авторизуйтесь обычным образом или через соцсети (кликнув на иконку соцсети над формой)(кликнув на иконку соцсети слева).
Для публикации комментария требуется авторизация на портале или подтверждение указанного e-mail. Введите код, отправленный вам на e-mail

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

НазадДобавить
  • Отзывы
  • Правила
Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Побольше таких воспоминаний надо печатать, что бы помнить. 

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

17 сентября 2010 года Ю.Т. Руденко на Тургутуе завозил нас, любителей-краеведов, к одной бабуле, одной из выживших детей из блокадного Ленинграда. Меня тогда поразила та детская непосредственность, которая сохранилась у пожилого человека и её воспоминания. В её восприятии Забайкалье так и осталось волшебной сказкой, которую подарила судьба, реально сложившаяся не лучшим образом. Но ни тени сомнения не было ни в своём окружении, ни в нас, абсолютно незнакомых людях. Это целый мир - воспоминания и они необходимы.

ОБСУЖДАЕМОЕ
ОБСУЖДАЕМОЕ
ОБСУЖДАЕМОЕ