Р!
09 МАЯ 2021
08 мая 2021
Культурный слой

Новое забайкальское фэнтези Галины Беломестновой

В век культа кино и коротких статей нужно иметь определённую смелость для того, чтобы быть писателем и создавать художественные книги о Забайкалье. Таким трудом нельзя заработать денег, но можно сделать мир немного лучше. Галина Беломестнова — писательница из Жирекена, автор фэнтези-повести «Тайна зачарованной земли» рассказывает о любви к родным местам и о том, как пишутся книги. А ещё даёт возможность опубликовать один из своих рассказов.

– Кто вы по профессии?

– Медицинская сестра. 10 лет работала в Нерчинске, в хирургии. Потом работала в Жирекене на запуске жирекенской больницы. Это был совсем молодой посёлок в тайге, который мы строили и от которого все были в восторге. Верили в светлое будущее. Там я работала над становлением хирургии, потом стала главной сестрой больницы. В 90-х годах моя дочь поступила в университет, пришлось уехать в Тайшет, где я очень скучала по Забайкалью – чувствовала, что мне его не хватает. Именно тогда я и начала писать. Потом вернулась в Читу, поработала в клинической больнице, затем стала главной сестрой в краевой медицине катастроф. А когда в Жирекене заработал комбинат, который несколько лет стоял замороженным, мы вернулись домой, и я открыла аптеку.

– Вы хотели всё это время вернуться в Жирекен?

– Хотела. Другого места для своей жизни я даже не мыслю. Жирекен – это моё всё. Это красивый, благоустроенный таёжный посёлок с непростой историей. Одно время там по квартирам были печки-буржуйки, как во время блокады. Не работала котельная, не было воды. Сейчас всё восстановили, построили красивые детские площадки.

– Получается, что писать вы начали в Тайшете, а почвой для творчества стала ностальгия по родным местам?

– Да. В первой части «Тайны зачарованной земли» я поместила нашу современницу в пейзажи Забайкалья. Там описывается Кодар, голец Сохондо, заононская степь, Шилка, Арей, Арахлей, Чита. У героини просыпается дар, и она путешествует по этим местам, чтобы пройти посвящение. А во второй части ей предстоит спасти наш мир. Такая книга в стиле фэнтези.

– А почему именно этот жанр?

– Потому что он любим с детства, и потому что про наш край в другом жанре так не расскажешь. Рассказы у меня простые, житейские, а здесь захотелось признаться в любви к Забайкалью вот в такой форме. Я сама читаю и люблю фэнтези давно, у меня большая библиотека. И я боялась написать книгу, которая будет похожа на другие, но говорят, что не похожа.

«Тайна зачарованной земли» – это Ваш первый литературный опыт? Или рассказы появились раньше?

– Получилось почти синхронно. Книгу я писала 10 лет. Что-то мне не нравилось, и я убирала целые главы, переписывала заново. В это же время создавались рассказы. И после издания повести я опять её переписала ещё раз.

– Сюжет у книги появился сразу?

– Было очень трудно, потому что я была страшно далека от писательского искусства. Трудно было заставить героев естественно двигаться, ходить, разговаривать. Как читатель, я понимала, где и что не так. Но постепенно этот мир создавался. А когда стало что-то вырисовываться, я составила план сюжета, которому следовала.

– Можно поподробнее про создание мира?

– Героиня книги – медик. В этом смысле с моим опытом мне писать было легко. Моя семья очень любит путешествовать. Каждое лето мы собираемся и выезжаем на отдых. Например, едем на Нерчу, на Арей и живём дней 10 в палатке. Поэтому в большинстве мест, описанных в книге, я побывала сама. Вот, например, отрывок:

Вечерело. Путешественники причалили к песчаной отмели длинного, поросшего кустами острова. Лодку вытащили на берег. Разбили возле кустарника палатку. От комаров спасал дым костра. Полина, молчаливая, отстранённая, взялась готовить ужин. Мужчины приготовили на ночь дрова, ушли ставить перемёты и ловить рыбу. Вечер был удивительно тихим. После дневного зноя наступила успокаивающая прохлада. Синие сумерки опускались на землю медленно, не торопясь. На западе ещё горела заря, а на востоке уже проступил серпик луны, окружённый большими, сонно мигающими звёздами. Река ласково плескалась о прибрежную гальку, журчала на перекате небольшой протоки. Иногда тишина прерывалась всплеском – это на закате играла рыба. Андерс принёс несколько крупных ленков и налима. Полина вычистила их. Ленков порезала большими кусками и опустила в котелок, в котором уже кипели картошка и крупа. А большого жирного налима посолила, завернула в прихваченную из дома фольгу и, раздвинув нагоревшие угли, закопала в раскалённый песок. Ужинали, когда почти уже стемнело. Мужчины ели с удовольствием, нахваливая Полину.

Его я писала, сидя на берегу. О том, какие рыбы водятся в Шилке, я спрашивала у зятя – он охотник и рыбак. Про Кодар мне много рассказывал муж, который строил дорогу Чара – Чина. Про пещеру Хээтэй я собрала много материала, читала, смотрела фотографии.

– Кто был первым читателем?

– Дочка и сватья. Сватья по профессии библиотекарь и тоже любит фэнтези. Ещё писатель Олег Димов. Я ему старалась не надоедать, он как раз писал свою повесть «Дети длинных ветров». Но периодически я у него в издательстве появлялась и консультировалась.

– А сейчас что-нибудь пишете?

– Мы с внуками решили создать новый мир. «Замкнутый мир». Нарисовали карту и уже два года пишем повесть о нём и о подростках. У нас задача – писать так, чтоб не походило на «Гарри Поттера», и чтобы это было весело. Первая часть уже почти дописана. Своему внуку Саше, который в шестом классе, я дала задание подробно рассказывать мне о том, как его сверстники одеваются, как говорят, чем интересуются. И вот так по вечерам я сейчас пишу сразу две повести и попутно рассказы.

– Общаетесь с другими писателями?

– У себя в Жирекене мы создали литературно-художественный клуб «Жарки». У нас есть писатель Георгий Баль, у него издано две книги – «Лесняна» и «Байки старого зимовья». ГОК и администрация нам помогли, мы собрали всех своих авторов и выпустили первый жирекенский альманах. Тираж в 100 штук сразу разошёлся, его не хватило всем желающим. Сейчас готовим второй. Собираемся за чашкой чая, обсуждаем. А на уровне края практически не общаемся – далеко. Я могу себе позволить съездить в Читу. Но, например, у нас есть женщина, которая пишет неплохие стихи. Она – дворник. Куда она поедет? У неё даже компьютера нет, чтобы напечатать свои стихи. Я ей с этим помогаю.

– Как появились рассказы?

«Облавная охота» была коротким рассказиком, который раскритиковали. И я, чтобы доказать, что умею и могу создать правдоподобный исторический рассказ, целый месяц собирала справочную, энциклопедическую информацию. Рассказ про кота «Испытанное средство» – это реальная история, рассказанная операционной сестрой. История о её соседе, офицере из вертолётного полка. Рассказы выходили в журналах и в сборнике «Камарья». Но со времени его издания я рассказы уже тоже переработала.

Если взять сам рассказ «Камарья», то у меня в Ключах живёт сватья, которая и рассказала про реальную бабушку Камарью. Когда я услышала о ней несколько историй, то рассказ написался сам собою очень быстро. И это мой любимый рассказ. Он вроде бы и смешной, и с двойным дном. О том, что мы проходим мимо старых людей, не обращаем на них внимания, а может оказаться всё, что угодно. Вплоть до того, что это может быть твой родной человек. Зачастую к маленьким деревенькам и посёлкам относятся снобистски. А это так не просто – работать и держать хозяйство. И при этом люди в деревне честные и порядочные. Может быть, наивные, но в глубине порядочные, без хитрости и подлости. Рассказ об этом.

КАМАРЬЯ

— Завтра все на покос, гребля подсохла, надо сено в копны сметать, всем спать, — поднимаясь из-за стола, сказал Степан.
— Па-а-а-п, — заныл Сашка, — Ольга, к нам сено, что ли косить приехала, сегодня в клубе ансамбль из района выступать будет.
То-то не видела она у себя в городе ансамблев, за себя танцор стараешься, — метнул на него строгий взгляд отец.
— Стёпа, когда же им ещё побегать, как не сейчас, — вмешалась Надежда, наливая горячую воду в тазик.
— Делайте что хотите! Вечно ты ему потакаешь! – Буркнул муж и, громко хлопнув дверью, вышел в ограду.
В комнате наступила тишина.
Сашка, склонив кудрявую голову над столом, катая хлебный шарик, решал про себя что делать: ложиться спать, когда солнце едва скатилось за сопки, совсем не хотелось, но и расстраивать попусту отца он не решался.
Надежда молчала мыла посуду, поглядывая то на сына, то на притихшую племянницу, пристроившуюся рядом и протиравшую чистым полотенцем мокрые тарелки.
— Ишь, какая красавица, да умница у Татьяны выросла, в университете учится, — в очередной раз порадовалась она. — Конечно, сыну хочется погордится перед деревенскими парнями такой сестрой. А с другой стороны и мужа жалко. Напрыгаются до утра, потом какие из них работники. Хозяйство большое, сена на зиму много наготовить надо. А покос только начался.
— Ну, что приуныли? — Закончив прибираться на столе, спросила она. — Постель вам стелить? Или на танцы побежите?
— Тётя Надя, мы ненадолго. С часок побудем, и назад, — опередила Ольга брата, зная, что как гостье ей простят то, за что Сашке влетит по полной.
— Идите, уж. Только не забывайте, на стан по зорьке поедем, пока роса не обсохла.
Конечно, протанцевали они до первых петухов. Потом крались, чтобы не разбудить взрослых, стараясь не скрипнуть дверями и тихо прошмыгнуть в свои кровати.
Когда уже лежали под одеялами, стараясь незаметно перевести дыхание, сердитый кашель, донёсшийся из спальни родителей, дал понять, что все их ухищрения были напрасны, и никто не спал, в ожидании неразумных деток.
Проснулась Оля от шума мотора. Дядя Степан выгнал в ограду свой видавший виды, но всё ещё шустро бегавший по ухабистым просёлочным дорогам, грузовик. Сашкина кровать была аккуратно заправлена. Тётя Надя собирала провиант. Одну её, никто не тревожил, позволяя поспать несколько лишних минуток, после бессонной ночи.
Быстро соскочив с постели, натянув футболку, спортивные штаны, она наскоро поздоровалась с тёткой и побежала в ограду, смахнуть холодной водой из рукомойника остатки сна.
Позавтракали горячей разваристой пшённой кашей, обильно сдобренной домашним маслом, запивая её густым, холодным молоком. Сашка запрыгнул в кузов, остальные стали подавать ему обмотанные тряпками косы, грабли, вилы, посуду, заботливо упакованную тётей Надей еду.
В последнюю очередь в кузов грузили гостью. Брат тянул за руки, а дядя с тёткой, суетливо подталкивали снизу, приговаривая, что лучше бы ехала в кабине, а то в кузове-то растрясёт ненароком.
Мокрая от усилий и красная от стыда, Оля, наконец-то, перевалилась через борт и уселась на пристроенное возле кабины сиденье.
— На, укройся, а то продует, — Сашка заботливо протянул ей ватную телогрейку. — Отец сегодня сердитый, с ветерком помчится.
Грузовик, действительно понесся лихо, не притормаживая на выбоинах, оставляя за собой словно дымовую завесу, клубы пыли. Вцепившись намертво в край сиденья, Ольга пожалела в душе, что отказалась от предложения добраться до покоса в кабине.
Неожиданно машина резко затормозила.
— Что случилось? – Крикнула в ухо Сашке сестра, боясь, что он не услышит её из-за шума мотора.
Посмотрев за борт, тот промолвил, ухмыляясь во весь рот:
— Камарья тоже на покос собралась.
— Какие комары?- Громко переспросила она.
— Тише, ты, — ткнув локтём в бок, зашипел Сашка, — сейчас увидишь.
Но Ольге уже было не до него. В кузов с грохотом влетела коса, так же как и у них обмотанная тряпкой, потом потрепанного вида рюкзак, пара кирзовых сапог, связанных за ушки верёвочкой, показалась босая, старческая нога, и, не успела она моргнуть глазом, как в машине, легко перемахнув через борт, очутилась бабка. Сноровисто пробравшись к сиденью, она деловито подтолкнула Сашку, угнездилась справа от него и, перегнувшись к окну кабины, крикнула дяде Степану:
— Поехали!
У Ольги появилось стойкое желание помотать головой, и проснуться. Уж больно старушенция, подобранная по дороге дядей, походила на бабу-ягу из сказки. Длинная чёрная юбка, свободная ситцевая рубаха, подпоясанная широким, цветастым фартуком. Лицо, изрезанное глубокими морщинами, слегка крючковатый нос, На голове платок, стянутый узлом на затылке, из-под него свободно болтались по спине седые пряди волос.
— Гостя, гляжу, к вам приехала, — взглянула бабка на неё неожиданно яркими, пронзительно-синими глазами.
— Ольга, — представил брат. – Тёти Танина дочка.
— Вижу, что Танькина, одно лицо. Только глаза не её унаследовала, — внимательно оглядев городскую гостью с ног до головы, проговорила бабка. И, словно потеряв к ним всякий интерес, отвернувшись, стала внимательно разглядывать проносящиеся мимо деревья.
Просёлочная дорога, петлявшая между колками, выбралась на крутой бок сопки, с которого открывалась широкая пойма извилистой речки Каменки, и резко пошла под уклон. По бревенчатому мостику они перебрались на левый берег, миновали густую поросль молодых пушистых лиственниц, и остановились на краю поляны заросшей высокой, по пояс, травой.
— Приехали, — спрыгивая на землю, промолвил Сашка. — Ты Ольга, сначала вещи подай, а потом мы тебя спустим.
Вспомнив свою утреннюю погрузку, сравнив её с лёгким прыжком престарелой попутчицы, Оля снова покраснела до корней волос.
— Сама спрыгну, — глядя на сияющую физиономию братца, буркнула она.
— Как у Камарьи не получится, ещё ногу подвернёшь, — весело прокомментировал он.
Не связываясь больше с болтуном, Оля занялась делом. После того как всё выгрузили, под Сашкины шуточки, при помощи родственников с трудом выкарабкалась из кузова, отряхнула одежду, украдкой оглядываясь в поисках старухи. Но, к её облегчению, та уже исчезла.
— А где эта баба-ёшка! – Спросила она.
Камарья-то? Так, поди, уж, на своём покосе, — ответил братец.
— Как ты её назвал? – строго спросил отец.
 — Камарья. А что? В деревне её все так зовут, — оправдался Сашка.
— Она для тебя Анна Васильевна! Запомни! И чтоб я в доме не слышал этого прозвища, — сердито взглянув на своё семейство, сказал дядя. В голосе его прозвучал такой металл, что даже гостье стало не по себе.
Покос, куда они приехали, принадлежал ни одному поколению семьи Тихоновых. Стан сенокосчиков был сделан основательно, на года. Навес из досок, под ним обмазанная глиной печка, сложенная из принесённых с речки булыжников. Рядом небольшая поленница сухих дров, на случай дождя. Под развесистой черёмухой стол, вокруг лавки на листвяных кругляшах. И, конечно шалаш, в котором в самую жару можно было подремать на мягком, душистом сене. Недалеко от стоянки шумела на перекатах Каменка. Забыв обо всём, Оля сидела на лавке, вдыхая медовый запах разнотравья и скошенной травы, слушая, как в вышине, еще не потерявшего утренней синевы неба, поёт жаворонок.
— Ну, что, племяшка, красиво у нас? – Вывел из забытья голос дяди Степана.
— Очень! Если бы знала, что так здорово, каждое лето ездила к вам.
— Кто же мешал?
— Мама, как только заговорю о деревне, её словно подменяют, не пущу и всё. Нынче они с отцом в санаторий уехали, а я вещички собрала, и сюда.
— И правильно поступила.
— Степан! — отвлекая его от разговора, позвала тётя Надя, — с чего начинать-то?
— Вы с Олей кошенину гребите, а мы с Саней оставшуюся деляну скосим. Как управитесь, ты обед готовь, а гостья пусть ягодой полакомится. За перекатом, в сосняке жимолость уже поспела. Пусть девчонка отведает ягодку с куста. Такой она в городе не пробовала.
Солнце припекало вовсю, когда женщины закончили сгребать сено.
— Ну, вот, на зарод хватит, — оглядев с одобрением небольшие копенки, произнесла тётя. – После обеда, если Бог дождичка не даст, можно будет и сметать. Ты, Оля иди, в речке искупайся, а то вон как распарилась, а я пойду обед готовить.
— Дядя говорил, что ягода неподалеку есть. Дайте какую-нибудь посудину, сама попробую и вам нарву.
— Возьми, — протянула тётя котелок, что прихватили с собой для воды. Ты тут не заблудишься, всё рядом, за ерником у Анны Васильевны покос, если что, на него выйдешь. По речке ориентируйся.
— А почему её так странно зовут? — Перебила Ольга, услышав про попутчицу.
— С детства, говорят, прозвище у неё такое. Ей уже за семьдесят, а шустрая, как комар.
— Маму мою знает.
— Как же ей не знать, мы, раньше в соседях жили, с её Павлом в одной школе учились. Это потом уж, когда я за Стёпу замуж вышла, на другую улицу переехали. Ладно, разболталась я с тобой, скоро мужики голодные придут, а у меня даже печка не затоплена, — заспешила тётя. — Ты шагай прямо, — добавила она. — Как раз к перекату выйдешь, речка мелкая, по сухому перейдёшь.
Ольга добралась до небольшой заводи. Скинула одежду и, поднимая ногами сверкающую тучу брызг, с разбегу упала в обжигающе холодную, даже в июльскую жару, воду. Плескалась всего несколько минут, потом с оханьем, повизгивая от удовольствия, выбралась на берег. Усталость унесло прочь вместе с водой. Натянув на мокрое тело одежду, Ольга по утоптанной тропинке, вышла к ягоднику. Жимолость ягода ранняя, и хотя похожа тёмно-синими, вытянутыми ягодками на голубику, но вкус у неё особенный. Жаль, что долго на кустах не держится, осыпается быстро. Ребятишки и женщины, стараются не упустить время и собрать её пораньше, чтобы потом долгой зимой лакомиться вкусным вареньем.
Дядя оказался прав, ягоду с куста не сравнить с той помятой, обмякшей, собранной ещё зелёной, чтобы не упустить прибыль, ягодой, что продают в городе, на рынке. Эта, закинутая полной горстью в рот, словно таяла, наполняя его кисло-сладким ароматным соком. Увлёкшись, Ольга пробиралась по ягоднику, больше бросая в рот, чем в котелок. На тонкой осинке чирикала какая-то пичужка. Рядом что-то бормотала на перекатах река. Ольга наслаждалась летом, свободой, радуясь, что сбежала от бдительного родительского ока. Представив, санаторскую жизнь по расписанию, мамины охи по поводу её неуклюжести. Серьёзные обсуждения папиного здоровья вечерами.
— В деревню бы его, сено косить, про массажи и иглоукалывания некогда стало бы вспоминать, – неожиданно с раздражением подумала про родителя. – Любят, когда соленья, да варенья тётка из деревни присылает. Нет, самим сюда приехать, помочь.
Переходя от куста к кусту, она незаметно выбралась на маленькую полянку. И остолбенела. Напротив неё стояло странное существо. Маленькое, примерно с метр ростом, голова его состояла из огромных щёк, из-под которых на неё глядели, мигая два глаза. А ещё у человечка была седая борода до самой земли.
А-А-А-А!! – выронив котелок, и непрерывно крича от ужаса, она помчалась, не разбирая дороги.
Опомнилась только в стане, на лавке, мокрая с головы до ног. Это Сашка постарался, окатил её из ведра, чтобы как-то успокоить. Тетка, ругая его за это, одновременно пыталась напоить гостью каким-то отваром.
Трясущимися руками Оля взяла у неё кружку и, стуча зубами о край, осушила до дна.
— Что тебе привиделось? – присев перед ней на корточки, уже не в первый раз, спрашивал встревоженный дядя.
— Инопланетянин, — сказала она, глядя на него огромными синими глазами.
— Ну, ты придумала! Сроду у нас такого зверя не водилось. Медведи бывают, но, теперь, однако, не скоро появятся, после такого переполоха.
— Правда, инопланетянин! – Возразила Ольга, вытерев ладошками выступившие слёзы. – Голова огромная, лысая, одни щёки, и между ними два глаза. И борода седая, до земли. А ещё он мигал.
— Отправили ребёнка одного, — растроенно произнесла тётя Надя. – Пусть, девочка ягодкой полакомится! – Передразнила она мужа. – Она тайгу-то только на картинках, да в кино видала. А если заикой останется? Татьяна меня со свету сживёт, да и сама себе не прощу, — утирая фартуком глаза, запричитала тётка, обняв племянницу.
— Погоди голосить, Надя! Вон, кажется, наш инопланетянин сам сюда идёт, — одёрнул её Степан.
Ольга вздрогнула и выглянула из-за тёткиного плеча. По тропинке, размахивая руками, к ним шла Камарья. Все молча, ждали.
— Так торопилась, чуть котелок забыла, — проговорила она, поставив, почти пустую посудину, на лавку. — Чего ты, девонька так понеслась от меня? А кричала-то как! Словно лешего увидела.
— Так это была ты?! – Подбоченившись, тетя Надя направилась к бабке.
Я, — нисколько не испугавшись, сказала Камарья. — Брала я ягоду, брала, а тут приспичило меня по маленькому, — нисколько не стесняясь мужчин, начала рассказывать она. Коленки-то болят, вот я и пристроилась, как смогла, а тут по тропинке Ольга идёт. Спина-то тоже, не молоденькая, я склонила голову пониже, чтоб она моё лицо между ног разглядела. Только хотела спросить, сколько ягоды насобирала, а она в крик, и понеслась словно оленуха, я за ней. Ну, где же мне молодую-то догнать. Ноги уже не те. А чего кричала-то? — участливо спросила она Олю.
Представив увиденную картину, и то, что она приняла за щёки, Ольга в неудержимом смехе свалилась с лавки. Спустя некоторое время, глядя на неё, хохотали все. Вместе с Камарьёй. Отсмеявшись, все перешли к детальному обсуждению происшествия. В стане стало шумно и весело. Словно язычки пламени смех, то и дело вспыхивал то тут, то там.
— Ну, хватит! – Прикрикнула Надежда. – Садитесь за стол, а то похлёбка остынет.
На столе, на чистом полотенце лежал нарезанный крупными кусками зернистый, испеченный из муки деревенского помола, хлеб. Ольга помогла расставить чашки с дымящейся похлебкой. Надежда на чистую тряпицу положила большие пучки зелёного лука, редиски, поставила солонку, чашку с прошлогоднего засола пупырчатыми огурчиками, тарелку с ломтиками розового сала и котелок горячей, разварной картошки.
После работы, после испытанного стресса всё было так вкусно, что Ольга ела, набивая рот, позабыв про мамины уроки этикета. Тётя, видя аппетит племянницы, всё подкладывала ей кусочки повкуснее.
После обеда расположились на разостланном брезенте, в тени черёмухового куста, отдохнуть.
— Васильевна, а что за шум был вчера на том же ягоднике?
— Ох, и не говори, Степан! Мало про меня в деревне всяку ерунду болтают. А тут, и вовсе в кикимору превратили. Вы, хоть про нынешнее-то не рассказывайте никому, — попросила она.
— Да не расскажем, — пообещал дядя, исподтишка показав Сашке кулак. — Кто тебя кикиморой назвал? Схожу, разберусь.
— А и разбираться нечего, Стёпа. Так уж они перепужались, что пожалеть их надо, а ни наказывать. Неладное это место, скажу я вам. Всегда на этом ягоднике со мной истории приключаются.
— Ты бы, Васильевна, нужду в кустиках справляла, чтоб никто не видел, так и историй меньше было, — проворчала тётка, переворачиваясь на спину, и прикрывая лицо, снятым с головы платком.
— Не ворчи, Надежда. Не специально же я это устроила.
— Конечно не специально, только, вот Оленьку к Марфе, теперь надо вести, ладить.
— А это как? – С любопытством спросила та.
— Незачем ребёнка к этой чернокнижнице водить. Ещё порчу на девочку напустит, — поджав губы, сердито сказала Камарья. – Вы лучше ко мне приходите, я сама её на воск отолью.
— Много ты, Анна Васильевна, в этом деле понимаешь! – Отвергла её предложение тётка.
Да поболе твоего! – Вскочила со своего места бабка.
— Тише, чего разгалделись, — прикрикнул на женщин Степан. — А ты, Васильевна, не уходи, лучше расскажи про ягодник. Может, и правда нам не стоит больше туда ходить.
— Сейчас, всё расскажу. Косила, я. Солнышко за полдень перевалило, и решила я передохнуть, а заодно и жимолости набрать. Она мне давление хорошо снимает. Вот так же как сегодня беру себе ягодку, а она сочная, спелая в руках давится. Тут как назло мошка да комары, так и зудят, так и зудят. Видно перед дождём. А мне корешок попался хороший, ягоды — усыпано, жалко бросать. Я и ягоду собирала, и кровопивцев этих на себе давила, пока с мошкарой воевала, платок уронила в кустах. Волосы растрепались. Хлещу я себя по лицу а, что руки синие от сока, и не подумала, так увлеклась. Конечно, картина, видно была неприглядной, когда эта Матрёна-чернокнижница со своими внуками на меня вышла. Увидела меня, и давай подвывать:
— Сгинь, нечиста сила, говорит, сгинь кикимора, — а сама креститься, и вся аж трясётся. Мало сама напужалась, так и внуков переуродовала, дура старая. Как все трое заорут, и, не лучше Ольги, давай через кусты от меня ломится.
— А ты, баба Аня, после всего на себя в зеркало-то смотрелась? – давясь хохотом, спросил Сашка.
— А как же! Домой-то я пришла, правда, затемно, а вот когда свет зажгла и в зеркало взглянула, поняла, почему это так Марфу проняло. Всё лицо от ягодного сока синее, а поверх кровь от раздавленных комаров. Ну, и, конечно, волосы космами во все стороны торчат. Как есть кикимора.
Смех с новой силой грянул над станом.
Отдых длился недолго. Ушла Камарья, договорившись со Степаном, что он не забудет забрать её в деревню.
До вечера все были заняты работой. Зарод получился хороший, большой. Степан, когда вершил, только успевал поворачиваться, так разошлись его женщины, во главе с Сашкой.
Солнце склонилось к закату, когда управились. Камарья уже сидела на лавке, поджидая всех.
— Чайку попьём, и поедем, — предложила тётя, выкладывая на стол тарочки с молотой черёмухой, сметану и кулёк с карамельками. — Пододвигайся, Васильевна, пригласила она старушку.
— Налей чашечку, чё-то я сёдни устала. Дома ещё корову подоить надо, — произнесла та, пересаживаясь поближе к угощению.
— А почему, вы таким тяжёлым трудом одна занимаетесь? Сын, наверное, пьет, не помогает совсем? – Участливо спросила Ольга.
Над столом повисла мёртвая тишина. Надя со Степаном как-то виновато переглядывались, а Сашка, низко склонив голову, что-то колупал пальцем на столе.
Синие, усталые глаза, казалось, заглянули в самую глубину души.
— Одна я, Оля. Нет у меня сыночка. На чужой войне его убили. Вместе со Стёпой призывались. Степана-то только ранило, живой вернулся. А мне Павлушу в цинковом гробу привезли. С тех пор я одна.
Ольга растеряно глянула на дядю. Застарелое, задавленное горе плескалось сейчас в его глазах.
— Я не хотела, простите меня, — проговорила занемевшими губами.
— Ничего, внучка, время, оно раны затягивает, — погладив её по голове мозолистой рукой, промолвила старушка. – Вы тут собирайтесь, а я потихоньку пойду, догоните, подберёте.
Какая-то мигом съёжившаяся и постаревшая, она перекинула через плечо сапоги, рюкзак, косу, и побрела по тропинке.
— Васильевна! – Догнал её Сашка. — Вещи отдайте, я, как приедем, занесу.
Она, молча, отдала парню вещи и пошагала в сторону посёлка.
Ольга сидела притихшая. Было стыдно. Обидела ни за что ни про что старого человека.
— Ольга, — окликнул её дядя, — я давно хотел тебе сказать.
— Степан! Ты же обещал! – Тётя умоляюще смотрела на мужа.
— Да до каких же пор молчать! — Грохнув кулаком по столу, вскочил с лавки Степан. — Выросла, а отца родного пьяницей посчитала. Ольга, твой отец, мой друг, Павел Иванович Никифоров погиб смертью храбрых, а Анна Васильевна, его мать, твоя родная бабушка, — проговорил, словно отрубил дядя.
— Неправда, — прошептала она пересохшими губами. – А как же папа?
— Не слушай его, Оленька, — кинулась к ней тётя.
— Правда, Оля, всё правда, потому и не пускала тебя сюда Татьяна, боялась, что ты всё узнаешь, — с горечью произнёс Степан, ни на кого не глядя.
Ольга растерянно переводила синие, как у бабушки глаза с одного на другого.
— Вот и погостила племяшка, — устало вздохнув, промолвила Надя. – Что же я теперь Татьяне скажу?

© Copyright: Галина Беломестнова, 2012
Свидетельство о публикации №21207150818



Галина Беломестнова на сайте Проза.ру

НазадВперёд
13 отзывов
После нажатия на кнопку «Добавить», на E-mail или по SMS будет выслан код подтверждения. Или авторизуйтесь обычным образом или через соцсети (кликнув на иконку соцсети над формой)(кликнув на иконку соцсети слева).
Для публикации комментария требуется авторизация на портале или подтверждение указанного e-mail. Введите код, отправленный вам на e-mail

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

НазадДобавить
  • Отзывы
  • Правила
Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Здорово! Немножно, совсем чуточку наиграно как-то. Но хорош рассказик.

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Замечательно!!! Как хорошо, что и у нас есть талантливые люди!! Пишите, удачных творческих находок, больших тиражей:).

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Ну вот следом за статьей прочла все рассказы. Над какими-то смеялась, над "Праздником" всплакнула. А вообще как будто в детство окунулась, когда на каникулах в деревне. Спасибо, все свое, все родное.

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

класс!! пишите, пишите, у Вас это хорошо получается))))) здоровья и творческих успехов!!!!

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

мне очень понравилась книга и моим друзья, ждем новых книг.Спасибо Вам за Ваш талант. Успехов, здоровья и удачи!!!

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Автор большая молодец! Как приятно читать книги, действия в которых происходят в Забайкалье. Для себя в рассказах Галины почерпнула много нового и интересного. Мой любимый рассказ про кота, перечитывали его семьей несколько раз, смеялись до слез. Ждем все семьей продолжения фэнтези и детской повести. Удачи и творческого вдохновения Галине! А еще отдельное спасибо Роману Шадрину, за то, что вы знакомите нас с нашими талантливыми земляками.

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Рада видеть вас Галина. Вы талантливый человек достойный и мне приятно всегда видеть вас. Желаю творческих успехов. С уважением, Мария. Заходите новенькое почитать. http://www.proza.ru/avtor/2008tav

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Ваша книга заинтересовала и заинтриговала, непременно прочту!

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Очень рада,что о моем родном поселке узнали многие,Вас Галина знаю с детства,желаю успехов,книги меня очень заинтересовали,спасибо

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Честно говоря еще не успела прочитать, но обязательно прочту. Желаю Вам большого вдохновения, больших тиражей и творческих идей!!!

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Подучиться надо.Ненатурально.От сердца от души писать надо.

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Дорогая, тётя Галя, Вы просто супер, умница! Так держать! Рассказ "Камарья" мне очень понравился.

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Спасибо за рассказ. Просто и гениально.