НОВОСТИ
25 ФЕВРАЛЯ
23 февраля
22 февраля

«Оно - живое. Оно - о предках, фантастически любивших Россию», - Гениатулин о премьере «Слова о полку Игореве»

Два дня подряд – 23 и 24 апреля – в Чите был XII век. На сцене Большого зала Дворца искусств состоялась премьера спектакля театра «Люди и куклы» «Слово о полку Игореве» в поэтическом переложении забайкальского поэта Михаила Вишнякова.

На сцене – ничего лишнего. Простые деревянные декорации, легко трансформирующиеся то в русские избы, то в половецкие шатры, то в поле боя. И войско Святослава.

Впрочем, сначала на сцене был губернатор. Он уточнил, почему спектакль посвящён не только Михаилу Вишнякову, но и Вячеславу Толкалину: «Именно ему принадлежит идея этого спектакля, поставить который при его жизни не удалось. Спектакль по поэтическому переложению выдающегося произведения - чрезвычайно значимого для России, эпохального, на котором выросло не одно поколение россиян. Оно есть. Оно живое. Оно – о нас. О предках, которые фантастически любили Россию. Так это видел Михаил Евсеевич Вишняков».

Гениатулин сказал, что поэтический перевод, насколько он знает, никто не осуществлял: «Если я ошибаюсь – меня поправят доктора филологических наук, которые есть в зале». Поправить, по идее, могли все, окончившие седьмой класс и изучавшие в 7 классе перевод Заболоцкого, потому что другого в школьной программе нет. Но кто ж его поправит, он же губернатор.

Впрочем, действительно, в неподобающем отношении к забайкальскому классику Равиля Фаритовича упрекнуть трудно - «Что случилось? Что случилось? Отчего над русским станом не грозою, не туманом солнце красное затмилось? Заслонилось чёрной тенью – знак беды или знаменье? Солнце красное во мгле, смертный холод на земле», - эти вот строчки он знает даже наизусть.

Впрочем, действительно, такого поэтического перевода никто не осуществлял.

Зал вдохнул и замер на час десять. Притихли даже школьники, у которых ещё свежи в памяти подробности о неудачном походе 1175 года русских князей на половцев, предпринятом новгород-северским князем Игорем Святославовичем. Притихли взрослые, которые никогда не видели, чтобы на сцене так перебрасывали друг другу мечи, погоняли воображаемых коней, изображали топот, танцевали и месили тесто.

Спектакль поставили с третьей попытки. Первая – была три года назад, с другим режиссёром и названием жанра. Мюзикл не получился. В течение пяти лет художница Елена Дружинина разрабатывала декорации и костюмы, которые воссоздавались, в том числе, и по старинным иконам. Потом премьеру планировали на 5 марта – по замыслу Толкалина, спектакль должен был появиться к открытию нового зала Дворца Искусств, но не успели.

Чтобы поставить спектакль по не драматургическому произведению, можно было нанять драматурга, расписавшего бы текст на действия, акты, ремарки. Тогда это могло не выглядеть естественно. Но режиссёр Александр Свечников выбрал путь другой: «Надо брать актёров, брать себя и на сцене читать текст, понимая, как это должно быть». Актёры читают и за автора, и за себя, превращаясь в своих героев.

«Я был на одной репетиции, - рассказал пресс-секретарь концертно-театрального центра Забайкальского края Вадим Малышев, - видел, как они прямо на сцене решали, как надо махать мечами».

Обходится «ЛиК» и без рабочих сцены – дружина князя Игоря в льняных рубахах и железных шлемах так же ловко переставляет с места на место декорации, как и обнимает жён своих, как сражается с проклятыми печенегами.

Когда в зал направлено девять копий, а глаза у актёров не как у актёров, и даже не как у Игоря, Буй-тура Всеволода и Владимира, а как у русских мужиков в ярости – особенно на первом ряду страшно даже представить себя половцем.

Потому что вполне верится, что они - «соколята Ольгова гнезда» - могут чутко спать, положив головы на щиты у ног любимых женщин, а могут «поля загородить красным валом боевых щитов», «степь поднять и прорубить мечами». Но против истории не пойдёшь: «Бились день, а на другой – устали. А на третий, в середине дня, пали стяги, не спасла броня, и расстались братья на Каяле». На воткнутых копьях висят шлемы. Даже шеломы. И стоят в обнимку с щитами девушки.

Так и не скажешь – «в обнимку». Но, правда – так обнимают щиты девушки, как не вернувшихся мужчин своих: «Ой, да ни мужей, ни братьев не увидеть, не обнять нам. Ни печальных, ни весёлых не услышать голосов их. Даже в думах не подумать, сыновьям не рассказать, где легла в траву седую окровавленная рать. Ни добра в домах, ни злата. И ни мужа нет, ни брата».

Многое ещё вмещается в час десять – и золотое слово Святослава, и плач Ярославны. С паузами, от которых обрывается внутри. Много на сцене и героев - двадцать два актёра, без которых не было бы замершего зала. И свет – без которого не было бы затменья и битв. И звук – без которого не было бы пенья птиц и этнических напевов. И ещё герой – автор. Не тот даже, неизвестный, конца двенадцатого века. А вполне известный - Михаил Евсеевич Вишняков. Без которого не было бы ничего.

Обсудить на форуме