ПочтаВыйтиРеклама на порталеИркутскАгинское

Чита.Ру — Информационный портал Читы и Забайкальского края

 

ПОДРОБНОСТИЧИТЫ И ЗАБАЙКАЛЬСКОГО КРАЯ

 

Саян Жамбалов: У бурят образовался внутренний вакуум

Культура и искусствоЧита

Большие гастроли Бурятского драматического театра начались в Забайкальском крае – с 14 по 25 апреля театр даст порядка 50 спектаклей. В программе бестселлер театра — спектакль «Улейские девушки», новые постановки «Ветер минувших перемен» и «Маугли», а также сборный концерт участников гастролей.

Свои выступления в Чите театр начал с постановки весьма неоднозначного «Ветра минувших перемен» — истории о судьбе генерала маньчжурской армии, выходца из Борзинского района Читинской области Уржина Гармаева. В начале 30-х годов он служил на стороне карликового государства Маньчжоу-Го, был активным участником создания бурят-монгольской армии, которая выступила с японцами против молодого Советского союза. Для своих сородичей по обе стороны границы он был предателем – в СССР он был репрессирован и расстрелян в начале 40-х, а для выходцев с территории этнической Бурятии, осевших в китайском Шэнэхэне, долгие годы оставался персоной нон-грата. И вот теперь он на сцене Бурятского театра.

— Это часть нашей истории, — говорит о спектакле режиссёр театра Саян Жамбалов. – Конечно, в годы советской власти говорить об этой стороне истории было нельзя. Это история нашего народа, в спектакле мы же говорим не только о судьбе Уржина Гармаева, но и судьбах бурятского народа, которому пришлось пережить страшные моменты. Ведь что такое 20–30-е годы прошлого века для бурятского народа? Та же гражданская война, которую сегодня можно наблюдать на Украине. Гармаев честно служил своей Родине в своем понимании.

— Готовы ли вы повезти этот спектакль в Шэнэхэн (район внутренней Монголии КНР, где осели выходцы из Аги)?

— Запросто! Мы скоро везём этот спектакль в Монголию на фестиваль «Гэгэн муза» («Святая муза»). Кроме того, его смотрел парень из Шэнэхэна, он закончил очень хорошую театральную китайскую школу, сам актёр, работает в Хух-Хото. Ему этот спектакль страшно понравился, и он заболел идеей увезти «Ветер…» в Шэнэхэн. Думаю, будем работать в этом направлении.

— А «Золотая маска»? Не так давно в Бурятии ведь побывали отборщики фестивальных спектаклей, вошла ли постановка в списки?

— Пока ничего неизвестно, потому что мы только его показали и сразу уехали в Читу. Но мне кажется, нет. Потому что это не фестивальный спектакль. Вот если бы 15 лет назад давали «Маску», то можно было бы претендовать с «Улейскими девушками» — это абсолютно правильная постановка. В ней есть завязка, кульминация и развязка, кроме того в нём есть и музыка, и песни, и драматургия. «Ветер» в этом отношении – другой спектакль, другого формата, который должен что-то другое пробуждать в человеке. Это была идея наших театроведов подать его на «Золотую маску», а я изначально этого не хотел.

— Как вы пришли к идее такой постановки? Театры, особенно национальные, жалуются, что нет пьес, нечего ставить. А тут вы выстреливаете с «Ветром…»

— Начнём с того, что мы с Эрженой (Эржена Жамбалова, художественный руководитель театра – авт. ) полтора года назад вернулись в театр. И я уже вернулся в другой ипостаси – как режиссёр. Я же не режиссёр вообще по образованию, я – актёр драматического театра. Но просто, так сложилось, что приходилось делать какие-то постановки, преподавать актёрское мастерство. Сначала в Америке, где мы прожили семь с половиной лет и занимались экспериментальными вещами на основе бурятского фольклора, эпоса, мифов, легенд. Потом, работая в филармонии, я занимался постановками в форме зримой песни – это проекты «100 песен восточных бурят», «100 западных бурят» и несколько других. Когда мы вернулись в театр, я пришёл уже режиссёром. Понятно было — надо что-то делать, а местного материала нет, драматургия на любительском уровне. Шекспира ставить можно, но меня это не греет. Я не сторонник таких вещей, это легко – взять хорошую драматургию и перевести на бурятский, добавив какого-то национального колорита. А попытаться взять местный материал и сделать его на хорошем уровне – это сложнее. Ведь когда нет ни пьесы, ни драматургии, ничего нет – найти материал, погрузится в него, создавать, придумывать намного интереснее. Конечно, если бы у нас были свои прекрасные бурятские спектакли в багаже, можно было бы замахнуться на классиков, попробовать себя в классической пьесе. Но когда вообще ничего нет, мне кажется – это идти по пути наименьшего сопротивления.

— То есть получается сейчас, на наших глазах рождается национальный театр?

— Цель сейчас такая — найти своё лицо, свой почерк. Потому что бурятский театр — это советский театр. Вы же понимаете, всё что ставилось в Москве и Ленинграде, всё это ставилось и в Улан-Удэ с некоторыми исправлениями, но в рамках советской культуры и пропаганды. Летом в Улан-Удэ приезжал театр имени Вахтангова – прекрасный театр с отличными спектаклями. Очень он понравился улан-удэнскому зрителю, так что многие стали предлагать закрыть все наши театры, а средства пустить на то, чтобы привозить столичные театры в Бурятию. Обидно конечно, но я знаю почему зрители так говорят. Мы, наши театры, жалкая копия хороших московских театров. Но я не хочу быть жалкой копией, у театра должно быть своё лицо, своё звучание. Да, Шекспир – это хорошо! Но что ты сам из себя представляешь? Неужели у нас нет своей истории, своих мифов, которые могут потрясти не только бурят, но и всех остальных? Неужели мы такая скудная на легенды нация? Я в это не верю, поэтому идёт такой трудный, но полезный поиск.

— Есть ли авторы, драматурги, с которыми готов работать театр?

— Авторы есть, но не каждый автор согласен дорабатывать своё произведение до спектакля, быть соавтором пьесы. И не каждый согласен, чтобы его пьесу перелопатили, хотя это обычная театральная практика. К тому же надо понимать, что мы только в начале пути. Полтора года – это не тот срок, я только год занимался «Ветром минувших перемен». Надо понимать, что чистый автор не придёт, бурятский Шекспир не придет – нет такого, чтобы принёс кто-то пьесу и «Ах! Это бурятский Шекспир, срочно ставим». Проблема в том, что авторы профессиональные — русскоязычные, не знающие бурятского языка. А те, кто знает бурятский — любители, их пьесы не отвечают профессиональным требованиям. У нас нет такого, чтобы человек хорошо знал бурятский и при этом был профессиональным драматургом.

— На каком бурятском они пишут? Мы уже не первый год говорим, что бурятский умирает, но умирает литературный язык, основанный на так называемом хоринском диалекте, а бытовой, диалектный – живёт и развивается. Готов ли театр отказаться от литературного языка в пользу диалектов?

— Конечно, спектаклю «Улейские девушки» 15 лет и он на диалекте западных бурят. Есть у нас задумки по эхирит-булагатским легендам, и это должно быть на их диалекте, есть идеи по хори-бурятам, они будут реализованы на хоринском диалекте. Язык — это наша миссия. Бурятский театр – это такой заповедник, где охраняются наш язык, традиции и обычаи, живое слово охраняется. А мы, те кто в нём служит, как егеря защищаем его.

Я слышал много разговоров, что дело не в языке. И в бурятском театре звучали такие мнения, что мы можем играть на английском или эвенкийском всё что угодно – бурятский театр не язык, а ощущение. Раз я ощущаю себя бурятом внутри, то я могу говорить и на русском, и на английском и на каком угодно языках. Главное, я внутри — бурят. Эта мысль пришла из Америки, она навязана американцами, которые, чтобы оправдать собственные потерянные традиции, говорят: «Я американец, но я ощущаю себя итальянцем. Я не помню своего языка, но внутри я итальянец американского происхождения, и это самое главное». Но они могут себе позволить, потому что их миллионы, а мы не можем – нас всего 600 тысяч. Если мы все начнём говорить, что дело не в языке – мы исчезнем.

Менталитет в языке. А мы учим иностранные языки – китайский, английский, немецкий, французский, а бурятский не знаем. И это такое большое предательство по отношению к своим предкам. У бурят очень много предателей в отношении языка, я бы сказал. Я считаю, если ты не говоришь на языке предков, то ты предаёшь их память. Или, например, люди говорят «я не люблю запах баранины, не хочу и не буду разделывать, есть какие-то субпродукты, что это варварство какое-то». Но это делали твои предки, получается ты плюёшь в своё прошлое, ты предаешь предков, которые дали тебе кровь, дали тебе жизнь. А ты чувствуешь себя таким продвинутым и цивилизованным, хотя ещё надо посмотреть, где настоящая цивилизация.

— Какой зритель приходит в театр?

— Зритель сегодня думающий, ищущий, анализирующий. Он нуждается в том, чтобы заполнить внутренний вакуум. Ведь не секрет, что у бурят образовался внутренний вакуум, мы неполноценны, утратили связь с самими собой, оторвались от своего прошлого. И в какой-то момент – годам к сорока наступает момент, когда человек стремится заполнить этот вакуум. И вот он приходит в театр и понимает, что ему нужна была самоидентификация. Для нас цель – создать умный театр, который даст зрителю твёрдую почву.

— Что вы готовы дать зрителю? Вот, например, Баир Дышенов (режиссёр фильмов «Улыбка будды», «Наказ матери», «Отхончик», «Степные игры» — авт. ) говорит, что зрителя, особенно бурятского зрителя, надо разозлить, надо ему показать его недостатки.

— Зрителя надо любит и прощать, только тогда он придёт в театр снова. Бывают такие спектакли где зрителя бьют, и он выходит весь избитый, если его спросить понравилось – скажет да хороший спектакль, меня хорошо побили, но в театр уже не вернётся. А если зрителя полюбить, понять и простить – тогда он будет возвращаться в театр.


бурятский театр,агинское-сборка

Агинское

Семья Гончиковых из Дульдурги получила награду всероссийского конкурса «Семья года-2016»   Зампредседателя правительства Забайкальского края – руководитель администрации АБО Бато Доржиев вручил награду всероссийского конкурса «Семья года» Бато и Цыцык Гончиковым из Дульдурги.

Агинское

Жданова назвала авансом высокий процент проголосовавших за неё жителей АБО   Губернатор Забайкальского края Наталья Жданова 27 января на окружном итоговом совещании в посёлке Агинское назвала высокий процент проголосовавших за неё жителей посёлка Агинское авансом, который нужно оправдать.

Агинское

Глава Дульдургинского района подменил контракт по строительству моста на канализацию   Глава Дульдургинского района Бато Жамбалов оштрафован на 20 тысяч рублей за подмену контракта по строительству моста к санаторию «Угсахай» на реконструкцию труб через реку к этому же санаторию.

  • ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

  • Самое читаемое за сутки

  • Самое комментируемое за сутки

 

ОБСУЖДЕНИЕ

Все правильно! Все по делу! Ваша песня "Звезда кочевника" меня потрясла еще лет 7 назад, думаю если будете продолжать в таком духе, то все получится! Успехов и удачи Вам и труппе театра! Кстати, надеюсь спектакль "Будамшуу" никуда не денется, ведь это уже классика комедийного жанра бурдрама?!

На вас вся надежда.

Добавлять отзывы к данному тексту могут только зарегистрированные пользователи.

 
 
 
 
Закрыть

Вы успешно подписаны на уведомления!

Кому-то интересны все важные новости, мы их присылаем чаще, а можно переключиться на редкое получениеуведомлений, и мы обещаем присылать только очень и очень важные новости в таком случае.
Изменить вид подписки можно в любой момент.

Получать уведомления: