Р!
19 МАЯ 2021
18 мая 2021

«Тайны истории»: Второй губернатор Забайкалья

В 1855 году на пост военного губернатора Забайкальской области и наказного атамана Забайкальского казачьего войска по рекомендации генерал-губернатора Восточной Сибири Николая Муравьёва был назначен молодой полковник Михаил Семёнович Корсаков. Этот пост он занимал до 1860 года, сумев и здесь в Чите сделать много хорошего для развития края.

Из столицы в Сибирь

Известный забайкальский краевед и архивист Татьяна Андреевна Константинова, первой попытавшаяся создать портретную галерею царских военных губернаторов Забайкальской области, результатом чего стала изданная ей в 2001 году книга «Губернаторы Забайкалья. 1851 – 1917 гг.», старалась максимально деликатно подходить к историческим источникам, не вынося те конфликты, что были между ними в те времена.

Вот и с отзывом о появлении нового губернатора она поступила так же, взяв только часть информации декабриста Дмитрия Завалишина.

Главу, посвящённую Михаилу Корсакову, она начала таким абзацем: «Между тем приехавший на место П.И. Запольского на губернаторство Корсаков, самый близкий к генерал-губернатору человек и выведенный им в люди от поручика Семёновского полка в 1848 году до губернатора в 1855 году», — так из писем декабриста Д.И. Завалишина мы узнаем о назначении в Забайкальскую область второго Военного Губернатора – Михаила Семёновича Корсакова, входившего в когорту ближайших сподвижников Н.Н. Муравьева-Амурского.

— Было ему в ту пору 29 лет, в Забайкалье приехал в чине полковника. Через год, в 1856 году, Михаилу Семёновичу Корсакову было присвоено звание генерал-майора…».

Он, действительно, был молод, но к моменту своего назначения уже имел достаточно богатый опыт. Михаил Корсаков был родственником генерал-губернатора Николая Муравьева. Но тут дело было не только в родственных отношениях. С 1845 года по 1848-й он действительно служил в гвардейском Семёновском полку. Но ему эта служба радости не доставляла. И он с удовольствием принял предложение перейти на службу к генерал-губернатору Восточной Сибири офицером по особым поручениям. На новое место службы прибыл в 1849 году.

Сделать этот шаг его убедил ещё один их родственник, бывший тогда любимым адъютантом генерал-губернатора Василий Муравьёв. 27 апреля 1848 года он направил Михаилу Корсакову письмо, убедившее того пойти на радикальное изменение своей судьбы.

«Ты ищешь службы, — писал Василий Муравьёв, — она есть здесь, разумная, полезная и в высочайшей степени приятная, надо признаться, любезный Михайло, что ты счастлив как немногие, только что начинаешь службу и попадаешь к такому начальнику, как Николай Николаевич; я седьмой год шляюсь по Руси православной, видал всякого народу много, и во всё это время постоянным и самым пламенным желанием моим было найти такого начальника, которого я мог бы любить и уважать.

Последнее время я уже было отказался от этой надежды, считая её несбыточной, но Богу угодно было свести меня с Николаем Николаевичем, который, обладая всеми этими качествами, умеет вселять к себе неограниченную привязанность, так что, узнавши его хорошенько, едва ли захочешь когда с ним разлучиться.

Ко всему этому надо ещё прибавить, что край здешний в высочайшей степени интересен, и так как он ещё юн, то работы на пользу его предстоит много, людей, которым Н[иколай] Н[иколаевич] мог бы довериться, очень мало, почему ты можешь ожидать, что сложа руки сидеть не будешь в Иркутске, следовательно, не нужно и общество, а нужны добрая воля и изрядное здоровье, у тебя, кажется, за этим дело не станет, и я уверен, что приехавши сюда, ты точно так же будешь судьбой своей доволен, как и я, смотри только, не мешкай.

Зная тебя, хоть и не много, уверен, что будешь доволен и службой новою, и жизнию сибирскою, и увидишь на опыте, как полезна здешняя школа и всё в ней приобретаемое достаётся легко и радостно».

«Школа» Муравьева

Так уж получилось, что вскоре после приезда в Сибирь Корсакова Василий Муравьёв неожиданно для всех умер. И именно Михаилу пришлось выполнять поручение, которое было дано Василию. Он отправился на Камчатку, где встретился с Геннадием Невельским, которому передал «добро» генерал-губернатора на экспедицию, целью которой было доказать, что в устье Амура можно войти из океана, а Сахалин – это остров. Кроме того, он передал указание о перенесении главного порта в Охотске в Петропавловск-Камчатский.

По возвращении из этой командировки Корсаков с привезёнными им сведениями об Амуре был отправлен в Петербург.

В 1851 году Михаил вновь был отправлен на Камчатку. В этот раз он должен был доставить провиант и открыть почтовое сообщение между Аяном и Якутском. Это означало, что он должен был на всём этом пути создать сеть почтовых станций. Их надо было построить, обеспечить людьми и лошадьми. Капитан Корсаков решил эту задачу. После чего вновь был отправлен в столицу империи с докладом.

Из Петербурга он вернулся уже подполковником. И был назначен командовать всеми казачьими частями Восточной Сибири. В 1854 году генерал-губернатор отправил его в Забайкалье для снаряжения первого Амурского сплава, в который он отправился вместе с Николаем Муравьевым. Благодаря тому сплаву в Петропавловск-Камчатский удалось доставить батальон солдат и грузы, что сыграло большую роль в обороне города во время Крымской войны.

По возвращении генерал-губернатор вновь отправил его в Петербург, где он должен был добиться получения всего необходимого для организации второго Амурского сплава. И эту задачу Михаил Корсаков решил. И весной 1855 года около 500 переселенцев из Иркутской и Забайкальской областей со скотом и даже сеном оправились по Амуру. Тогда они основали около десятка поселений, в том числе и казачьих. А Корсакова Муравьёв назначил командующим сухопутными войсками в устье Амура.

В тот год не стало императора Николая I, которого сменил его сын Александр II. Это в конце 1855 года позволило генерал-губернатору Муравьёву решить судьбу строптивого Запольского. На место которого 14 декабря и был назначен Михаил Корсаков.

Ну, а теперь оценка, на мой взгляд, крайне несправедливая Дмитрия Завалишина.

«Трудно себе представить, как смешон и жалок был Корсаков в начале своего губернаторства, — с откровенным злым сарказмом писал Дмитрий Иринархович. — Он терялся во всём и как будто у каждого искал извинения себе в том, что вдруг занял такое место. Сознание своего недостоинства, при всём желании скрыть это, мучило его так, что ему очевидны казались в глазах всех и насмешка над его губернаторством, и упрёк за то».

И далее он писал: «Но относительно советов моих и содействий он не смел действовать так открыто, как Запольский, старался скрыть то, что у меня ищет решений, или выспрашивал моё мнение косвенно, а при исполнении не поступал с искренностью. Ему хотелось быть в ладах со мною, чтобы всем пользоваться от меня, и в то же время угождать Муравьёву в его незаконных требованиях, стараясь делать это тайком от меня».

Это «тайком» — очень удобная формула. Даже если Корсаков, человек близкий и родственно, и по духу Муравьеву, и просил советов у опального декабриста, то никак не во вред своему начальнику. А мог ведь и не спрашивать, что ещё больше могло злить Дмитрия Иринарховича, у которого наступили крайне непростые времена.

Амнистия, о которой… забыл читинский «адмирал»

Именно в бытность забайкальским губернатором Михаила Корсакова в Читу пришла весть об императорском прощении декабристов и разрешении им вернуться на родину.

26 августа 1856 года, в день коронации императора Александра II, в Иркутск был послан с высочайшим манифестом, которым декабристам и было «даровано» прощение (то есть объявлена амнистия), который повёз ещё один близкий Муравьеву человек.

К сожалению, справки об этом человеке нет в «Энциклопедии Забайкалья», хотя он наш выдающийся земляк. Михаил Сергеевич Волконский, сын знаменитой декабристской семьи, родился в 1832 году в Петровском Заводе. И уже в силу этого был лишён всех званий и прав.

В 1849 году он с золотой медалью окончил гимназию в Иркутске и сразу был взят на службу чиновником по особым поручениям генерал-губернатором Восточной Сибири Николаем Муравьёвым. В течение семи лет он выполнял самые разнообразные поручения Николая Николаевича. Потом уже князя, все звания и права которому были возвращены в том же 1856 году, отправили служить на Кавказ. Потом было много всего, а в конце его официальной биографии он стал сенатором.

Манифест был доставлен и в Читу, где с ним познакомили и Дмитрия Завалишина, единственного из декабристов, всё ещё тут проживавшего. Историческое событие. Но в своих воспоминаниях читинский «адмирал» о нём… не вспомнил. Ведь для него это была неприятная новость. Она сломала его статус «несправедливо страдавшего мудреца».

А через некоторое время произошло событие, которое дополнительно многое сказало о том, кем же был этот читинский критик всех и вся.

Вот что сам он писал по этому поводу: «В 1857 году приехал в Читу бывший мой подкомандный офицер, теперь генерал-адъютант, граф Путятин, назначенный чрезвычайным посланником в Китай. Он привёз мне предложение вступить опять на службу, представляя в перспективе всевозможные выгоды снова.

Я отвечал ему, что я личных побуждений не имею; да если бы и имел, то ничто уже не может льстить мне, никакие чины и награды, когда они, мои бывшие подчинённые, которые и сами себя никогда не равняли со мною, теперь полные генералы, адмиралы, графы, посланники и пр., то может ли уж прельстить меня какой-нибудь штаб-офицерский чин, хотя бы и правда было то, что я не замедлю получить его, как он мне в том ручался.

К тому же теперь я действую независимо, а вступив на службу, обязан буду быть исполнителем чужих воззрений и приду в столкновение по какому-нибудь административному вопросу… Путятин должен был согласиться с моими доводами, хотя и сказал, что отказ примут за оскорбление или за сохранение всё ещё вражды и при случае припомнят мне это, что и оправдалось на деле».

А вскоре и родственники перестали регулярно присылать привычные для него средства, что лишний раз сердило Дмитрия Иринарховича. И тем больше он обрушивался с критикой на генерал-губернатора и его помощников, которые всё делали не так и не то (но делать это вместе с ними он отказался). Но его продолжали терпеть.

Главная задача – заселять край

Стоит отметить, что Николай Муравьёв, став генерал-губернатором, да ещё и столкнувшись с подчинёнными подобными Запольскому, лично готовил губернаторов из числа близких к нему и хорошо образованных, а также подготовленных людей, которым он лично доверял. И в 1855—1857 годах не один Михаил Корсаков, а сразу три «муравьёвца» были им назначены губернаторами. Корсаков – Забайкальской области, Пётр Казакевич – Приморской области и Юлий Штубендорф – Якутской.

Интересно, что морской офицер Казакевич, бывший в 1851—1852 годах штаб-офицером для поручений при генерал-губернаторе Восточной Сибири, в этот период производил съёмку и промер забайкальских рек Ингоды, Шилки, Онона. Он же заложил в Сретенске первую на Дальнем Востоке судоверфь. Без этих предварительных мер никакие Амурские сплавы были бы не возможны.

Что же из себя представляла Забайкальская область в тот момент, когда её военным губернатором стал Михаил Семёнович Корсаков. Татьяне Константиновой удалось найти в Государственном архиве тогда ещё Читинской области (ныне Забайкальского края) один из экземпляров первого отчёта, подписанного новым губернатором.

Из него следовало, что в Забайкальской области в 1855—1856 годах, включавшей в тот период большую часть (без севера) современного Забайкальского края, а также современную Республику Бурятию и часть нынешней Амурской области, «…окружных городов, включая губернских было – 3, заштатных – 2, слобод – 15, сёл – 51, деревень – 304, казачьих селений – 479, пограничных караулов – 46, соборных изб – 3, родовых управ – 2, родовых управлений – 145, инородческих улусов – 700, тунгусских наслегов – 13. В Забайкальской области проживало 356 688 человек».

Стоит отметить и то, что в 1855 году в области было всего два уездных училища (в Нерчинске и Верхнеудинске), восемь приходских и несколько горнозаводских школ.

Вот и занялся губернатор массовым строительством в доверенной ему области, открытием школ, пробил открытие в Чите детского приюта. При нём же была создана первая карта Забайкальской области, а в 1859 году был утверждён герб Забайкальской области.

Одна из самых, на мой взгляд, объективных оценок его деятельности в то время, была дана в справке, помещённой в одном из томов издававшегося в 1896—1918 годах «Русского биографического словаря».

«Пять лет занимал он это место и с чрезвычайной энергией занялся заселением обширного и почти безлюдного, вверенного ему края. В его резиденции в Чите – которая только что стала преобразовываться в город из прежнего бывшего острога – постоянно заготовлялись массы лесоматериалов (с одной стороны, вырубался строевой лес читинского соснового бора, с другой, освобождались площади для застроек столицы области – авт.) делались срубы домов и в большом количестве держались наготове все необходимые для домашнего обихода вещи, которые и доставлялись немедленно во всякое вновь заводившееся поселение (и в Забайкалье, и в Приамурье – авт.).

Корсаков живейшим образом интересовался этим делом и нередко сам то выезжал на встречу одного каравана, то сопровождал другой. Корсаков явился энергичным деятелем по освобождению от крепостной зависимости крестьян Кабинета Его Величества, а также большое внимание уделял постройке школ и образованию населения».

Тут стоит отметить, что наметивший в 1861 году отмену крепостного права император Александр II, уже в 1859—1860 годах начал процесс освобождения своих крепостных или, как их называли «кабинетских». Да, в Забайкалье не было крепостных, то есть тех, кто был собственностью того или иного помещика, но вот «кабинетские» имелись.

«За годы управления М.С. Корсаковым областью Чита значительно расширилась, — констатировала Татьяна Константинова, — его северная граница проходила теперь в районе современной Ангарской улицы, количество жителей в 1856 году было 807 человек, а в 1858-м уже достигло 1250 человек».

А в 1859 году в Чите на подписные деньги чиновников и офицеров была создана первая библиотека, в которую стали выписывать и газеты.

Активно продолжалось заселение Приамурья, куда сплавы отравлялись регулярно. А в 1858 году Николай Муравьёв подписал с китайцами Айгунский договор, за что ему был пожалован титул графа Амурского.

За успехи в деле управления Забайкальской областью Михаил Корсаков был награждён четырьмя орденами: в 1856 году – Святого Станислава 2-й степени с императорской короной, в 1857 году – святого Владимира 3-й степени, в 1858 году – орденом Святого Станислава 1-й степени и в 1861 году – Святой Анны 1-й степени (Анной 2-й степени он был награждён ещё в 1854 году). Последний орден он получил, уже покинув наш край, но за работу в нём.

Когда смена готова

Николай Муравьёв-Амурский писал тогда о нём родным: «Славный парень Миша Корсаков – он принадлежит к числу тех людей, которых у нас в России ценить не умеют, т.е. он человек дела, а не слов, а у нас, как и везде, впрочем, говоруны берут верх».

Из всех «муравьёвцев» Николай Николаевич именно Корсакова стал готовить себе на смену.

5 января 1860 года Михаил Семёнович Корсаков был назначен председателем Совета Главного управления Восточной Сибири, а 16 мая того же года – помощником генерал-губернатора.

Тогда же в мае 1860 года новым военным губернатором Забайкальской области был назначен генерал-майор Евгений Михайлович Жуковский.

Стоит отметить, что в это же самое время (если быть совсем точным, то в марте 1859 года) в Иркутск на жительство был переведён «великий бунтарь», один из основателей анархизма, Михаил Бакунин. Он был также родственником и Муравьева, и Корсакова. К тому времени он поучаствовал уже во многих европейских бунтах и революциях. В 1851 году его России выдали власти Австро-Венгрии, после чего его на долгих шесть лет заключили в Петропавловскую крепость.

Даже амнистия 1856 года его не коснулась. И лишь в 1857 году родным удалось добиться отправки его на поселение в Томск, откуда в Иркутск его и перевёл Николай Муравьёв. В 1861 году с разрешения генерал-губернатора Михаил Бакунин отправился, как бы с научной и торговой целями, путешествовать по Амуру. И из Николаевска-на-Амуре на клипере «Стрелок», ведущем на буксире американское торговое судно, он бежал в Японию, откуда перебрался в США, а 1 января 1862 года его радушно встречали в Лондоне Герцен и Огарев.

Так вот в том же 1861 году Николай Муравьёв-Амурский, которого буквально «заклевал» своими «обличительными» статьями в разных российских журналах «читинский адмирал» Завалишин, оставил должность генерал-губернатора. Возможно, побег Бакунина и стал поводом для отставки. Хотя официальным поводом было объявлено неприятие Петербургом его проекта о разделении Восточной Сибири на два генерал-губернаторства – на Иркутское и Приамурское. Это будет сделано в 1884 году, когда Николая Николаевича уже не будет в живых.

До своей смерти в 1881 году он с супругой-француженкой будет большую часть года проживать в Париже, изредка приезжая на заседания Государственного Совета, членом которого его и назначили в 1861 году.

А его пост в Иркутске в феврале 1861 года и занял подготовленный им Михаил Корсаков. Как отмечают иркутские краеведы, помимо «множества социальных проектов (устройств больниц, гимназий, школ, детских приютов) Корсаков на посту генерал-губернатора активно распространял на Дальнем Востоке крупные реформы 1860-х годов, добивался введения частной собственности на землю и зарекомендовал себя противником архаичного общинного землепользования».

За успешную работу на посту генерал-губернатора его в 1867 году произвели в генерал-лейтенанты, а затем наградили ещё двумя орденами: в 1867 году – Святого Владимира 2-й степени и в 1869 году – Белого Орла.

Однако здоровье его к тому времени уже было подорвано. В 1870 году он просил отставки. В январе 1871 года Михаила Семёновича Корсакова, которому было всего 44 года, освободили от обязанностей генерал-губернатора и назначили, как и его предшественника, членом Государственного Совета. Правда, отдохнуть он так и не смог. 16 марта 1871 года Корсаков умер от возвратного тифа и был похоронен в родовом имении.

При выносе его тела в Петербурге в последний путь его провожал и император Александр II, для которого это тоже была большая утрата, ведь умных, опытных и деятельных помощников и у него был большой дефицит.

Завалишин же переживёт и его, и Муравьёва-Амурского, многих других людей дела, много сделавших для развития Забайкалья.

НазадВперёд
1 отзыв
После нажатия на кнопку «Добавить», на E-mail или по SMS будет выслан код подтверждения. Или авторизуйтесь обычным образом или через соцсети (кликнув на иконку соцсети над формой)(кликнув на иконку соцсети слева).
Для публикации комментария требуется авторизация на портале или подтверждение указанного e-mail. Введите код, отправленный вам на e-mail

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

НазадДобавить
  • Отзывы
  • Правила
Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Хороший текст, спасибо.