Р!
19 АПРЕЛЯ 2021
18 апреля 2021

Когда же им, капиталистам проклятым, пусто станет — образование в 90-е

Две разные страны. Две разные системы образования. В 1990 году ещё была жива пионерия и многим не верилось, что через пару лет красные галстуки отменят, из школ вынесут все портреты и скульптуры Ленина, а старшеклассники будут отказывать вступать в комсомол. Реформы обрушились на страну, меняя, в том числе, и систему образованию. Перелом жизни. Смена ценностей.

О том, каким был 1990 и последующие годы в образовании Забайкалья, из уст тех, кто учился и учил в то время.

Выпускница читинской школы 1990 года Евгения Серова:

«…В школу я пришла учиться в 1980 году, а закончила её в 1990 году. Практически это были две разные страны. Если в начале моего школьного пути «тёти» и «дяди» вовсю строили коммунизм, — я хорошо это помню: «когда же им, капиталистам проклятым, пусто станет, чтоб их там всех…» — и, казалось, до него рукой подать, то за несколько лет до нашего выпускного стало ясно уже всем, что «не получилось».

В восьмом классе, это был 1988 год, я не стала вступать в комсомол по причине осознания глупости этой идеи как отжившей себя. До этого была, как и все приличные дети тех времён, пионеркой, хорошисткой. Когда сошла на нет пионерия, этого момента не помню. Завуч тогда была кандидатом в члены КПСС, и, вроде бы, её приняли. Но мы, старшеклассники, говорили между собой, что это ей так, для карьеры, может пригодиться и что она, конечно же, сама «всё понимает».

С 1986 года школьники стали позволять себе некоторые вольности, например, неявку на демонстрацию 7 Ноября, появление в школе без пионерского галстука или комсомольского значка, а то и вовсе не в форме. Старшеклассницы всё смелее надевали серёжки, красили ногти и делали макияж. Такое происходило и раньше, но именно в том году закрепилось как массовое явление . В разных школах разными педагогами это воспринималось по-разному. Кто-то мог и не заметить или сделать вид, что не заметил, а кто-то стыдил в очень жёсткой и совершенно бестактной форме, отправлял умываться, переодеваться или хотя бы расчесаться.

В обществе был серьёзный идеологический разброд, и дети чувствовали эту двойную мораль. Вроде официально жили по старым ценностям: «главное, чтобы, человек был хороший», «без труда не вынешь рыбку из пруда», «не место красит человека, а человек место». Но когда посыпался карточный домик социализма, у людей, у простых обывателей проснулся интерес к материальному, конкретный интерес. Дети со свойственной им прямотой обсуждали, чьи «родаки» что могут «достать», и как стрёмно жить в «деревяшке».

Однако, если вернуться к теме образования, как бы там ни было, видя жизнь своих родителей, мы заканчивали школу в 1990 году с глубоким убеждением, что если ты получишь высшее образование, то уж точно в жизни не пропадёшь. Будет у тебя и работа, и зарплата, и квартиру дадут.

Символом высшего образования, так сказать, эталоном его, считался филфак, многие выпускницы которого впоследствии по причине невостребованности и мизерных зарплат в школах стали обычными читинскими продавщицами всего, что угодно. А тогда профессия бухгалтер особо не котировалась, поскольку получить её можно было в техникуме, как говорится, «особого ума не надо». На поваров, швей, сварщиков, токарей и парикмахеров учились, как правило, те, кто в силу умственных возможностей не тянул институт. Тогда так казалось. Сейчас это воспринимается по-другому. Врач, учитель, инженер — было стабильно для абитуры. Юрист — всегда престижно. Появились новые специальности — психолог и эколог. Казалось, что это просто профессии будущего, что они станут ажиотажно востребованы. Не стали. Про платное поступление в учебные заведения речи не было, сдавали выпускные и вступительные экзамены, набирали баллы. Конечно же, блат был всегда, но в пределах разумного…»

Пионер из числа последних — Мария Кравцова:

«Пионерию я помню, хотя совершенно не помню, как это все закончилось. По-моему, у меня совпало с переходом в среднюю школу, а начальная школа прошла в полной пионерии, несмотря на то, что она закончилось в 1992 году. Наша учительница была довольно старой и, видимо, не смогла перестроиться. Хотя, мне кажется, и вся школа не чувствовала надвигающихся перемен, и все в ней предпочитали действовать по старинке.

Я помню, как нас принимали в пионеры. Мы, действительно, были последним годом, когда это делали, последними пионерами, хотя это было уже в 1992 году Принимали партиями, по успеваемости. То есть, это длилось несколько дней: сначала приняли отличников, потом, кто учился похуже, и обязательно были те, кого не приняли. И я помню, это было позорно. Ещё для пионеров были дома с ветеранами, закреплённые за классом, и нужно было помогать пожилым людям.

Отличникам поручали двоечников, которых нужно было подтягивать. У меня и ещё нескольких отличников была Света Волкова, настоящая двоечница, и мы реально старались заставить её учиться, ходили к ней домой. Ещё были всякие обязанности: кто-то отвечал за сохранность учебников, должен был время от времени проверять у всех и заставлять подклеивать, если что. И была девочка, ответственная за поведение на перемене. В её обязанности входило докладывать, если кто-то сказал плохое слово, например. И я помню, как мы хором бежали и кричали учительнице, что Лена Стребняк (ответственная за поведение) сказала: «Дура!». Ещё сдавали макулатуру, соревнуясь с другими классами. В общем, как носили галстук, я помню, но как это закончилось не помню».

Учитель сельской школы с 20-летним стажем:

«Девяностые годы. Развалился Советский Союз. Наступило безвременье. Денег не давали на материально-техническое снабжение. Разрушились все общественные организации, на которых школы держались. Это мораль школы, её воспитательная работа. Приходилось искать новые пути в организации воспитательного процесса. Школа, прежде всего, несёт воспитание, потом уже обучение. Ушла атрибутика советских времён. Пионерия, комсомол — всё рухнуло. В основном, всё держалось на учительстве, на энтузиазме учителей. Особенно у нас, в Забайкалье. Мы до сих пор выполняем только указания, а вот поддержки, например, материальной мы не чувствуем.

Люди из образования уходили, те, кто нашёл себе работу в другом месте. Зарплаты перестали платить, а та, которую платили, была мизерной. Остались в школе не те, кому деваться некуда, а остались люди, которые родились, выросли и умрут учителями.

Из села поехали люди. Работать было негде. Совхозы не работали. Люди начали уезжать, повезли с собой детей.

Пионерия рухнула разом. Не постепенно. Мгновенно. Обвалилась, и всё. Пионерия несла коммунистическую мораль, а тогда, в начале 90-х, коммунистическую партию вообще же запретили. Год или два её не было. Убрали всю атрибутику — всех лениных. Детям было не до этого. Я не помню их сожаления — нет, да и нет. Особых переживаний не было.

Но ничего, выжил народ. Дай бог, чтобы этого не повторилось».

НазадВперёд
Добавить отзыв
После нажатия на кнопку «Добавить», на E-mail или по SMS будет выслан код подтверждения. Или авторизуйтесь обычным образом или через соцсети (кликнув на иконку соцсети над формой)(кликнув на иконку соцсети слева).
Для публикации комментария требуется авторизация на портале или подтверждение указанного e-mail. Введите код, отправленный вам на e-mail

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

НазадДобавить
  • Правила