Р!
25 СЕНТЯБРЯ 2021
23 сентября 2021

«Тайны истории»: Директор краеведческого музея Кузнецов и Госполитохрана ДВР

100 лет назад, в сентябре 1921 года, Совет министров ДВР принял специальный законопроект. Он касался ассигнования в размере 600 рублей директору Читинского краеведческого музея Алексею Кирилловичу Кузнецову, как было сказано в номере газеты «Дальневосточной Правды» 13 сентября, «на выплату пенсии». Это решение должно было подвести черту под историей непонятного внимания и к музею, и к Алексею Кирилловичу со стороны Госполитохраны ДВР, как назывался местный филиал ВЧК.

Трижды — на грани смерти

Алексей Кириллович Кузнецов — не просто исторический деятель Забайкалья, просветитель, основавший краеведческие музеи Нерчинска и Читы, краевую библиотеку, отделение Российского географического общества. Ещё он был активным общественным деятелем и революционером, который не раз оказывался на грани жизни и смерти. 28-летним Кузнецов был осуждён по делу Нечаевской организации и убийства студента Иванова. Его приговорили к смертной казни, которую заменили ссылкой на Нерчинскую каторгу.

Второй раз его приговорили к смертной казни после подавления Читинской республики 1905–1906 годов. В те дни он был едва ли не главным публичным организатором антиправительственных митингов и демонстраций. И вновь её по просьбам общественности заменили каторгой и ссылкой в Якутию.

Потом на него в конце 1920-х годов завели дело в ОГПУ, из-за которого он вынужден был покинуть Читу. Но здоровье было уже не то, и в возрасте 83 лет его не стало. Да, его не успели посадить в тюрьму, но, по сути дела, именно тогда приговор был приведён в исполнение. Такие, как он, не вписывались в создаваемую в стране систему.

Казалось, что самым благоприятным периодом его жизни были годы, когда Чита была столицей Дальневосточной республики. Именно тогда его имя (при жизни) было присвоено читинскому музею. А про специальный закон о нём было уже сказано выше. Однако, как оказалось, и в тот период не всё в его судьбе было так замечательно. Жизнь и деятельность в ДВР для него тоже были не такими уж радужными.

И вновь доносы

25 октября 1920 года в Читу из Верхнеудинска (ныне Улан-Удэ) приехало первое правительство ДВР. С 28 октября по 11 ноября в новой столице прошла объединительная конференция региональных правительств республики, на которой, по сути дела, и была создана действительно ДВР. Сюда же переехала и Госполитохрана (ГПО) – филиал ВЧК в ДВР.

Вот с этой-то организацией вскоре и пришлось столкнуться Алексею Кирилловичу.

Но сначала в официальной газете «Дальневосточная Республика» появилась пара критических заметок, которые смело можно назвать доносами. Первая называлась «Удивительный порядок» и появилась она 30 ноября, вторая — «Нетерпимое явление» — была напечатана 7 декабря.

В первой жаловались, что музей открыт «для публики всего 2 часа в неделю, а именно по воскресеньям, с 11 до 1 часа дня, в остальное же время этот храм археологии почему-то закрыт». И вот в очередное воскресенье музей оказался закрыт и на эти 2 часа: «Разочарованная публика, среди которой было много пришедших по морозу из отдалённых частей города, разошлась обратно до следующего воскресенья…»

«Комментарии к этой картинке излишни», — писал анонимный автор.

Вторая была ещё круче. Опять же анонимный автор возмущался тем, что ему как-то удалось увидеть в закрытом для публики музее: «Минералогические витрины лишены объяснительных ярлыков и представляют простое собрание разных камней, ничего не говорящих посетителям. Археологический материал свален кучами и обильно уснащён пылью, то же и с этнографическими и большинством других коллекций. 75% стёкол на витринах не существует, и многое несомненно расхищается, например, в открытых стеклянных вазах выставлены осколки кремнёвых орудий каменного века… Валяются как попало исторические фотографии — уники видов забайкальской каторги».

Вывод был очевиден: «Необходимо принять скорейшие меры к спасению ценного имущества музея от вандализма, расхищения. Необходимо уберечь ценное культурное учреждение».

Интересно, что ситуация с публичным анонимным доносом на создателя музея уже случалась. Когда в Чите в ноябре 1918 года утвердилась власть атамана Григория Семёнова, в газете «Русский Восток» 14 (1) ноября была напечатана небольшая заметка.

«Нас просят обратить внимание кого следует на то обстоятельство, что музей географического общества постоянно закрыт для публики, — писал и тогда оставшийся неизвестным автор, — между тем как именно теперь ввиду отсутствия учебников наиболее желательно иметь возможность свободно посещать его, тем более с учащимися, так как в музее есть много для них поучительного и интересного».

В то время Алексей Кузнецов получил, вероятно, поддержку от бывшего члена Государственной думы, соратника атамана Сергея Таскина. Во всяком случае, он избежал заключения и сохранил должность директора музея.

И вот всё повторилось…

Обыск в музее

Да, Алексей Кириллович был противником советской власти в 1918 году, именно в музее собирались накануне её падения те, кто пытался утвердить новую власть. Но он же был и противником режима атамана. Он не принимал диктаторских режимов в принципе. Именно поэтому он не бежал с белыми в Маньчжурию, а остался в Чите и сохранил музей. Не мог же он бросить своих детей.

Его дочь Ольга страстно ненавидела белых, ведь они убили её мужа Валериана Дмитриевского, который вместе с её отцом участвовал в читинских событиях первой русской революции, а в декабре 1917 года участвовал в подавлении юнкерского восстания в Иркутске. Там в 1918 году его и казнили.

На стороне красных сражался и красный лётчик Александр Кузнецов, активным участником Гражданской войны на Дальнем Востоке был и сын Владимир. Дочь Татьяна, вышедшая замуж за эсера Всеволода Кузнецова, участвовала ещё в событиях 1905 года. 10 лет с мужем они провели в эмиграции во Франции и вернулись в Россию лишь после Октябрьской революции 1917 года, став сторонниками новой власти.

Интересно, что не сами события, произошедшие в музее, а именно заметки в «Дальневосточной Республике» заставили Кузнецова придать гласности произошедшую историю, вступив таким образом в публичный конфликт с Госполитохраной.

9 декабря он в той же газете опубликовал «Письмо в редакцию». Он предельно подробно расписал то, что произошло накануне того самого воскресенья, когда «публика не смогла попасть в музей», а именно 25 и 26 ноября. В эти дни в музее и библиотеке Госполитохрана ДВР устроила обыски.

«Мой помощник А.В. Харчевников 25-го был арестован и отправлен в Госполитохрану, где просидел четверо суток. Мне совершенно неграмотный солдат, руководивший обысками, представил «ордер», а потом заявил: «Ты арестован», и я до 3 часов следующего дня, т.е. до окончания обыска, находился под домашним арестом. Ночью 26 ноября конфискованное оружие разных образцов и систем, а также отобранное имущество моего помощника было вывезено, — сообщал читателям правительственного официоза Алексей Кириллович. — В настоящее время получено разрешение от директора Госполитохраны на возвращение всего взятого обратно в музей.

26 ноября обыск в музее и библиотеке продолжался, причём разобраны запакованные охотничьи коллекции, принятые мною на хранение от гр. Н.А. Михайловского на тех же основаниях, как хранятся в музее геологические коллекции гр. Я.А. Макарова, энтомологические коллекции гр. В.А. Юркевича и другие. Охотничьи коллекции гр. Михайловского были арестованы, но не вывезены тотчас же из помещения музея, а были оставлены на мою ответственность, в чём я выдал расписку.

И только вечером 30 ноября было мной получено из Госполитохраны разрешение на выдачу их гр. Михайловскому, после чего он их и вывез из музея. В таких условиях открывать музей для публики в воскресенье, 28 ноября, было невозможно; 30 ноября мною было допущено даже очередное посещение музея военной просветительной организацией».

Далее Кузнецов дал пояснения и по другим обвинениям: «Относительно же того, что музей открыт 2 часа в неделю сообщаю, что, как показал опыт, открывать музей для публики на 2 часа по воскресеньям вполне достаточно. Для лиц же работающих – двери музея открыты каждый день. Кроме того, в назначенные дни музей посещают дети всех школ Читы и окрестностей со своими учителями. В настоящее время музей посещается чуть не каждый день военными культурно-просветительными организациями, как это можно напр. видеть из объявления (газета «Боец» 30 ноября 1920 г.) Политпросвет поарма (политического управления армии – авт.)».

Редакция газеты после этого письма вынуждена была напечатать своё примечание: «Заметка вызвана объявлением, красовавшимся на дверях музея в указанный день».

Что и говорить, некрасиво получилось.

И музей стал государственным

Как писал Алексей Кириллович, его помощник Александр Харчевников был освобождён через 4 дня. Тогда же министром просвещения ДВР Михаилом Малышевым было предложено наметить план реорганизации музея, для чего была создана комиссия в составе директора музея Алексея Кузнецова, помощника директора музея Александра Харчевникова, членов Забайкальского отделения Российского географического общества (ЗОРГО) братьев Виктора и Михаила Союзовых и ряда других учёных, а также молодого коммуниста, племянника Льва Троцкого Моисея Бронштейна.

27 декабря 1920 года состоялось постановление Совета министров ДВР об объявлении всех музеев на Дальнем Востоке государственным достоянием с передачей их в ведение Министерства народного просвещения. Наш музей в этом постановлении был назван «Читинским краевым музеем».

Тогда же впервые в истории музея были введены штаты его сотрудников, о чём прежде те, кто сотрудничал с музеем, даже не мечтали.

«6 марта 1921 года, — уточнял в автобиографии Алексей Кириллович, — я был избран директором Читинского краевого музея».

Интересно, что 30 декабря 1920 года «Дальневосточная Республика» сообщила:

«Директор главного управления Госполитохраны Б.А. Похвалинский выехал в служебную командировку в Советскую Россию. Заместителем его остался В.В. Попов».

В Читу Борис Похвалинский уже не вернулся, в январе 1921 года его отстранили от руководства ГПО «за нарушение демократических принципов её деятельности (за допущенные нарушения законности)». Связано это было с делом Кузнецова и его помощника, с гласностью, которой была предана эта история, или были иные причины, пока неизвестно. Но произошло всё в одно и то же время. Казалось, с этого момента отношения музея и ГПО не должны были больше пересекаться. Но, оказалось, что это не так.

Странный обыск в музее

Менее полугода в Чите издавалась «внепартийная, демократическая газета» под названием «Жизнь». И только в этой газете 5 апреля 1921 года и была напечатана не то заметка, не то письмо. Подписи не было. Как и в первый раз, мне кажется, его написал сам Алексей Кириллович. Почему? Об этом чуть ниже. А пока стоит остановиться на истории, рассказанной в газете:

«Около 12 часов ночи с 27 на 28 марта с.г. был произведён обыск в квартире при музее, занимаемой председателем географического общества, директором музея А.К. Кузнецовым и правителем дел, помощником директора музея А.В. Харчевниковым.

Группа в 5–6 человек, одетых в форму, в папахах, постучали и потребовали отворить дверь «для производства обыска по приказанию Госполитохраны». А.В. Харчевникова не было дома, и дверь в его комнату была заперта, но лица, пришедшие производить обыск, старались отпереть её, подбирая ключи.

Обыскав затем помещение директора музея и не найдя оружия, которое они, по их словам, искали, неизвестные ушли. После ухода их обнаружена пропажа карманных часов и серебряных денег в сумме 20 рублей. По справкам в Госполитохране выяснилось, что ордера на производство обыска в музее дано не было, следовательно, указанный обыск был просто самочинный».

То есть помощника Харчевникова не было, значит, единственным свидетелем, способным всё это описать, и был Алексей Кириллович.

«На этот раз дело коснулось предметов и коллекций музея, но при повторении подобных случаев может непоправимо пострадать и музей: после первого обыска музея, произведённого Госполитохраной в ноябре м.г., была обнаружена пропажа из коллекции музея нескольких предметов, — со знанием дела писал тот, кто прислал в газету этот материал. — Кроме того, за последние годы систематически производились хищения как из музея, так и из находящихся при нём квартир, виновники коих не обнаружены.

Принимая во внимание изложенное, — сообщал неизвестный автор, — Совет Забайкальского отдела Русского географического общества на заседании 30 марта с.г. постановил довести до сведения общества путём напечатания во всех газетах о случившемся и обратиться к правительству с просьбой об ограждении музея от повторения подобных фактов».

А далее он припомнил деталь, которую многие молодые сотрудники музея вряд ли знали: «В прежнее время для охраны музея с его ценными коллекциями около музея находился наружный полицейский пост.

В настоящее время, когда в городе происходят ежедневные грабежи, необходимо, чтобы этот пост был восстановлен, — предлагал явно сам директор музея. — Необходимо, чтобы министерствами военных и внутренних дел, не дожидаясь ходатайств и обращения со стороны музея, были приняты всевозможные меры для предупреждения грабежей и нападений на музей».

После этого конфликт с ГПО был, похоже, исчерпан. И до ликвидации ДВР ни музей, ни его коллектив, ни его директора больше не трогали. Решения о пенсии и поддержке музея Алексея Кирилловича, похоже, произвели большое впечатление. Неслучайно его первый биограф Николай Жуков написал, что именно с конца 1920 года Алексей Кириллович начал «работать рука об руку с этой (коммунистической — авт.) партией не за страх, а за совесть». Правда, ОГПУ, сменившая ГПО, это, как уже отмечалось, не оценило по достоинству.

НазадВперёд
Добавить отзыв
После нажатия на кнопку «Добавить», на E-mail или по SMS будет выслан код подтверждения. Или авторизуйтесь обычным образом или через соцсети (кликнув на иконку соцсети над формой)(кликнув на иконку соцсети слева).
Для публикации комментария требуется авторизация на портале или подтверждение указанного e-mail. Введите код, отправленный вам на e-mail

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

НазадДобавить
  • Правила