НОВОСТИ
17 ДЕКАБРЯ
16 декабря

«Культурный слой»: Вячеслав Вьюнов и тысячи километров поиска смысла

В разное время разные люди имели дело с геологом Вячеславом Вьюновым и с поваром, носящим такое же имя. Кому-то прилетал удар в голову от боксёра Вьюнова, а кто-то видел тихого молодого Вячеслава Вьюнова, хлопочущего по хозяйству в церкви. Но во все периоды свой разноцветной и богатой на крутые повороты жизни Вячеслав Вьюнов был и остаётся поэтом. Сегодня, сделав паузу между семинаром для молодых писателей и презентацией чьей-то книги, на которой Вьюнов выступает оппонентом, член Союза писателей и признанный забайкальский поэт рассказывает о духе времени, в которое писались и пишутся его стихи.

– Откуда вы?

– Я родился в Чите по адресу Кочеткова, 5. Сейчас этот дом снесли. Тогда вокруг не было никаких пятиэтажек, а сразу за нашим домом начинался лес, в котором мы собирали грибы. Учился в школе №47 в трёх кварталах от дома. У нас тогда среди мальчишек считалось шиком зимой не надевать куртку и шапку, а добежать до школы бегом в одной школьной форме. Так началась моя закалка.

– А как начали путь поэта?

– После службы в ВВС я поступил в Иркутский геолого-разведочный техникум, но через несколько лет разочаровался в профессии геолога и поступил на филфак Иркутского университета. Потом был Литературный институт имени Горького в Москве. Так началась моя литературная жизнь.

А потом начались скитания. Я сменил 19 профессий. Работал служкой в Иркутской Крестовоздвиженской церкви, корреспондентом отдела партийной жизни, взрывником, охотником-промысловиком, лесником.

– Значит ли это, что вы быстро перегораете, освоив что-то новое?

– Да. Узнав какую-то специальность, её базовые навыки, я начинаю скучать и хотеть чего-то другого. Я выучился на повара пятого разряда и работал в ресторане шеф-поваром, но связать с кухней всю жизнь я не мог и не смогу. Если мне лень идти утром на работу, эту работу нужно моментально бросать и искать другую.

– Помог ваш разносторонний опыт в писательской практике?

– Конечно. Для того чтобы описать, как входит гвоздь в сосновую доску или лиственничный брус, нужно хотя бы раз взять молоток и попробовать сделать это. Иначе ты не опишешь это правдиво.

– Ваше творчество крепко связано с Забайкальем?

– Моя география очень раскидана. Я был на Чукотке, Колыме, в Гоби, Монголии, Прибалтике. Моя поэзия не связана с конкретным местом. Скорее с состояниями души, которые человек одинаково испытывает в любой точке планеты. Вот несколько строк:

Я жизнь не оставляю на потом
Я днями, как монетами, швыряю
Мне их насыпали в карман пальто,
А сколько их насыпали? Не знаю

Эти строчки будут восприниматься одинаково в Москве и Владивостоке.

– А когда они были написаны?

Где-то в 90-х годах, случайно, во сне.

– Было время, в которое вам писалось легче или наоборот, тяжелее?

– Творчество – это ведь не станок, который гонит стружку. Бывают подъёмы и спады. Наверное, самые бездарные для меня годы – это время, когда я занимался бизнесом. Конец 80-х, когда разрешили кооперативы. У меня был кооператив «Медунец», рэкета ещё почти не было, и я преуспел. Оборот достигал 2,5 миллиона рублей в год по тем деньгам – очень серьёзные деньги. Появились деньги и благополучие – исчезли стихи. От двусмысленности стало неуютно. Тем более что одновременно тогда разрешили кооперативы, но не убрали статью о спекуляции. Я, например, возил в Читу из Москвы компьютеры и продавал их в школы. И я под эту статью попал.

Потом я занимался фермерством. Поселился на Тасее, научился объезжать лошадей, купил технику и как-то прижился на этой земле, пустил крепкие корни.

– Охарактеризуйте коротко Вячеслава Вьюнова?

– Это поэт, которого читать в больших количествах нельзя. Как и у каждого поэта, у него есть несколько строк, которые останутся после его ухода. И это человек, у которого, кроме поэзии, есть кое-что достойное внимания в прозе и критике.

– Идеальный вечер для вас – у костра или у торшера?

– Самый лучший сон на земле, с кулаком под голову. Меня научили эвенки, что чем сильнее мороз, тем больше надо раздеваться. Главное – правильно сделать костёр. Если всё делать правильно, в лесу точно не замёрзнешь.

– Любите зиму?

– Люблю осень. Наверное, потому что это время моего рождения. Потому что это время подведения итогов. Весна напоминает мне девчонку, которая радуется, не зная жизни.

– Союз писателей влияет на будущее нашей литературы?

– Мы не можем передать молодым какое-то тайное знание. Человеку можно передать мелочи, частности, но если нет таланта, ничего не сделаешь. И это можно увидеть. Мы стараемся отделить дарования от графоманов.

– Пожелание к 8 Марта?

– Носите женщин на руках.

Тетрадь «Имя Твоё»

ХХХ

С твоим именем женщин встречая,

Я подолгу смотрю им вослед.

Эти женщины излучают

Твой,

Идущий от имени свет.

ХХХ

Так было в первый день творенья,

Обломки плавали кругом,

Неясные нагроможденья

Каких-то полузыбких форм.

Но ты вошла в мой мир разбитый,

Протёрла пыльные стеклА,

И этот хаос первобытный,

Как дом, умело прибрала.

И что никак не называлось,

От дуновения рвалось,

Само собою завязалось,

Само собою назвалось.

ХХХ

На самом на дальнем краю государства

Стоит городок деревянный, зелёный.

Там курицы ходят по улицам властно

И много сирени, и птичьего звона.

Там люди живут в окружении ильмов,

Там есть кинозал с облупившейся дранкой,

Где крутят всё время военные фильмы,

Которые часто кончаются дракой.

В том городе всюду старинные шпили,

Пустырник восходит на крышах покатых.

На мягком асфальте следы Ваших шпилек

Давно — и не раз! — закатали асфальтом.

Там люди другие.

Там новые песни.

Там новая музыка льётся из комнат.

Там Ваши следы никому неизвестны.

Но я о них знаю.

И вижу.

И помню.

ХХХ

Река бежит через пороги,

Свою показывая власть.

Нет у неё иной дороги.

Как в море впасть.

Струиться морю не пристало,

У моря промысел иной —

Неторопливо и устало

Чуть пошевеливать волной.

Ты прячешь собственные страсти,

Со мною избегаешь встреч.

Наивная! — не в нашей власти

Законом этим пренебречь!

ХХХ

Только это уже не любовь.

Это та сумасшедшая сила,

Что взломала однажды покров

И людей из него замесила.

Я люблю тебя,

Вечностью взят.

Я люблю тебя.

Так на расстреле

Отмечает угаснувший взгляд:

…высоко журавли пролетели…

Это я,

Состоящий из тьмы,

Отвергая любые пределы,

Пью тобою пронизанный мир,

Воздух твой — и холодный и белый.

Принимаю хулу и позор,

Падший,

Слабый,

Бессильный,

Постылый,

Лишь бы ты, лишь бы ты этот взор

На меня,

На меня

Обратила.

ХХХ

Вышел в рощу — всюду иней!

День морозом опьянён.

Губы выклубили имя

Невесомое твоё.

День, присыпанный порошей,

День, истаявший, как нить.

Этот день, такой хороший,

С чем, скажи, ещё сравнить?

ХХХ

Только станет зариться,

Я её не прошу,

Прилетает синица

К моему шалашу.

Беззаботная птаха,

Всё щебечет с берёз.

Неужели не больно

Голым лапкам в мороз!

К этой маленькой птице

Я, пожалуй, привык.

Я и сам как синица,

Только знаю язык.

И, наверно, не важно,

Что иначе свищу.

Прилечу я однажды

К твоему шалашу.

ХХХ

Я жил в ту зиму где-то под Москвой.

Просторный дом и сад в снегу по пояс.

Писал стихи с надрывом и тоской,

И Бахуса всё время беспокоил.

Там было много книг.

И в тишине

Страницы их похрустывали мило.

И почему-то женщина ко мне,

Как только вечерело, приходила.

Мы пили подогретое вино,

Мы с нею целовались до рассвета

В пустом дому.

И видели в окно,

Как бродят дерева в сугробах света…

Она за электричкой долго шла

Пустынным и заснеженным перроном.

Так что ж она, серьёзная, нашла

В повесе — молодом и бестолковом?

Но, значит, что-то было в глубине

За всей бравадой — к нынешней обиде —

Большого, настоящего во мне,

Чего я, к сожалению, не видел.

ХХХ

Районная гостиница.

Забит

Парадный вход и ходят где-то сбоку.

Половики, почти домашний быт

С казённым кипятильником.

Набоков

Никак не лезет в голову!

Виной

Глухая осень в облетевших ветках.

Курю.

Листаю.

Слышу за стеной

Тревожное присутствие соседки.

Лишь двое нас в гостинице.

Народ

Провинцию обходит стороною.

Соседка тоже места не найдёт

За тонкою покрашенной стеною.

Вот дождь собрался.

Станет моросить…

С Набокова не будет нынче толку!

Пойду к соседке, чтобы попросить

Соль.

Или спички.

Или же иголку.

ХХХ

Я получил её письмо.

Такой прохладный ровный почерк.

И текст, продуманный, как очерк

О воспитании детей

Без романтических затей.

Я изучил её письмо.

Стоял сентябрь.

А в сентябре

Пронизан мир прохладным дымом,

Еловым, еле уловимым.

Цветы и женщины, и книги,

И рюмка грустная «Кадриги»,

И письма стынут в сентябре.

И жизнь предстала в этот миг

Такой мгновенной и щемящей,

Такой неясной и пропащей,

Ненужной, глупой, одинокой,

Для всех друзей такой далёкой,

Как в чистом поле длинный крик.

ХХХ

Запахнула шёлковые шторы,

Распахнула шёлковый свой взгляд.

Есть черта такая, за которой

Сразу начинается распад.

Нет! Не сразу — будет промежуток.

Срезанная роза хороша!

И нужна какая-то минута,

Чтоб её покинула душа.

Роза, что волненье излучала…

Роза, брошенная на кровать…

Эти два убийственных начала

Никогда нельзя соединять.

Но когда ты побеждаем страстью

И рассудка лопается нить,

Всё отдашь за призрачное счастье

Их в один конец соединить.

ХХХ

Уж не настолько мы с тобою,

Чтоб думать об одной судьбе.

Я вижу что-то неземное

От древней амфоры в тебе.

Далёкий мастер неизвестный

Не смог достичь наверняка

Изгиба вечного, как бездна

Или как женская рука.

Её доделали невольно,

Неуловимы и легки,

Улыбки,

Взгляды,

Пальцы,

Волны,

Тысячелетья,

Плавники.

И вот она как откровенье,

И я не знаю, как мне быть,

Чтобы своим прикосновеньем

Её случайно не разбить.

ХХХ

Там, где кровли окровлены жестью,

Принимает туман на воде

Из молчаний и взглядов, и жестов

Разговоры любимых людей.

Он возник, когда падали листья,

Когда падали листья, возник —

Этот самый глубокий и чистый,

На пределе догадки, язык.

Из породы теней и растений,

И ранений и полутеней,

Из породы линей и коленей,

И старинных скамей и камней.

Он в такие уводит глубины,

Он уводит в такой водоём,

Что понять его лепет старинный

Можно лишь непременно вдвоём.

Он оттуда, где смутное снится,

Где бездоннее, нежели пруд,

Где кувшинки, как тайные лица,

В темноте под водою живут.

ххх
Смирновой Ларисе

Я помню хутор возле Пярну:

Река, туманы на плаву,

Там поутру пускали парни

Литовки ловкие в траву.

Там пахло яблоком анисом

Во всех немыслимых углах.

Там имя влажное — Лариса! –

Всё лето плавало в лугах.

Лариса! Лара! Леля! Лала! —

Текло, плескалось вдалеке,

И плавни плавно обнимало,

И уплывало по реке…

Скосили луг.

И у сарая,

Где косы строгие висят,

Солома жесткая, сухая,

Сухие листья шелестят.

Давно уехала Лариса

Сдавать экзамен в институт.

Сухие стебли там и тут

Всё вспоминают: исса…исса…

ХХХ

Мы бродим по ночному саду,

Нам хорошо с тобой вдвоём,

Мы то смеёмся до упаду,

А то вдруг песню запоём.

Молотим чушь.

Нам по семнадцать.

Но голос внутренний дрожит:

Не надо громко так смеяться,

Когда рука в руке лежит.

А надо тише на полтона,

И надобен иной мотив —

Здесь розы спят, свои бутоны

В тугие свитки закрутив.

ХХХ

Туман переходит в сирень,

Клубами лежит у сирени,

Затем, чтоб подняться с колен

И снова упасть на колени.

Сирень отцветёт, опадёт

Под ноги на камень платформы.

Повсюду туман разнесёт

Её волокнистые формы.

И в мареве белых ночей

Он их повторит на пределе

Правдивей, верней и точней,

Чем было на самом-то деле.

ХХХ

Дым от костра, увлажнённый туманом

Этого надо бежать и бояться,

Надо бежать напрямик по канавам,

Чтобы сюда уже не возвращаться.

Сколько в нём чувства и памяти старой —

Сердце не выдержит больше моё!

Словно порвали струну на гитаре

Или под сердце ввели остриё.

Пусть же других и терзает и мучит

Эта сырая туманная радость,

Пусть же других для себя заполучит

Синим и жёлтым наполненный август.

ХХХ

Всё прошло, дождём промылось,

Отболело, отлегло.

И нечаянно явилось

Песни белое крыло.

Песня соткана из шёлка

И запущена в полёт.

В этой песне очень тонко

Одиночество поёт.

День стоит такой погожий

И высокий.

Потому

Мне не вытянуть, похоже,

Эту песню одному.

11 отзывов
Добавить фото

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

Добавить
Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

а ещё у него чудесные, просто переворачивающие сознание, прозаические миниатюры.

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Стихи замечательные!

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Душевные стихи!

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Вспомнилось из Маяковского (переделанное): "О месте поэта в культурном слоЮ". А вообще, не завидная судьба поэтов в нашем Забайкалье. Пишут там чего-то себе, иногда, на юбилеи, вытаскивают их журналисты на свет Божий, глотнут они свежего воздуха, и опять к себе в нору. Жалко, нет постоянной связи с читателем. С читателем, может быть, и есть (в школах, библиотеках), но это избранные, так сказать. А вот с массами, с народом - нет. Поэтому и поэзия в большинстве своём получается идеализированная, про берёзки, да про туманы. "Глаголом жечь сердца" современные поэты боятся, да и не умеют. Хочется уже талантливой правды в стихах. А нас всё потчуют таёжно-багуловой лирикой.

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Есенин тоже про березки писал. И что? Можно написать про березку и остаться с читателем в веках, а можно десять бездарных стихов патриотизм, которые и души не затронут. Лиричная поэзия она на самом деле и есть гораздо патриотичнее, чем плохо написанные гимны. Мне милее про багульник читать, чем ваши мужские боевики ни о чем - рожай вас, воспитывай, а вы потом друг друга перережете ради какой-нибудь идеи. Зачем? Я лучше буду про багульник, про созидание читать. Да вы и не поэт. Мне ваши стихи не нравятся. Вот у Вьюнова - хорошие стихи.

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

А стихи про монеты какие хорошие!

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

"Я был на Чукотке, КАлыме,"

Да будет известно писателю, что река на самом деле называется КОлыма

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

У Вьюнова есть в его "тетрадках" маленькая грустная поэма без названья, каждый раз как читаю, так смех нападает. И этому человеку присудили премию Вишнякова! За что?!

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

За то, что каждый раз читаете. За то и присудили.

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

"Маленькая грустная поэма без названия” у меня тоже вызывает улыбку. А может быть Вячеслав Александрович написал эту поэму как учебное пособие начинающим поэтам о том как не надо писать стихи? Ведь в этой поэме есть всё: и отсутствие рифмы, и неправильные ударения слов в угоду размера стиха, и комический сюжет. Такое учебное пособие ему нужно для провидения литературных семинаров.

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Отрыл для себя Вьюнова только сейчас. Прочитал стихи, вроде бы не плохие. Спасибо Чита.ру за ваши рассказы. Оказывается в Забайкальском крае, кроме Елены Стефанович, Андрея Бабожен и Шухрата Тохта-Ходжаев, ещё есть и другие поэты.

Не перепились ещё на нашей земле мастера рифмы и пера!

Добавить фото

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

Добавить