Валентин Булавко, Ксения Зимина
Простые радости
хохотуек и хохотуйцев

Хохотуй — село, едва не ставшее самым весёлым в стране, — находится на западе Забайкалья. Транссиб и федеральная трасса «Байкал» сжимают его с двух сторон, поэтому звучный топоним видели миллионы. Останавливались там немногие.
После серого читинского ноября Хохотуй встретил снегом и морозным воздухом, в котором рассеялся древесный дым очагов. Центральная улица села — Советская — казалась пустой, но у магазина мы встретили первых хохотуйцев. Чуть дальше показались первые школьники, весело обсуждавшие что-то по дороге с уроков. Незнакомую машину все провожали взглядами.

У входа в администрацию — простого деревянного дома, чей статус подчёркивали сразу семь триколоров, — нас встретил хохотуйский глава Сергей Зимин.
Сергею Зимину 38 лет. Он работал учителем физкультуры в сельской школе, а в 2016 году победил на выборах главы Хохотуя как самовыдвиженец.
— Как живём? Да по-разному — кто-то существует, а кто-то нормально, — пожал плечами Зимин.

Он называет себя коренным хохотуйцем — родился и вырос здесь. Отучившись на спортфаке Читинского педуиниверситета, вернулся к учителю-отцу — работать в хохотуйскую школу. Женился, обзавёлся детьми. В 2016 году победил на выборах главы Хохотуя.

— Перспектив куда-то ехать, бежать не видел — родители здесь. Решил остаться. Думаю, неплохо, нормально мне в селе, — улыбнулся он.

В Хохотуе живут чуть больше полутора тысяч человек, из которых лишь половина официально трудоустроены. Остальные — пенсионеры, самозанятые и те, кто по выражению главы, «занимаются, чем сами хотят». Главным работодателем была и остаётся железная дорога (ЗабЖД) — село появилось как станция в 1899 году. Второе важное учреждение — краевая коррекционная школа-интернат, обеспечивающая заработком около сотни селян.
Транссибирская магистраль делит Хохотуй надвое. В центральной части — дом культуры, школа, библиотека, врачебная амбулатория и появившееся в последние годы уличное освещение. Но район за железной дорогой, где стоит около трети домов, лишён этих благ.

— Бывает, станция закрыта составами, и народу приходится либо лезть под вагонами, либо под мосты идти, — рассказывал Зимин, по словам которого, появление перехода — перспектива нескольких лет.

Хохотуй отрезан от остального Петровск-Забайкальского района горным перевалом, известном в народе как «Тёщин язык». Федеральная трасса там петляет по крутому серпантину, который в снегопады и гололёд становится опасной преградой.

После расформирования участковой больницы за перевалом — в 40 километрах по трассе — оказалась и станция скорой помощи. Сейчас одна машина из Новопавловки обслуживает сразу несколько окрестных сёл, поэтому между вызовом из Хохотуя и доставкой в больницу могут пройти часы. В селе работает только амбулатория с фельдшером и восемью койками дневного стационара.
«Мы дотационные — своих налогов, в любом случае, ни на что не хватает».
Годовой бюджет Хохотуя — около 5,6 миллиона рублей, которые идут на зарплаты сотрудников администрации, кочегаров, оплату коммунальных услуг и редко — на улучшение жизни в селе вроде установки уличных фонарей.

«В прошлом году отремонтировали клуб: зрительный зал 20 лет не работал и не принимал людей. Теперь долг появился перед подрядчиком в 200 тысяч — не получилось у нас уложиться в смету. Так и живём дальше, пытаемся найти эти 200 тысяч — для села это большие деньги», — признался глава.

Собственных доходов в 2019 году хватило только на 8 месяцев — остальное дала районная администрация, часть средств «выискали» благодаря местным предпринимателям и руководству Забайкальской железной дороги.

— Ахового ничего нету, — продолжил Зимин. — Но заказали проектно-сметную документацию на строительство универсальной площадки по ЦЭР — пару недель до холодов детвора оттуда не вылезала.
Название села Хохотуй происходит от бурятского слова хуһатай — «берёзовое».
Хохотуйский дом культуры кажется заброшенным — это почерневшее от времени деревянное здание с заколоченными окнами по одной стороне. И, пока не отремонтировали актовый зал, большая часть ДК действительно пустовала.
— Сейчас всё в корне изменилось, и культурная жизнь ожила вместе с селом! Раньше приходилось всё в фойе проводить — какие-то скамейки, доски выность. Нынче даже [ансамбль] «Забайкальских казаков» тут приняли, — наперебой хвалились директор дома культуры Татьяна Осипова и худрук Елена Сальникова.

Осипова родилась в одном из сёл района, Сальникова — местная и даже участвовала в прошлых выборах главы Хохотуя, набрав 13% голосов односельчан.

Обе они — работники культуры районного подчинения, но прошлогодний ремонт организовали при поддержке сельской администрации и краевого депутата-единоросса Алексея Кужикова. Теперь, чтобы капитально реконструировать здание, говорит Зимин, потребуется не меньше 4 миллионов рублей. «Но на капремонт пока не рассчитываем», — грустно продолжила Осипова.

Нацпроекты лишь косвенно помогли хохотуйскому ренессансу — в сельский дом культуры отправили несколько рядов потёртых кресел из закрытого на реконструкцию Забайкальского драматического театра. Но хохотуйцы довольны, ведь сидячими местами в ДК теперь обеспечен каждый десятый житель села.

После ремонта в доме культуры начались кинопоказы и сеансы мультфильмов, чаще стали проходить концерты — всё бесплатно. Учреждение не попыталось заработать на односельчанах, даже чтобы вернуть долги занимавшемуся реконструкцией подрядчику.

— Раньше обычно работали до шести вечера, теперь мероприятий стало столько, что часто задерживаемся допоздна. Мне просто в радость, — призналась директор.
Часто хохотуйцы выходят на пенсию и отправляются «к лучшим благам» — из села.
Помимо актового зала, фойе, танцевальной студии и небольшого краеведческого музея в здании ДК расположилась пара рабочих кабинетов с импровизированной кухней посередине, где коллектив готовит себе обеды, а порой и ужины.

Нас ждали, и поэтому встретили с полной сковородой жареной картошки, вареньем и разносолами. На столе был хохотуйский хлеб и молодый сыр, сваренный сотрудниками дома культуры. «Адыгейский», — улыбнулась худрук Сальникова.

— Многие сейчас покидают сёла, а что у вас?
— Есть небольшой отток, — согласилась Осипова, — но уезжают в основном пожилые.
— Да, выходят на пенсию и отправляются к лучшим благам, — подтвердил глава Зимин. — Молодёжь реже уезжает, и некоторые возвращаются работать сюда после учёбы.

Чита для хохотуйцев, как и многих других на западе Забайкалья, не кажется ближайшим из больших городов, центром своей малой родины. Отсюда намного проще добраться до Улан-Удэ — на учёбу, на лечение или на постоянное место жительства.

Наоборот — в Хохотуй — переезжают редко, сетуют местные. В 2019-м село пополнилось лишь на одну семью, купившую дом за материнский капитал.
Сейчас тысячи автомобилей проходят по трассе Чита — Иркутск транзитом, редко останавливаясь в Хохотуе. Хотя иногда заезжают даже иностранцы. За счёт победы в конкурсе сёл с необычными названиями здесь надеялись привлечь больше туристов — хохотуйцы хотят развивать эко-туризм.

До победы не хватило совсем чуть-чуть — Хохотуй уступил только Мутному Материку. Надежда на туристов осталась.
Хохотуйский интернат
Земдиректора интерната Лариса Алексеева - педагог-дефектолог.
Хохотуйская коррекционная школа-интернат известна далеко за границами села. В основном из-за трагических событий весны 2016 года, когда с разницей в 5 дней там покончили собой два воспитанника 12 и 17 лет.

— Больше такого, слава богу, и близко не было, — выдохнула замдиректора учреждения Лариса Алексеева, по признанию которой, серия суицидов стала шоком для персонала и детей.

В интернате мы оказались вскоре после обеда. Шёл сон-час. Единственную не спавшую воспитанницу встретили в столовой, где та помогала убирать со стола.

— Тебе здесь нравится?
— Да… — робко ответила девочка, попавшая в интернат несколько недель назад.
Хохотуйская специальная
коррекционная школа-интернат
Один из немногих в Забайкалье, где занимаются с умственно отсталыми, а также с детьми с врождёнными или приобретёнными психическими расстройствами. Это не детский дом в привычном понимании — у многих воспитанников есть родители, которые навещают или забирают на каникулы. Некоторые родственники пытаются оставить детей насовсем, но чаще возвращают не в силах справиться со спонтанными приступами агрессии или другими девиациями.

В 2019 году там воспитывались около 80 детей и подростков.
В хохотуйском интернате живут группами-семьями из шести-восьми человек разных возрастов. С детства детей учат заботиться о себе и близких: весной и летом воспитанники следят за огородом и хоздвором, которые снабжают учреждение продуктами; на уроках учат шить шторы, наволочки, простыни — всё, что нужно самим детям. Педагоги считают, что привычка трудиться поможет детям после 18 лет, когда придётся жить самостоятельно — в мире, часто враждебном к людям с особенностями.

— Если честно, большая часть детей, выходя из интерната, попадают в антисоциальные группы. Хорошо адаптируются, социализируются лишь 10-15%, — печально заметила Алексеева. — Но есть и дети, которые заводят семьи, в интернате или потом самостоятельно снимают диагнозы, идут в армию, меняют судьбу в лучшую сторону.

Учебная программа для одиннадцатиклассников с олигофренией немногим опережает то, что обычные школьники проходят в пятом-шестом классах. Поэтому после выпускного закрытыми оказываются почти все дороги — лишь в паре забайкальских училищ можно им получить профессию швеи, каменщика, маляра, почтальона или повара.

— Мы, конечно, не выбрасываем детей за ворота, когда исполняется 18 лет, - говорит замдиректора. Сотрудники интерната сопровождают выпускников в семьи или в соцжильё, чтобы проверить условия в новом доме. До 23 лет помогают с документами, пропиской, и только потом отпускают окончательно.

Лариса Алексеева не считает, что государство мало заботится о детях с особенностями - по-настоящему решить проблему социализации могут только приёмные семьи и опекуны.

— Не каждый возьмёт такого ребёнка. В прошлом году девочку увезла семья с Сахалина. Берут, да, но и возвращают тоже.
Алексеева — профессиональный педагог-дефектолог. В Хохотуй переехала по распределению, вышла замуж и осталась на 25 лет. В отличие от замдиректора, большинство нынешних сотрудников местные - приезжих педагогов трудно затянуть в забайкальскую глубинку. Многие воспитатели начинали как техперсонал и, привыкнув к месту, получили образование.

Те, с кем начинала работать Лариса Алексеева, давно покинули Хохотуй, но она считает своё дело призванием.

— С нашими детьми сложно работать, но интересно. Они добрые, ласковые, всё чувствуют, — улыбаясь ответила она, провожая нас за ворота.
За несколько месяцев два класса хохотуйской школы превратились в высокотехнологичные площадки, где собираются растить программистов, инженеров, дизайнеров. Оборудованию позавидует любая читинская школа, есть проблема с кадрами. Несколько учителей прошли повышение квалификации, но специалистов по диджитал-образованию в селе пока нет.

Краевые власти отчитались о запуске «Точек роста» ещё в сентябре, но Петровск-Забайкальский район за два месяца так и не выделил школе дополнительные учительские ставки.

Учителя и дети ждали и вместе тестировали новое оборудование.
— Ну что, кагор пить будем?! — игриво спросила с порога 89-летняя Анна Павловна — одна из хохотуйских старейшин. И, поприветствовав нас, действительно принесла бутылку красного вина из соседней комнаты.

Старушка суетливо доставала на стол припасы и сетовала, взъерошив седые волосы, что парикмахер так и не пришёл. Анна Павловна запричитала, едва увидев фотоаппарат.

— Не надо, не надо! В таком виде-то куда. Я вам лучше дам другую, хорошую фотокарточку! Сейчас-то кому интересна бабка… Терпеть не могу всех старых, вот, эту возьмите, — смеясь, протянула она снимок молодой девушки, сделанный полвека назад.
Война началась, когда Анне Павловне было 11 лет.
Глава села для неё — сын старого коллеги и друг семьи, поэтому Сергей Николаевич Зимин оказался в этом доме простым «Серёжкой», которому Анна Павловна поручила нарезать хлеб с колбасой.

— Режь красиво, тоненько — как учили!

Анна Павловна несла молоко, варенье, хохотуйскую сметану, которую «попробовать-то надо» и только что сваренную гречку с маслом — крупой она закупилась накануне Нового года и «обещанного по телевизору» роста цен.

— Вот это очень не вкусно - такая кислятина, я уже пробовала, — извинилась она за мандарины, но всё равно поставила на стол и начала заботливо снимать с плодов кожуру.

Анна Павловна родилась в Воронежской области. Великая Отечественная война началась, когда ей было 11 лет.

— Пусть было плохо: голодное детство, голодная учёба в годы послевоенные - но верили, что будет что-то… И ведь выжили… К родственникам, к знакомым придёшь - спросят сразу, хочешь ли есть? Говори правду! Ну, немножко… Тогда — на поллепёшки. И, пока её не съешь, тебя не пустят. А уж если правду скажешь, всю лепёшку отдадут, — шёпотом проговорила старушка. — А вот сейчас, давайте откровенно, кто нам с вами что-то даст, если что начнётся?..

Пауза.

Повисшую тишину нарушила сама Анна Павловна, подняв бокал вина с призывом «ну что, давайте похулиганим?»
«Пытаюсь двигаться смелее, То спотыкаясь, то скользя, и огорчаясь, и жалея, что старость вылечить нельзя.

Куда теперь спешить, стремиться — пусть мне подскажут мудрецы. А, может быть, пора напиться, чтобы хмелю отдать концы?

А жизнь прекрасна, кто бы спорил, и что я вам скажу друзья: я победил немало хвори, но старость победить нельзя…», — печально закончила читать Анна Павловна.
В начале пятидесятых молодую учительницу отправили по распределению в Бурятию, в 1954 году Анну Павловну вместе с мужем перевели в Новопавловку, а ещё через пару лет — в соседний Хохотуй. Там она вырастила трёх сыновей, дослужилась до пенсии, похоронила мужа.

— Знаете, когда ехали по распределению, даже не думали отказываться, — вспоминала женщина о своём переезде в Забайкалье. — А ведь чёрти куда я попала… Осталась здесь почему? Потому что хочу, чтобы у детей была родина. Конечно, я бы сейчас с удовольствием туда сбежала - на свою родину. Но у них-то родина здесь, и поэтому живём. Старший приезжает на всё лето, после того как в оставку пошёл — 65 лет ему уже… Только в этом октябре у меня было пять именинников. Причём двое — юбиляры.

На обратном пути заехали в сельский клуб, где нас уже ждали с ужином. Задержаться не смогли — хотели пройти засветло хоть один из перевалов, — но картошку для перебравшихся в Читу хохотуйцев взяли. Два мешка.
Редакция благодарит главу села Сергея Зимина за всестороннюю помощь
при подготовке этого материала.
4 отзыва

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

Добавить
  • Отзывы
  • Правила
Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Скажите, сколько тонн клевера от каждой курицы-несушки будет засыпано в инкубаторы после обмолота зяби?

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Какой хороший репортаж, хохотуйцы молодцы - не унывают, бабушка вообще огонь..))

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Очень хороший материал! Душевный. Люди радушные и улыбчивые- это ценность глубинки. В городе никто чужих не угостит. Терпения и удачи хохотуйчикам!

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Жители Берёзовки - хорошие люди. Случайно довелось присоединиться к волонтёрам в сентябре того самого 2016 года, ехавшим с очередной своей помощью к детям интерната. Несколько групп с разными видами деятельности: оригами, кулинарными, спортивными, изо и т.п. Мальчики - профессионалы изо близко к своей деятельности детей не подпустили, зато мы, женщины, с детьми испачкали целую стену мультяшными персонажами. Думаю, получилось неплохо, потому что практически каждый поучаствовал.

Времени было мало, но нечаянно подслушанные разговоры способны шокировать кого угодно: все представители проверяющих(контролирующих) органов берут дань продукцией интерната и негативно настроены (Жданова не исключение). Надо представить, что остаётся на питание детям после целых орд контролирующих чиновников, сменяющих одни других. Жалко детей и педагогов.

Да и о чём это я? Развелось этих орд контролёров-мародёров слишком непомерное количество. Не мешало бы поубавить эту рать.

Ушло время Анны Павловны, но её потомки и окружение не изменилось.