СУЭК
Несущие тепло
Харанорскому угольному разрезу 50 лет
Когда попадаешь сюда, где огромные трудяги — экскаваторы и бульдозеры — рычат в карьере, вгрызаются ковшами в грунт, слой за слоем его снимая, чтобы добраться до «чёрного золота», брутальные БелАЗы неустанно перевозят до 220 тонн породы за рейс, а на дне карьера исполинский роторный экскаватор погружает уголь в железнодорожный состав, возникает двоякое чувство. Первое: какой человек маленький на фоне всего этого громадья. Второе: какой человек великий, что сумел покорить вершины, спуститься под землю, создать и управлять такой невероятной техникой. Мы на Харанорском угольном разрезе.
100-летняя история месторождения
Харанорское угольное месторождение начали разрабатывать более ста лет назад. Тогда это был подземный способ — шахты. С 1956 года уголь стали добывать открытым способом, а месторождение называлось Кукульбейским.

В советские времена, когда индустриализация страны была первейшей задачей, и для развития промышленности Забайкалья требовался уголь, постановлением Совета министров был построен и запущен Харанорский угольный разрез. Это был 1970 год. За первый же год работы предприятие добыло 3 миллиона тонн топлива. В начале 80-х разрез оснастили новым оборудованием, что позволило предприятию ввести два новых блока и увеличить мощность до 7,7 миллиона тонн. Ну а в конце 1980-х разрез добыл рекордные 9 миллионов тонн угля.

Сложный период 90-х годов не обошёл Харанорский разрез. И хотя тепло продолжало поступать в дома забайкальцев, предприятие с трудом оставалось на плаву. Предприятие выжило благодаря руководству и коллективу - людям, которые были преданы своей профессии и разрезу. Трудности удалось преодолеть. А в 2001 году, когда был заключён договор с СУЭК, начался новый этап развития угледобывающего предприятия.

Харанорскому разрезу исполнилось уже полвека. За эти годы судьбы сотен людей переплелись с ним настолько, что личное для них уже стало синонимом трудовому, а семейные династии на разрезе перестали быть редкостью.
«Мой отец был шахтёром, и дед здесь работал»
Один из работников-старожилов карьера - шахтёр в третьем поколении Алексей Пронин - начальник второго участка, который отвечает за вскрышу. На руководящей должности он работает 10 лет, а в самом разрезе - с 2001-го.
«Родился я здесь, в Шерловой горе. После школы поступил заочно в Читинский политехнический институт на специальность «Горный инженер. Подземная разработка полезных ископаемых». Я подземщик, но под землёй не работал ни дня. После окончания школы осенью сразу вышел на работу: на вспомогательном участке занимался ремонтом квартир, принадлежащих Харанорскому разрезу. Потом служил в армии».

Алексей Пронин
Алексей Пронин проводит утреннюю планёрку.
В сам угольный разрез Пронин пришёл в начале нового столетия и застал переходный период. На вопрос, как объединение с крупной компанией сказалась на сотрудниках, отвечает просто: «Как работали мы, так и работали. Рабочий процесс - он же не изменится: копать надо при любом собственнике. Для людей главное, что есть стабильный заработок, соцпакет такой, что не обнять, а что там наверху происходит - нас особо не коснулось».

Разговор с Алексеем Сергеевичем происходит в карьере. Он щурится от палящего солнца, успевает наблюдать за всем, что происходит вокруг, отвечает отрывистыми фразами - рабочая профессия и руководящая должность накладывают свой отпечаток. Час назад он проводил планёрку с подчинёнными - а их у него 52 человека - и был довольно жёстким в выражениях: «Ну а как иначе? Мы тут не конфетки стряпаем, работаем на серьёзном предприятии, работа опасная, тут сю-сю и ля-ля не пройдёт. Людей надо заряжать, держать дисциплину. А это можно сделать, только разговаривая жёстко».

Он пришёл работать на участок, когда во вскрыше были ещё задействованы думпкары - вагоны-самосвалы. Сейчас, когда на разрез ежегодно прибывает новая мощная техника с кондиционерами и электронным управлением, работать стало чуть легче. Но не менее важно и нужно.
Когда речь заходит о семье, взгляд его теплеет, и Пронин, наконец, начинает улыбаться. Жена работает в детском саду воспитателем, есть двое сыновей и дочь. Старший учится в Новосибирске, выбрал специальность, связанную с бухгалтерией. Дочь в этом году закончила 11 классов, тоже будет поступать в Новосибирск на журналиста: «Ну и маленький у меня, Алексей Алексеич, второй класс закончил. На него все мои надежды, что он продолжит шахтёрскую династию».

- Алексей Сергеевич, вы никогда не хотели поменять сферу деятельности? Уехать отсюда?

- Зачем? Я считаю, человеку нужно работать там, где нравится, или не работать вообще. Я нашёл своё призвание. А уезжать? Там хорошо, где нас нет. Тут у меня родители, родственники, зачем мне ещё что-то искать?
Путь угля
Чтобы добраться до угля, находящегося под сотнями метров грунта, нужны вскрышные работы. Говоря научным языком, это выемка и удаление горных пород, покрывающих или вмещающих полезное ископаемое, один из этапов открытой разработки месторождений.

На вскрыше задействованы экскаваторы, бульдозеры и БелАЗы. До основного угольного пласта нужно снять сотни метров породы. За смену ударники могут вывозить по 10-13 тысяч кубометров вскрыши — около 100 БелАзов.

Чтобы грунт, который прессовался миллионы лет, можно было снять, его необходимо подготовить. Здесь за дело берутся взрывники. Это очень впечатляющее зрелище.

«Новый экскаватор доверили»
Роман Номоконов кажется ещё совсем молодым парнем, но у него за плечами уже 10 лет опыта работы на экскаваторе. Поначалу, говорит, было немного жутковато, когда несколькими рычагами и педалями заставляешь тонны железа делать то, что тебе нужно. А сейчас огромной махиной он управляет как игрушкой. Этакий трансформер угольного разреза.
«Раньше я работал осмотрщиком вагонов, путейцем, а потом судьба так сложилась, что выучился на экскаваторщика. Профессия понравилась. Сначала был помощником машиниста на меньшем экскаваторе. Потом стал машинистом. А в прошлом году пришёл вот этот Komatsu, и мне доверили на нём работать. Он манёвреннее, и объёмы у него другие. Хотя я думал, что будет больше по размеру».

Ковш вгрызается в песчаный отвес и зачерпывает сразу 22 кубометра вскрыши. Рядом БелАЗ, в чей кузов ссыпается грунт. Поодаль ещё один, ждёт своей очереди. На машине установлена сигнальная лампочка, по которой экскаваторщик и водитель ориентируются. Загорелась - всё, хватит нагружать, пора ехать. А следом второй БелАЗ нетерпеливо рычит, ожидая погрузки.
Работа не останавливается ни на минуту: дневная смена трудится с 8.00 до 20.00, следом на 12 часов выходит ночная.

«Ночные - самые тяжёлые, - признаётся Роман. - Но со временем привыкаешь».
Здоровье шахтёров - в приоритете
Рабочий день у угольщиков, будь они экскаваторщики, бульдозеристы или железнодорожники, начинается одинаково. Сначала — обязательное медицинское освидетельствование. В медпункте установлены новые «умные» аппараты, которые подсказывают, что нужно делать. За несколько минут они зададут вопросы об общем самочувствии, измерят артериальное давление, пульс, температуру, а также проверят организм на наличие алкоголя. После чего напечатают талон, где дежурная медсестра поставит резолюцию: «К работе допущен».
Главная здесь - Элмира Асанбаева, терапевт и семейный врач со стажем 40 лет. В своё время она с семьёй в поисках лучшей жизни и хорошей зарплаты переехала в Шерловую гору из Киргизии. Работала 2,5 года в районной поликлинике, а потом её позвали на разрез: «Я очень не хотела сюда идти, потому что все врачи в поликлинике не хотели. Потом каким-то образом меня уговорили. И знаете, я ни разу не пожалела. За те 7 лет, что я здесь, мы очень много работы сделали. И надо сказать, СУЭК всегда помогает, все наши начинания поддерживает».
Работа шахтёра не только трудная, но и вредная, поэтому на здоровье сотрудников здесь делают особый акцент. Все они разделены на группы здоровья, в которые попадают после очередной диспансеризации.
Элмира Абакировна указывает на стопки карточек в шкафу: «Видите, красные - это патологии сердечно-сосудистой системы, жёлтые - гастрит, синие - органы дыхания, зелёные - нарушения ритма сердца. В зависимости от степени заболевания мы 2, а то и 4 раза в год вызываем работников на обязательное медикаментозное лечение. Отрадно, что есть абсолютно здоровые, и их большинство. Однако и они раз в год проходят профилактику заболеваний».
Для оздоровления шахтёров медработники расстарались: оборудовали дневной стационар, физиокабинет с аппаратурой, которой по региону, возможно, и не найдёшь. Ударно-волновая терапия, тренажёры для кинезитерапии, кабинет лечебного массажа дают рабочим возможность разгрузить организм, помочь суставам и мышцам расслабиться, восстановиться.
Доктор всегда открыт новым программам, которые помогают шахтёрам улучшать качество жизни. В частности, это «Здоровое питание» и «Антиникотин». Благодаря им не одному рабочему удалось избавиться от привычки курить, а также значительно сбросить вес. Сейчас Элмира Абакирован одержима новой идеей: «Мы предложили, чтобы в свой отпуск каждый работник проводил в стационаре на оздоровлении 10 дней, то есть посвятил время не картошке или дивану, а себе и своему здоровью».

В здравпункте круглосуточно дежурит фельдшер. Случись что - есть кому оказать первую помощь профессионально. Тем, кто заступает на 12- часовые смены, положено «прокапаться» до смены или после, чтобы помочь организму вынести тяжёлые нагрузки.
Медсестра Элмиры Асанбаевой называет её бесплатным психологом для шахтёров. Иногда придёт рабочий, а у него пульс 110. Он прямиком направляется в кабинет к терапевту, которая с ним поговорит, где-то успокоит, что-то посоветует. Там, глядишь, и пульс снизился, и человек уже к работе готов. «Они смеются, что надо сначала не к аппаратам идти, а ко мне», - улыбается доктор.

Планёрки, наряды, инструктаж
Получив медицинское разрешение на работу и переодевшись, бригады отправляются на планёрку и за нарядами: на производство вскрыши, добычу угля и другими. Тут же каждого шахтёра инструктируют по охране труда и он сдаёт мини-экзамен. Для проверки знаний на предприятии установлены современные терминалы, напоминающие те, что стоят в банках. Нужно ввести свой идентификационный номер, правильно ответить на вопрос и отправляться на работу. Не сдал — придётся пересдавать. Но такие случаи на разрезе очень редки: уж что-что, а безопасность на производстве превыше всего.
Вам какого из Хохленко?
Такой вопрос нам задали на разрезе, когда мы сказали, что направляемся говорить с водителем БелАЗа Хохленко. Здесь их трое, они не только братья, но и все управляют 220-тонными авто. Наш, Александр, оказался улыбчивым, добродушным и словоохотливым.
В кабине, несмотря на 30-градусную жару снаружи, свежо и прохладно: работает кондиционер. Всюду датчики, табло. Современная аппаратура отслеживает расход топлива и расстояния. От участка карьера, где сейчас идёт вскрыша, до отвала всего 3 километра. А вот предыдущий находился подальше. В среднем, БелАЗ совершает 22-24 рейса за смену и может «намотать» до 200 километров. Гружёный он весит больше 400 тонн.

-Когда вы пришли на карьер, у вас были обычные водительские права?
- Да, категории В,С.
- Было ли вам страшно садиться за руль такой большой машины?
- Нет, я же не сразу сел за эту. Начинал с 40-тонного БелАЗа, потом 110-тонный. А когда новые машины пришли, наш экипаж был певопроходцем, так скажем. Мы запускали их в работу в карьере.
- Как вы водите легковую машину? Сложно перестроиться?
- Нет, я привык. Другое дело, что после смены за руль уже и неохота. Всё время жене говорю, чтобы сдала уже на права и сама ездила. (смеётся)
У него две дочери и трое внуков. Младшая живёт с родителями, старшая - в Биробиджане. Супруга работает поваром в местной столовой.

- Вам никогда не хотелось уйти?
- У меня уже третий стаж вредный пошёл. На работе, конечно, устаёшь, но ведь дома отдыхаешь и душой, и телом. Вот у меня дом свой, петушки, курочки, картошка, огород. Я вышел, позагорал... Красота. Если честно, не думаю, что где-то есть лучше.
28 лет на роторном экскаваторе
И вот мы в карьере. Ощущение — как будто в другой стране, отгородившейся от всего мира горами-отвалами. Грохот стоит - на секунду кажется, что ты оглох. Это всё он, роторный экскаватор, высотой с пятиэтажку, не меньше. Он работает напрямую с углём: слой за слоем срезает его с оголившегося практически вертикального чёрного отвеса, пропускает его через себя по конвейеру и с обратной стороны сбрасывает в стоящие на железнодорожных путях вагоны. На загрузку одного вагона уходит примерно 3 минуты, в вагон помещается 68 тонн угля.
Управляет этой махиной Баир Цыдыпов, специалист со стажем 28 лет. Ещё во времена СССР он окончил горный техникум по специальности «Горная техника» и получил профессию электромеханика. После армии устроился в артель, а вскоре в стране начались большие перемены: грянул путч 1991 года.
Всё разваливалось, выжить удавалось только крупным градообразующим предприятиям. Поэтому Баир пришёл на разрез. Начинал карьеру шахтёра с помощника машиниста роторного экскаватора, которым отработал 3 года. Потом был подменным машинистом, машинистом отвала и, наконец, поднялся до вершины в прямом и переносном смысле - сел в кабину ротора.

- Сколько вагонов отгружает экскаватор в смену?
- Минимум 60-70 вагонов. Рекорд за мою деятельность - 138 вагонов за 12 часов. - Вам приходится быть наставником для молодёжи?
- Да, сейчас у нас молодой помощник, его учим.
- А вас в своё время так же учили?
- Большую часть знаний я получил в техникуме, конечно. А здесь наработал практику.
У маститого экскаваторщика Цыдыпова трое детей, два сына и дочь. Один сын работает в сфере энергетики, дочь - флорист. Младший сын ещё учится на геолога. Жена трудится библиотекарем в посёлке.
От слесаря до начальника железнодорожного цеха
Большим железнодорожным хозяйством Харанорского разреза уже второй год руководит Сергей Язев. Родом он из города Черемхово Иркутской области. После 8-го класса закончил местное ПТУ и получил специальность помощника машиниста тепловоза. После армии работал слесарем по ремонту подвижного состава, а потом и по профессии. В 1996 году приехал на разрез. Кем он только ни был за 24 года: помощником машиниста, дежурным по станции, начальником станции, начальником в локомотивно-ремонтном депо и даже возглавлял отдел снабжения в управлении разреза. Как он говорит о себе: «Я освоил все железнодорожные профессии».
В его подчинении несколько служб и 157 человек. Коллектив Язева знает и уважает: «Поскольку я прошёл путь на Харанорском разрезе, начиная от слесаря, то, конечно, знаю специфику и людей, со многими выстроил отношения, притёрся, так сказать. Поэтому руководить большим коллективом несложно».

- Какую должность будете покорять следующей?
- Пока не думал об этом, я здесь не так долго. Да и к тому же, пока для себя замены не вижу, например, в воспитании молодых кадров.
- Как вы обучаете молодых?
- Люди приходят со стороны со своим мировоззрением, амбициями, взглядом на жизнь. Это естественно. И, конечно, видят нашу работу по-своему, считают, что знают, как надо делать. Приходится подталкивать, подсказывать. Вот если я сейчас Сергеича (коллегу - прим.) натренирую и сделаю наставником, то через год-два можно двигаться дальше, а он уже займёт моё место.
Сергей Язев тоже застал момент слияния Читинской угольной компании с СУЭКом. На вопрос, как это далось людям, отвечает так:

«Я вам честно скажу: сначала люди роптали, боялись неизвестности. Ведь на разрезе была стабильность. Я почему сюда в своё время и переехал, что в Черемхово не получал зарплату по 8 месяцев. А здесь платили всегда вовремя. Некоторые, я помню, испугавшись перемен, уезжали. Но слияние прошло постепенно и особо на работе не сказалось. Мало-мало всё успокоилось и пошло дальше своим чередом».

Как и все предыдущие герои, Сергей - человек семейный. Жена работает в бухгалтерии в управлении разреза, сын - горный мастер в Чаре, а дочь закончила институт гражданской авиации в Иркутске. У Язевых уже 2 внуков.
Отдала разрезу 32 года
В разгар добычи угля вагоны снуют по путям практически без остановки. Для грамотного управления нужен опытный, внимательный и, можно сказать, многорукий диспетчер. Ведь стоит только упустить из виду один из путей на панели, катастрофы не избежать.
Наталья Рязанова руководит движением на основной углесборочной станции Карьерная, куда со станции Шахтёрская подают порожняк - пустые вагоны. Сначала их осматривает отдел технического контроля (ОТК), чтобы вагоны были пустые и чистые.
После к тепловозу цепляют 8 вагонов, и он уходит в забой под роторный экскаватор, а после погрузки направляется на станцию Карьерная. Здесь из гружёных вагонов формируют состав. Но для начала вагон взвешивают. Важно, чтобы угля в нём было ровно 68 тонн. При недогрузе дозировочный кран добавит угля, при перевесе – уберёт лишнее. После контрольного взвешивания оператор с помощью специального катка ровняет угольную «шапку». Вагоны стыкуются в один состав, после чего локомотив везёт уголь конечному потребителю, например, на Харанорскую ГРЭС или ТГК-14.

Глядя, как ловко Наталья Викторовна нажимает кнопки, передвигает рычажки, одновременно глядя на табло, говоря в рацию и отвечая на бесконечно звонящий телефон, чувствуешь себя немного неполноценным.
«Вот на данный момент у меня на 11-м пути всё занято. Где красные окошечки - это занято. Эти свободные. Вот здесь у меня стоит один тепловоз, здесь - 8 вагонов, тут 9, а здесь 50 порожняка. На этом 48 порожняка, здесь 8 угля, а здесь 40 угля - маршрут готовый уже», - рассказывает она мне, как учитель непонимающему школьнику.

- Скажите, это какие особенности нужно иметь, чтобы в этом так свободно во всём этом ориентироваться?
- Ну мы же учились. Плюс у нас графики есть, где какой тепловоз. Но, тем не менее, и память надо хорошую, и в уме многое держать, и внимательность, и бдительность. Не доглядишь - и может что угодно случиться.
- Насколько я знаю, вы уже долго работаете на разрезе…
-Я работаю 32 года, с 1988-го. Пришла в 23 и осталась. Начинала со стрелочницы, потом ушла на станцию Объединённая дежурной по станции. Потом станцию закрыли... (параллельно что-то отвечает в рацию)... и стала диспетчером. В июне 2021 года у меня пенсия.
- Вы будете уходить?
- Смены я уже брать не буду, освобожу место молодым. Я воспитала себе замену. Сама буду подменным диспетчером.
Чтобы уголь соответствовал ГОСТу
На погрузке путь угля не заканчивается. Обязательный этап - исследование его химических и физических параметров. Для этого на разрезе оборудована лаборатория.
Чтобы уголь попал в неё, существует отдел технического контроля. Мастера-пробоотборщики ездят в забой, отбирают уголь из карьера и из гружёных вагонов. Затем дробят его до фракции 3 миллиметра, расфасовывают в баночки, наклеивают этикетку с указанием номера экскаватора, который его добыл.
Лаборанты, в свою очередь, уголь взвешивают, высчитывают потерю веса - как правило, она минимальная. Потом уголь сушат, снова дробят уже до 2 миллиметров и только потом готовый аналитический порошок идёт на исследование.
Нам удалось поговорить с одной из самых опытных лаборанток. Любовь Акулич работает здесь уже 34 года.

- Любовь Витальевна, как вы оказались здесь?
- Пришла сюда простой лаборанткой. Сперва научили меня определять золу, рабочую и аналитическую влагу, делать расчёт. Это мы всё делали вручную.
- А сейчас?
- Сейчас нам приносят баночку, мы засыпаем уголь в калориметр, он определяет теплоту сгорания. Здесь закончили, идём в соседний кабинет, определяем серу.

Как рассказывает Любовь, раньше для определения уровня серы в угле им нужно было потратить 3 дня. Сейчас новое оборудование делает это за 3 минуты.
Уголь проверяют на десятки параметров, исследование занимает всю рабочую смену с 8.00 до 17.00. После все данные вносят в компьютер, который автоматически определяет качество партии.

Идеальный уголь обладает низкой зольностью и высокой теплотой сгорания. На каждую партию формируется удостоверение, которое подтверждает её качество и соответствие ГОСТу.
Рекордсмены по скорости сборки машин
Для автотранспортного цеха (АТЦ) на Харанорском разрезе построен огромный ангар. Главный здесь Виктор Сметанюк. Его карьера начиналась совсем не с горной отрасли. В 25 лет он стал главой администрации посёлка Шерловая Гора. Потом - замдиректора, а после и директором местного предприятия - сельского строительного комбината. Но с приходом перестройки всё начало рушиться.
Несмотря на руководящие должности в прошлом, на разрез Сметанюк пришёл в 50 лет контролёром технического состояния транспортных средств. Как он сам говорит, «это маленький-маленький сменный механик». Потом был механиком, начальником автоколонны. А 2 года назад руководство разреза предложило возглавить весь цех.

«Здесь тогда были БелАЗы старого образца, 110-тонные. При мне пришли новые. Сегодня их уже 12 штук. В прошлом году пришло сразу 5. На них посадили самых опытных и надёжных людей, кто давно работает».
С обновлением автопарка на 40% поменялся и личный состав. Люди, конечно, пришли неподготовленные, но всех научили. К слову, в своё время Виктор Сметанюк вёл курсы по подготовке водителей БелАЗов. За свою карьеру он лично обучил более 200 человек.

«Здесь по-другому нельзя, надо сразу переучиваться и уметь на всём ездить. И не просто ездить, а показать, как надо работать. К нам на разрез на практику приходят ребята, учатся, бывает, по месяцу. Некоторые как раз попадали на сборку БелАЗа, смотрели, что он из себя представляет. Машина очень сложная», - рассказывает руководитель АТЦ.

Это удивительно звучит для обывателя, но БелАЗ на разрез попадает в разобранном виде на пяти! железнодорожных платформах. За неделю рабочие собирают машину полностью. Здесь ставят рекорды среди предприятий СУЭКа: «Никто за такой короткий срок не собирает БелАЗ». Сметанюк лично участвует в сборке - все машины на разрезе прошли, в том числе, через его руки.
Свой коллектив из 128 человек Виктор Степанович называет очень дружным и знает каждого сотрудника по имени-отчеству: «Потому что с людьми надо нормально себя вести, - уверен он. - Они ко мне подходят с любыми вопросами: горе, радость, надо куда-то съездить - всегда решаем эти вопросы. Зато когда нам нужна их помощь, не услышишь: «Я не пойду, не буду». Но у нас и дисциплина жёсткая, конечно. Оступился - отвечай».

- Где закалили такой характер? Армия?
- В какой-то мере да. Я служил в военно-морском флоте 3 года. Хотел в подводники, попал в «поплавки». Был шанс уйти на 2 года в спортивную роту, но романтика была, хотелось во флот.
- А вы сами местный?
- Да, я родился по дороге сюда и прожил здесь всю жизнь. Я патриот посёлка, никуда не собираюсь уезжать. Дети зовут в Читу, но никуда я отсюда не уеду.
На Хараноре нет незначимых людей и профессий. Сотни рабочих, спускающихся в карьер и трудящихся в лабораториях, обслуживающих технику и приготавливающих пищу, рассчитывающих зарплаты и убирающих помещения, одинаково причастны к тому, чтобы забайкальцам было тепло.
В тексте использованы фотографии Ксении Зиминой, Агаты Карасёвой, видео Антона Носова и Евгения Харченко.