СЕЙЧАС +16°С

Руины медицины

...с реформами Лазуткина столкнулись не понаслышке. Там с конца 1960-х годов работала участковая больница, которую 12 июня закроют.

Не было никаких установок. Даже наоборот, хотелось увидеть благополучную сельскую медицину, ту, о которой говорит министр здравоохранения Михаил Лазуткин: с новыми фельдшерско-акушерскими пунктами, довольными пациентами, стабильностью. Увы. Наткнулись на гору проблем районной медицины, на примере трёх небольших сёл в Улётовском районе. Везде здравоохранением правит то самое любимое понятие нынешнего руководства региона — оптимизация.

В сёлах — Черемхово, Хадакта, Николаевск в этом году умерло людей в два раза больше, чем родилось, в Николаевске — почти в три раза. Представители администрации сёл, да и простые жители, объясняют это тем, что население старое, никто не приезжает, а рожают немногие и то ради материнского капитала.

«Как у вас тут с медицинской помощью?», - спрашиваем в селе Черемхово Улётовского района бабушку с палочкой в розовом платке.

«Да как-как? Без её совсем худо», - отвечает с улыбкой.

Люди после двух доброжелательных предложений вспыхивают, как костёр. Разгораются и без стеснений и смущений рассказывают о своих бедах. Их множество.

«Я вам что могу сказать. Трудимся мы с утра до вечера вот этими руками. Посмотрите, мозоли. Жизнь в деревне не сахар. Я уже 22 года как овдовела. Ребятишки мои детства не видели, на огороде целыми днями да со скотиной. Вырастила их. Сейчас одна, но корову всё равно держу. Курочек ещё несколько. Раньше мы тут всё засаживали картошкой, а сейчас никому не надо. Выживаем. Нам не до реформ, я про них слыхала, но хорошо это или плохо - не знаю. Пока у нас работает фельдшер, на нём всё и держится», - говорит одна из жительниц сёл.

Почувствовала нашу заинтересованность, искреннее сочувствие — расплакалась: «Объясните, как прожить на 8 тысяч».

В Черемхово живёт 562 человека. В селе уже почти 20 лет работает фельдшер. Жители её ценят и уважают, отзываются лестно. Говорят, что Лазуткин пообещал им построить новый фельдшерско-акушерский пункт. Ждут. Старое же здание мало похоже на больницу. Приспособленное помещение с побеленными стенами. Одна кушетка, стол, полка с папками, шкаф-аптека. Фельдшерам разрешено продавать жителям лекарственные препараты. Из нового — электронные весы для взвешивания грудничков. Всё остальное, по-моему, изжило свой век. Но именно здесь не только обследуют и консультируют будущих мам, но и спасают от инфарктов, порой принимают роды, делают перевязки, оказывают первую помощь при ДТП.

Скорой помощи нет ни в Черемхово, ни в Хадакте. Осталась одна машина в Улётах. Жители сёл говорят, что ещё год назад работало две машины и фельдшерам было легче. А сейчас новое правило: перед вызовом скорой нужно проконсультироваться с фельдшером. И если он подтверждает необходимость приезда бригады, то они выезжают. Расстояние приличное — до 30 километров. Ждут по полчаса и часу. Если бригада работает на другом вызове, то всё затягивается ещё дольше.

Хадакта — разбросанное село, протяжённость - более трёх километров. Население в два раза больше, чем в Черемхово, почти тысяча. Медицинская помощь держится на женских плечах фельдшера и медсестры. Они и в холод, и в зной, и днём, и ночью откликаются на вызовы односельчан. Ходят пешком, машины нет. Иногда подвозят мужья, если не на работе. Каждая работает уже по 30 лет. Признаются, что смены нет.

«На пенсию уйдём, кто ребятишкам-то прививки будет ставить? Жалко ведь ребятню», - говорят женщины.

Интересно, что в каждом селе, «земских врачей», которые едут в районы и получают по 1 миллиону рублей, чуть небрежно называют «эти миллионщики». Без осуждения, но с сожалением - «девчонки приехали, не успели начать работать — поуходили в декрет. По два-три года отсидят в декретах, потом доработают свою пятилетку и уезжают. Никто не заинтересован оставаться здесь работать. Они же едут в Улёты, там лучше. А фельдшерам же вообще ничего не платят. Никто и не думает ехать. Трудится старая гвардия».

Нагрузка у старой гвардии колоссальная. Они, конечно, знают по именам всех жителей, кто чем когда болел, кто от чего и когда умер, кому какие таблетки назначали. Говорят, что увеличилось число умерших от онкологических заболеваний, а они не в силах таким больным в муках ставить наркотическое обезболивание. Не положено. Фельдшеры признаются, что беременных в сёлах не много, что 2014 год будет в их населённых пунктах в демографической яме.

Фельдшерский пункт в Хадакте уютнее Черемховского. Хотя, по оснащённости, конечно, на одном низком уровне. Зарплаты у фельдшеров невысокие - 10-12 тысяч рублей. Говорят, что стимулирующие выплаты часто урезают за невыполнение плана. Например, надо, чтобы в месяц из села прошли флюорографическое обследование 30 человек, медики уговаривают население, откликаются единицы. Срывается подгонка под нормы, падает зарплата.

Приезд врачей из Улёт для сельчан редкий праздник. Говорят, что раньше ежемесячно приезжали специалисты, сейчас — раз в полгода. Понимают, что загруженность у них большая. Очереди, правда, к тем, кто выезжает в деревни ещё больше.

В Николаевске с реформами Лазуткина столкнулись не понаслышке. Там с конца 1960-х годов работала участковая больница. В неё на лечение направлялись жители 10 соседних деревень. В лучшие годы в больнице функционировало 25 коек полного дня. Здание деревянное одноэтажное, состоит из нескольких корпусов. Один уже сдали в аренду банку. По словам представителей сельского поселения, 12 июня больницу закроют, вернее преобразуют в фельдшерско-акушерский пункт. Ожидается сокращение персонала и стационарных коек, которых, к слову, и так уже не много.

Жители уверяют, что больница им нужна. Наперебой приводят примеры того, как здесь спасают людей.

«У Сергея Анатольевича случился инсульт, его здесь быстро откапали, всё, что нужно, сделали. Выходили. А он же до Улёт мог не доехать, расстояние 86 километров».

«Разговаривала с медсестрой, она мне рассказала о работе одной своей смены. Когда сначала привезли пострадавшего в дорожно-транспортном происшествии, потом с инсультом привели человека, а затем — с брюшным кровотечением. А если бы не было больницы? Куда бежать?».

«8 марта роды здесь принимали. Женщина начала рожать прямо в машине, проезжали с мужем мимо Николаевска. Наши фельдшера помогли».

Больница в Николаевске из разряда тех, о которых не единожды говорил Михаил Лазуткин: «Больница есть, а врачей нет».

«В некоторых сёлах так сложилось, что висит табличка «Участковая больница». Зайдя в больницу, мы увидели полтора десятка медицинских работников, а врачей нет. Если нет врача, как можно назвать это учреждение больницей? ФАП не предполагает наличие врача. Мы одну табличку меняем на другую. Что в этом плохого? Мы не трогаем ни персонал, ни само здание. Пациент не увидит никаких изменений», - говорил 29 апреля во время пресс-конференции Михаил Лазуткин.

Так планируют поступить и с больницей в Николаевске. Поменять табличку. Вариант пойти навстречу населению - подтянуть уровень учреждения до больницы: найти врачей, содействовать в их трудоустройстве, отремонтировать здание, поменять убогие кровати, - не рассматривается.

«Нам говорят, что мы должны создать условия, чтобы к нам приехал врач. Но какие условия в деревне. У нас есть две квартиры полублагоустроенные — с отоплением и водой. Но туалета и ванны в них нет. Так всё равно никто не едет. Нам обещали врача ещё прошлой осенью, а потом сказали, что тот не согласился. Был сход в апреле, объявили о том, что больницу закроют. Конечно, люди возмущались. Но кто нас услышит? Кому мы нужны?», - говорит представитель сельского поселения.

Глава поселения Николай Дудников соглашается: «Как можно начать проводить все эти реформы в медицине после трёх месяцев работы в должности. Нужно же узнать территориальное здравоохранение. Мы бились за эту больницу, она нужна. Возможно, если бы центральная районная больница в Улётах была полностью оснащена и наполнена всеми специалистами, можно было бы говорить об изменении статуса у нашей Николаевской. Но в Улётах же не хватает врачей. Люди порой неделями проходят обследование, чтобы лечь в больницу. Очереди огромные. Куда же нашу сокращать?».

Сотрудники больницы, чуть стесняясь, говорят о своих зарплатах. Обещанное по майским указам почти никто не получает.

О проблемах центральной районной больницы в Улётах говорили все. Если простые жители эти проблемы видят в очередях, невозможности получить талончик, то медработники говорят о нехватке кадров, о том, что больница не потянет дополнительную нагрузку, которая свалится на неё после закрытия участковых. Жители Николаевска говорят, что и в других сёлах аналогичная ситуация. В селе Танга планируют поменять фельдшерско-акушерскую амбулаторию с койками дневного пребывания на обычный ФАП. Ожидается сокращение персонала. В Ленинске под угрозой закрытия палата сестринского ухода, особенно необходимая одиноким старикам.

Любые изменения не могут и не должны проходить гладко. Всегда это вызывает сопротивление, но когда своими глазами видишь, что из плохого выбирают вариант - ещё хуже, становится страшно. Кто поедет жить и работать в село, если из медицинской помощи там пожилая фельдшер в маленьком кабинетике и скорая помощь, в лучшем случае, через час? Больница на селе - это не только палаты, койки, капельницы, таблетки. Больница, как и школа, даёт ощущение стабильности. Заинтересованных жить и работать на селе не много. Оптимизация бюджетных организаций распугивает оставшихся. Невозможно относиться к государственному здравоохранению только с точки зрения экономической эффективности.

Люди ждут другого — врача из города, заинтересованных их жизнью чиновников, помощи. Пока же все новшества они воспринимают, как голодные, у которых забрали корку хлеба. В лучшее не верят. Сравнивают оптимизацию здравоохранения с развалами колхозов. Провожают обречённо: «Ничего не изменится».

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter