СЕЙЧАС +18°С

Игры в «Танчики» как образец революции - в обзоре краевых газет

Во всех северных городах Японии, где зимой выпадает снег, подогреваются тротуары и улицы. Гололёда не бывает. При этом здесь нет центрального отопления. Каждый обогревает квартиру как может.

Пока власти подводят итоги года и пытаются разобраться, что же всё-таки делать с социальными пособиями, число получателей которых так хочется сократить, краевые издания пишут о булыжниках на дорогах районов, об оставшихся без света людях, о нищете посёлков и вере – главном, что помогает забайкальцам выдерживать всё то, что творится вокруг них сегодня.

Статистика на самом деле не знает, сколько человек проживает в Забайкальском крае, заявляет в интервью профессор высшей школы экономики Симон Кордонски. «Для народа этот модернизационный зуд начальства - как стихийное бедствие. Чтобы унять его, я бы предельно ограничил изучение чиновниками англоязычных книжек «про реформы» и поездки за границу «для изучения передового опыта». Россию надо изучать, они же её не знают», - считает профессор. Прелюбопытнейшее интервью, не пропустите.

«Такси до Оловянной и обратно стоит 2,5 тысячи рублей. Мы в город можем добраться только на «санитарке» администрации, если заплатим. В машину помещаются 7 человек, но всё равно каждый платит по 500 рублей — куда деньги идут?», - спрашивает журналиста жительница села Булум, где дорогу в декабре начали отсыпать булыжниками, по которым машины ездят с опаской, а люди ходят с матами.

«Нам некому жаловаться. У нас даже нет сотовой связи, а городские телефоны работают через раз. То, что я до редакции дозвонилась, это просто удача. Мы не можем уехать в райцентр, автобус не ходит. Летом ездил мужчина, возил по семь человек, но прошли выборы, и не стало его. Такси до Оловянной и обратно стоит 2,5 тысячи рублей. Мы в город можем добраться только на «санитарке» администрации, если заплатим. В машину помещаются семь человек, но всё равно каждый платит по 500 рублей — куда деньги идут?» — похожим на причитание голосом перечисляет одна из женщин.

К руководителю местной администрации здесь вообще относятся не очень хорошо. В вину предыдущей главе ставят отсутствие связи — не то отказалась от вышки, не то недостаточно хорошо просила сотовых операторов. Нынешнюю главу Ирину Полетову тоже не жалуют — требует деньги за ксерокопии и справки, не отстаивает интересы. Да и в целом настроения у селян оппозиционные: «Ни один глава у нас ничего хорошего не сделал. Каждый только что-то разрушает».

Примеров разрушительной работы глав у булумцев предостаточно. Недавно перестала работать котельная, которая отапливала школу, клуб и несколько двухэтажек. Вместо неё в школе установили систему ПЛЭН — обогреватели на потолке. Зимой дети начали мёрзнуть, а котельную уже не вернуть. По словам селян, оборудование не то вывезли в Оловянную, не то просто украли. Клуб топить не надо — он просто не работает. О нём женщины постарше вздыхают с какой-то подспудной внутренней тоской. Там, за заколоченными окнами, осталась их беззаботная молодость, весёлые танцы, непьющие и перспективные ухажёры.

В прошлом остался и образцовый совхоз «Забайкальский». На его базе создано ООО «Забайкальское», но его уже нельзя назвать не только образцовым, но и хоть сколько-нибудь успешным. В качестве места работы его рассматривают неохотно — денег, говорят, там не платят. В селе вообще с работой сложно. Женщины пытаются загибать пальцы — уборщица в фельдшерско-акушерском пункте, техничка, повар и два сторожа в школе, на почте два места.

«ФАП у нас, слава богу, работает. Фельдшер и медсестра хорошие, дай им бог здоровья. Но в аптеке нет лекарств, говорят, что жители не будут их покупать. Решают за нас, чем мы лечиться должны. Меня в декабре с грудным ребёнком повезли в Калангуй, чтобы нас осмотрел терапевт и выписал лекарства. Но и там этих лекарств не было, поэтому купила аналоги — помогут или не помогут — сделать ничего нельзя. На «санитарке» нашего ФАПа ездить просто страшно — если она заглохнет в степи, то все. Некоторые думают, что лучше дома помереть», — продолжает молодая женщина. Её подруга подхватывает: «Страшно представить, что будем делать, если наша фельдшер Вера Ивановна Вишнякова уйдёт. Она уже давно на пенсии, и когда перестанет работать, то у нас и ФАП закроют».

Из кухни мы перебираемся на улицу, чтобы повнимательнее посмотреть на село. За оградой кого-то ждёт плюгавенькая собачка. Она внимательно смотрит слезящимися глазками и перебирает замёрзшими лапками. Я бы ничуть не удивился, если бы и она сказала, как ей плохо живётся в Булуме. Но собачка молчит, давая выговорится своей хозяйке: «Два или три года назад у нас закрыли десятилетку. Теперь в школе только четыре класса, учатся десять детей. Начиная с пятого класса, школьников увозят на пять дней в интернат села Ононск. На следующий год мне надо отправлять дочь. Вы представляете — десятилетнюю девочку в интернат. Чтобы детей учить и от себя не отпускать, все отсюда стараются уехать. Потому что это не дело, десятилетней девочке жить без мамы в интернате».

Оставшимися в селе школьниками занимается один учитель. Ему 23 года, и он приехал в Булум после окончания Агинского педагогического колледжа. Когда мы зашли в школу, педагог Буда Батомункуев сидел за стареньким компьютером. На вопросы он отвечает штампами и красивыми лозунгами: «Хочешь сделать свою движуху, ищи там, где ничего нет. Я выращен в духе социализма и думаю, что нужно строить светлое будущее, поднимать село». Батомункуев обещает не бросать Булум, но селяне ему не верят — мол, выучится заочно и исчезнет.

Гладко было на бумаге

Из всех сельских бед районные власти выбрали для решения одну, самую неочевидную. В середине декабря в Булуме начали отсыпать дороги. Поговорка «хотели как лучше, а получилось как всегда» для этого случая подходит как нельзя лучше. Дорогу отсыпают здоровыми булыжниками, по которым машины ездят с опаской, а люди ходят с матами. По такой дороге уже отказался ездить водовоз: «Пусть мне районное начальство отдаст свой джип под водовозку, а то на моей «полста-третьей» (ГАЗ-53 — ред.) гидроусилителя руля нету, да и жалко её».

Все упрёки булумцы адресуют главе района Николаю Бахтину, мол, это его предприятие завалило село булыжниками. Водители КамАЗов тоже заявляют, что работают в ООО «Экспресс». Уже в Чите я проверил портал госзакупок. Оказывается, что семь аукционов на общую сумму 974,5 тысячи рублей выиграла некая ИП Тамара Егикян, которая вероятно привлекла организацию главы в качестве субподрядчика. Интересно, что закончить работы Егикян должна была в октябре. Однако руководитель районного комитета по управлению имуществом Елена Васильева пояснила «Вечорке», что у предпринимателя произошло ЧП, не было техники, и поэтому срок исполнения контракта перенесли. Никаких штрафных санкций, если верить Васильевой, район взыскивать не будет.

«Они работают много лет тут. Но произошёл форс-мажор, сломалась техника. К нам на аукционы никто не выходит, хоть они и доступны для всех. Никто не хочет участвовать, не знаю почему», — заявила председатель комитета.

А я знаю, Елена Владимировна. Если вы в условиях контракта даёте на ремонт один день, то ни один здравомыслящий предприниматель его не будет заключать. А заключит Егикян, к которой вы слишком добры. Меж тем, в этом же контракте прописано, что за день просрочки подрядчик должен выплатить пени в размере 0,1% от цены. Только на одном, самом дорогом контракте, за 79 дней просрочки район должен был сэкономить 13 тысяч рублей. Бюджет района достаточно богат, чтобы делать Егикиян такие подарки?

Вообще семь муниципальных контрактов имеют все признаки коррупции, начиная от нереальных сроков, отведённых на ремонт булумских дорог, заканчивая появлением компании главы района. «Вечорка» просит считать этот материал официальным обращением в прокуратуру.

Как жить дальше?

Возвращаясь к проблемам села надо отметить, что жители не видят перспектив. Родители школьников стремятся перебраться ближе к десятилетке, молодёжи не хочется бегать на сопку, чтобы позвонить, пожилым нужна медицинская помощь. Ничего этого в родном селе булумцы не получат.

Районная администрация даже не даёт обещаний по поводу улучшения обстановки. И. о. главы района Елена Васильева объясняет большинство проблем малой численностью населения и отдалённостью населённого пункта: «Были попытки поставить вышку в Булуме, но не увенчались успехом. В Турге связь есть, в Золотореченске есть, в Калангуе есть. А Булум без связи потому, что это самое отдалённое село. Автобус тоже туда не ходит, потому что это нецелесообразно и экономически невыгодно. Понятно, что люди страдают, но ничего нельзя сделать. Там большой отток населения, остались самые стойкие».

Про возможное закрытие школы Васильева тоже не говорит конкретно: «Может быть, в перспективе встанет вопрос о закрытии, и детей будут возить в Золотореченск, но конкретных планов нет. До конца года детей точно доучат».

Судя по всему, в сохранении села не заинтересован никто. Да и глупо было бы на это надеяться. Действия властей нацелены только на то, чтобы люди поскорее уехали и не требовали ничего.

Егор Захаров. «Вечорка» №1 от 4 января

В следующем номере газета рассказывает про микрорайон Солнечный в городе Хилке, где люди вот уже 10 лет живут без света. Долгая пока ещё беспросветная история завязана на находящийся в Москве филиал компании «Энергопромсбыт».

Киллер Николай Сиволап из державшей в страхе много лет весь Забайкальский край группировки «Осиновские» вполне мог стать мирным теплоэнергетиком. До того, как взяться за оружие, он осваивал эту профессию и имел все шансы на то, чтобы сегодня претендовать даже на миллионные премии топ-менеджеров компаний.

В отличие от своих старших и более оборотистых товарищей из преступного мира, он не успел отметиться ни в общественной сфере, ни в бизнесе, а так и остался в чисто криминальной плоскости. Причём в почти целиком осуждённом преступном сообществе «Осиновские» Сиволап пребывал далеко не на первых ролях.

Однако его жизненная история может служить выпуклой и доходчивой иллюстрацией того, как человек может основательно испортить жизнь не только десяткам посторонних людей, но и себе самому. Этот рассказ о том, как за неполные десять лет студент, с боем поступивший на одну из самых престижных специальностей в Забайкалье, вполне способный сделать хорошую карьеру, превратился в кровавого убийцу и душегуба, противопоставившего себя нормальному обществу.

Официальная преамбула

Официальное сообщение о суде над 37-летним Николаем Сиволапом, также известном как Коля Охотник, традиционно грешит сухостью и бедностью деталей.

«Сиволап с 2004 по 2007 год являлся активным участником ОПГ, был соучастником убийства шести человек, а также покушений на убийство трёх человек. Помимо этого он хранил оружие, которое использовалось для совершения преступлений членами преступной группировки, в том числе два обреза охотничьих ружей, пистолеты «Вальтер», «ТТ», а также три газовых пистолета, переделанных для стрельбы боевыми патронами, а также патроны для пистолетов», — говорится в пресс-релизе, размещённом на сайте регионального управления СКР.

По информации следователей, также в июле 2007 года Сиволап с другими шестью участниками ОПГ совершил разбойное нападение на водителя автомашины КамАЗ, перевозившего около 15 тонн нефрита. Злоумышленники, надев форму сотрудников ДПС, остановили грузовик, пересадили водителя грузовика и его сына в другую машину, увезли в лес, а КамАЗ на одну из баз, разгрузили нефрит, затем вернули пустой грузовик водителю. Сиволап перегонял машину на базу и обратно. Стоимость похищенного нефрита составила более 2,3 миллиона рублей.

Итог всех этих гнусностей — приговор к 22 годам лишения свободы и денежный штраф в 725 тысяч рублей.

Юность рэкетира

Несмотря на свою относительную молодость, Сиволап является одним из ветеранов забайкальского криминалитета. Ещё в 1994 году в возрасте 15 (!) лет он познакомился с одним из лидеров тогдашней оргпреступности региона Андреем Ранчиным, более известным под прозвищем Фляга. Несмотря на ощутимую разницу в возрасте они очень быстро сдружились. Сблизило общее увлечение охотой, из-за чего Сиволапа потом и будут называть Охотником.

К концу 90-х, когда будущий киллер уже учился в ЧитГТУ на престижнейшей специальности «теплоэлектростанции», дружба переросла в новую плоскость. Ранчин стал брать молодого товарища на различные встречи, подкидывать деньги и необременительные задания в деле «крышевания» читинских предпринимателей. Подобное окружение доверием в криминале всегда было одним из наиболее действенных способов вербовки новых кадров. Несостоявшийся теплоэнергетик сам не заметил, как перевёлся на заочное отделение, став водителем-охранником у Фляги.

В 1999 году Ранчин отправил своего «сотрудника» с несколькими молодыми боевиками в Белгород, где недавно вышел на свободу его сводный брат, профессиональный борец Виктор Свиридов. Тот самый Свирид, который зальёт Читу кровью и жизненный путь которого в августе 2003-го закончится в гараже будущего депутата Юрия Шкретова. Читинский десант должен был помочь Свириду взять криминальную власть в Белгороде. За дело взялись с жаром. Кровь, если верить белгородским сайтам, в городе в начале 2000-х лилась рекой, а количество предпринимателей, которых силой загнали под криминальное покровительство бывшего тренера по борьбе, исчислялось десятками.

Запредельная жестокость криминального босса была не по душе даже его читинским ополченцам. Под разными предлогами парни стали покидать Белгород и возвращаться в Забайкалье. Последним зимой 2001 года уехал Сиволап. Просто погнал в Читу машину и не вернулся.

Убить босса мафии

Чтобы потом не иметь проблем со стороны Свиридова, недоучившийся теплоэнергетик решил заручиться поддержкой Фляги. Однако эффект от разговора с собратом по охоте получился прямо противоположным от задуманного. Вместо того, чтобы поддержать молодого товарища, бандит с потрохами сдаёт Сиволапа своему сводному брату. Свирид посчитал бывшего бойца ябедой и ренегатом и решил наказать его за своеволие и предательство. Понимая, что наказание в данном случае может быть только одним — смерть, Сиволап начинает лихорадочно искать защитников, попутно скрываясь от бывших боссов. Через какое-то время один из бывших компаньонов по белгородскому вояжу предлагает Охотнику радикально решить его проблему — застрелить Флягу и Свирида.

Первым выследили Ранчина. Весной 2002 года Сиволап с напарником стреляют в своего криминального босса во дворе дома по улице Богомягкова, 53, когда тот ставил машину в подземный гараж. Покушение оказалось неудачным. Жертва, получив заряд картечи в спину, сумела скрыться от убийц, так и не увидев, кто в него стрелял. Потом у киллеров хватит цинизма даже проведать раненого в больнице.

После лечения, дабы не искушать судьбу, Ранчин уезжает к Свиридову в Белгород. Но отсрочка смертельной опасности была явно временной. Недоучившийся теплоэнергетик понимает, что рано или поздно кровавые братья обязательно доберутся до него, и поэтому решает сменить криминальных покровителей. В спортзале он знакомится с боевиками преступной группировки «Осиновские».

Конец Свирида

Когда в 2003 году лидеры «Осиновских» Мельничук и Осинцев решают превентивно расправится со Свиридовым, его бывший «подчинённый» пришёлся как нельзя кстати. С помощью Сиволапа и ещё одного его товарища кровавого борца заманили в гараж Шкретова в районе школы № 17 и расстреляли. После кровавого крещения Охотника приняли в «Меценатовское» преступное сообщество — силовое крыло «Осиновских». В милицейских документах той поры парней, собирающихся под руководством криминального авторитета Ведерникова в кафе «Меценат» на улице Бутина, называли «мажорами».

Ребятки активно занимались автобизнесом, гоняя в Читу как легальные, так и полукриминальные машины. Потом обустраивали в Забайкальске крупный рынок, вышвырнув с него предыдущих хозяев. Денег на красивую жизнь хватало с избытком, но сущность новых хозяев жизни продолжала

оставаться кровавой. Криминал стал нормой жизни. Порой преступления совершались каждый день. В людей стреляли с пугающей регулярностью и со столь же пугающей дерзостью.

Вожака конкурирующей преступной группировки Иванова расстреляли в 2005 году во дворе жилого дома на глазах у десятков людей. В конкурента по бизнесу, приехавшего в Читу по делам из Забайкальска, стреляли на оживленнейшей улице Чкалова прямо возле входа в Центральный рынок, слава богу, только ранили.

Охотник входил в число людей, которые летом 2007 года прятали тела трёх убитых Осинцевым на Арахлее боксёров. Трупы тогда сожгли в заброшенном коровнике села Беклемишево, что имело большой общественный резонанс.

Одним из последних преступлений бандитов стало разбойное нападение на грузовик с нефритом на федеральной трассе в Улетовском районе летом 2007 года. Действуя по наводке, бандиты остановили машину с грузом камней, принадлежащих семейно-родовой эвенкийской общине, под видом сотрудников ГАИ. Водителя и его 14-летнего сына связали, а КамАЗ Сиволап отогнал на одну из баз в посёлке ГРЭС, где камень стоимостью несколько сот тысяч долларов выгрузили, а машину потом перегнали на трассу и вернули хозяевам.

Дальнейшие события как под копирку напоминали судьбы подавляющего большинства забайкальских бандитов, задержанных правоохранителями в последние несколько лет. Сначала арест и полное неприятие своей вины. Потом досудебное соглашение, полное сотрудничество со следствием, только чтобы получить меньший срок. Итог верёвочки, которая вилась с 1994 года, — срок в 22 года лишения свободы. На свободу Николай Сиволап выйдет лишь незадолго до пенсии. А ведь мог всю жизнь работать. Теплоэнергетиком.

Такая вот история о неправильном выборе профессии.

Василий Стрюков. «Забайкальский рабочий» №№2-3 от 11 января

Для того, чтобы стать привлекательным женихом в Японии, нужно заработать как минимум 50 тысяч долларов. Для этого необходимо трудиться по 10-12 часов в сутки практически без выходных и отпусков. Треть браков в это стране до сих пор совершаются по расчёту, и родители невест заинтересованы в том, чтобы расчёт был верным.

«У какого нормального человека не умиляется сердце, не увлажняются глаза, когда он видит младенца в люльке? А этот Богомладенец даже не в люльке, а в яслях - кормушке для скота, на сене, где был положен. В этом уничижённом состоянии, в котором Спаситель пришёл в мир, Он являет нам свою любовь. Так неужели мы ответной любовью к Нему не адресуемся?», - о чистоте душевной и судьбе России поговорил накануне Рождества с журналистом Ириной Бариновой епископ Читинский и Петровк-Забайкальский Димитрий.

- Это был нелёгкий период конца 90-х. Тогда тоже было модным быть верующим?

- Здесь, в Забайкалье, я как-то особую моду на веру не видел. Креститься - да, а быть верующим, простите, до сих пор ещё модным не является. Иначе бы храмы были битком набиты каждый день. К сожалению, в будни мы этого не наблюдаем.

- Как вы это объясняете? Ментальность наша?

- В западной части России всё-таки храмы, преемственность поколений и традиции церковной жизни сохранились лучше, чем в Забайкалье. Здесь в буквальном смысле калёным железом было выжжено всё, что касалось религии. Допустим, «традиции», которую наблюдаешь у нас на Радоницу, там нет. Там, чтобы помянуть усопших, люди идут в храм. У нас же идут на кладбище, устраивают там тризны с винопитием и песнями, несут охапки искусственных цветов. Кто бы из нас хотел, чтобы нам на какой-то праздник подарили искусственные цветы? Так почему мы их дарим нашим ушедшим любимым людям? Что это за выражение любви -искусственный цветок? Чтобы дольше простоял? Его ещё и прожигают, чтобы не украли, то есть заранее портят.

Здесь, к сожалению, по-другому текла духовная часть жизни, и, что мне особенно не нравится, сформировалось мнение, что Забайкалье -это какой-то депрессивный край.

Да, непростые климатические условия, непредсказуемая погода... Но давайте зайдём к любому человеку, например, на дачу - там при этой непредсказуемой погоде растёт все подряд. Так может не в климате дело? А в том, как мы относимся к земле, загрязняя её, ежегодно поджигая траву и леса? Может, беда в нас, а не в природных катаклизмах? Ведь здесь и трудились, и урожаи собирали, и ботанические сады создавали с экзотическими растениями.

И если мы не будем считать Забайкалье своей любимой малой родиной, великий исход будет продолжаться, сокращая население края, стирая с карты деревни и сёла.

- Владыка, вот уже 33 года вы связаны с Забайкальем, 18 лет - с епархией. Прошли путь от диакона до главы митрополии. Вам пришлось работать под руководством епископов Палладия, Иннокентия, Евстафия и Владимира. Что они дали лично вам, чему научили?

- Я счастливый человек - в моей жизни встречались люди, у которых было чему поучиться. Я стал прихожанином тогда, когда здесь не было отдельной епархии (была Иркутская и Читинская). Первый, ныне покойный, владыка Палладий умел красиво, торжественно служить, воспитывал своих подопечных строго, но не уничижающе. Я знаю многих людей, которые благодаря владыке Палладию пришли в церковь, многие стали священниками.

Несомненно, немалую роль в моей жизни сыграл владыка Иннокентий, который призвал меня к служению - именно у него я брал благословение оставить воинскую службу и перейти на служение в церковь. Он меня рукополагал во диаконы и священники.

Владыка Евстафий долгое время был непререкаемым авторитетом. Он учил тому, что и сам делал: если он говорил -поститься, он и сам постился, если говорил - внимательно относиться к людям, то и сам был таковым. То есть у него слово и дело не расходились. Это было важным уроком для меня.

Огромную роль в моей жизни сыграл владыка Владимир, с его энергией, с его стремлением довести любое дело до совершенства. Он себе не прощает, и с других требует - в любом деле мелочей нет. Именно владыка Владимир инициировал мою кандидатуру для рассмотрения священным синодом в епископы.

Поэтому каждый из архиереев, который здесь был, важный этап в моей жизни. Я их всех помню, поминаю и обращаюсь, когда есть необходимость.

- Какие ваши самые главные задачи на сегодня?

Главная церковная задача - помочь людям прийти ко спасению. Только пути ко спасению для каждого человека могут быть разными. Поэтому надо помочь понять, что в первую очередь человеку необходимо сделать.

А если говорить о повседневной жизни епархии, то, как и во многих организациях, главная проблема - кадры. Мы пытаемся решать её разными способами - подбираем кадры, направляем на учёбу в духовные учебные заведения. На сегодня у нас осталось лишь пять священнослужителей, которые пока, по объективным причинам, не учатся. Система отбора кадров не изменилась - требования, которые были 100 лет назад, остались прежними и сейчас. Но, к сожалению, нравственная жизнь человека ныне передвинулась на ступеньку вниз, не в лучшую сторону. Например, супружеская измена, развод - это ненормально, это может быть препятствием для возможного рукоположения кандидата.

- У вас много направлений деятельности - и миссионерская, и социальная, и работа с молодёжью, силовыми структурами. Знаю, как много внимания уделяется проблеме женщин, оказавшихся в сложной жизненной ситуации, для которых открываются кризисные центры...

Твёрдо убеждён, что за порядок в этом мире должны отвечать мужчины.

Если мужчина нормально выполняет свои функции, то никаких кризисных ситуаций у женщины не будет. Если он -настоящий мужчина, женщина будет защищена.

Я - монах, но я мужчина, носитель ответственности, значит, должен предпринять действия, которые помогут женщине преодолеть кризис. Первыми в Забайкалье антикризисные центры для беременных женщин и одиноких мам открылись в Нерчинске и Краснокаменске.

Несомненно, сейчас огромной бедой являются аборты, которые совершаются в массовом количестве. Мне непонятна позиция общества, считающего, что аборт - это личное дело только одной женщины и вина, опять же, только её. Мне кажется, здесь должны быть учтены интересы четырёх сторон. Во-первых (не по важности, а по порядку перечислений), мужчины, который участвовал в этом процессе. Во-вторых, ребёнка, которого собираются убить. В-третьих, женщины. А четвёртая сторона - это врач, который вовлекается в эту операцию, причём, в силу действующего законодательства, зачастую вопреки собственной воле. Ведь где-нибудь в районной больнице, где он единственный специалист, он и уклониться от этого не может.

Винить только женщину нельзя. Да, она, может быть, неправильно поступила при выборе мужчины, но она родила ребёнка, и мы, нормальные люди, должны оказать ей всяческую помощь и до рождения младенца, и во время рождения, и после.

И роль церкви не в декларации тезиса о выведении аборта из системы ОМС, а в моральной, материальной помощи женщине. На церковно-славянском языке женщина, которая ждёт ребёнка, называется непраздная - то есть занятая делом. Функция женщины -выражение своей любви. Ведь сила у папы, а защиту-то мы ищем у мамы. У мужчины роль иного рода... Поэтому мы эти центры организовываем и призываем государство, любые организации и частные лица в этом поучаствовать.

- Ещё до революции общества трезвости были очень распространены в Чите. И шло это движение в первую очередь от Церкви. При храмах Нерчинска и Краснокаменска такие общества появились. Будут и в других храмах?

- Будут. Исторически общества трезвости - это просто объединения людей, давших при поддержке и благословении священников обет воздержания от употребления алкоголя. И сейчас общества трезвости - это не только регулярные беседы с наркологами, священниками, антиалкогольные акции. Трезвость - это в целом взвешенное отношение к жизни с собственной мерой ответственности за происходящее. В таком обществе не будет женщин в трудных ситуациях, не будет брошенных детей.

В начале прошлого века Церковь инициировала движение, потому что это был нравственный призыв общества: я сам не страдаю алкоголизмом, но я готов вообще отказаться от алкоголя для того, чтобы дать добрый пример тому, кто пьёт. К этому движению подключались театры, библиотеки, дома трудолюбия, реализуя возможность человека читать, трудиться, общаться культурно.

- Десять лет назад губернатор Равиль Гениатулин предложил восстановить исторический памятник — церковь Успения Пресвятой Богородицы в селе Калинино. Следующий губернатор Константин Ильковский предложил разработать проект по консервации храма. Ваше мнение - восстановление храма когда-нибудь состоится?

- Знаете, есть известная шутка о двух путях спасения России - реалистическом и фантастическом. Реалистический - прилетят инопланетяне и сделают всё за нас. Фантастический - мы сами начнём работать.

К сожалению, предыдущие планы были реалистическими -кто-то придёт, даст денег, и мы восстановим храм. При этом действительно народ собирал деньги, средства эти есть, они никуда не израсходованы. Любой человек может обратиться в епархию, и мы можем показать, что они есть на счетах и ни на какие иные цели не израсходованы. Но беда в том, что они до сих пор просто лежат, и все планы консервации дальше разговоров, к сожалению, не сдвинулись.

Говорильни много, дел никаких нет, а храм разрушается. Он уже не такой, каким я его увидел впервые. Процесс разрушения с каждым годом ускоряется. Даже на разработку плана консервации необходимы большие деньги.

Это не значит, что я махнул рукой, и этот вопрос перестал для меня существовать. Несомненно, я обеспокоен, я обращался в наши московские управления, мы прорабатываем возможность включения храма в программу восстановления. Не хочу пустых обещаний - на пути много сложностей. Но я не успокоюсь.

Для меня будет личной трагедией, если этот храм исчезнет.

Он особенный - это первый каменный храм на территории от Байкала до Тихого океана. Его построили в начале 18 века специально из-за границы приглашённые специалисты, которые потом строили Санкт- Петербург.

Повторяю, до тех пор пока власть не возьмётся, решения не будет. Способы, предложенные предыдущими руководителями края, ни к чему не привели. А ведь были годы, которые называют «тучными», когда была возможность всё решить, а не ждать инопланетян, которые за нас это сделают.

- Как выстраиваются ваши отношения с губернатором Натальей Ждановой?

Слава Богу, что не только у нас в Забайкалье, но и вообще в России, начиная с президента, власть не стесняется своей церковности, своей религиозности. Но при этом надо понимать, что Наталья Николаевна - человек светский, государственный, и она оказывает внимание как нам, так и другим конфессиям.

Во время недавней встречи у нас состоялся разговор как раз и об обществах трезвости, и об Успенском храме, и о кризисных центрах. Я понимаю, что наследство досталось губернатору не самое замечательное, бюджет краевой формируется с большим трудом и скрежетом, и ожидать какого-то прорыва в решении наших вопросов я не могу.

У нас есть договоренность о ближайшей встрече, на которой мы будем обсуждать перспективы попечительского совета - людей, которые заинтересованы в конкретных шагах восстановления храма в селе Калинино. Надеюсь, что понимание будет и по другим вопросам.

Уверен, что Наталья Николаевна проявит свои лучшие качества, которые она демонстрировала в своих предыдущих служениях. Мы за неё молимся, чтобы Господь ей помогал.

Знаете, всегда просто жить при власти, которой недоволен. Недавно я прочёл, как один преподаватель политологии объяснил своим студентам, что такое оппозиция. Он сказал: «Сходите, пожалуйста, в свинарник и вы увидите, что часть свиней находится возле корыта, тихо хрюкает и чавкает, а вторая, та, что не у корыта, визжит». Вот и всё. Если мы будем только «чавкать» или только «визжать», ничего не изменится. Надо всё-таки дело делать. И не от «корыта» это должно зависеть.

Критиковать можно и Гениатулина, и Ильковского, и Жданову. Но, может, стоит каждому подумать: «А сам-то я что сделал?». Давайте начнём с себя. Давайте поможем Наталье Николаевне в её добрых начинаниях. Давайте потрудимся для того, чтобы нам здесь хотелось жить, здесь оставаться. А вот потом и с неё спросим: «Мы-то тебе помогли, а ты что?».

- Что вы пожелаете забайкальцам, поздравляя с Рождеством Христовым?

- Я не считаю себя пришлым, я давно уже сам забайкалец и край наш люблю.

Да, мы живём в достаточно трудных условиях. Да, у нас суровый климат. Но не надо плакать о плохой погоде. Главное - счастье в вере. И это счастье не в Москве или каких-то других больших городах, а там, где ты встретил эту любовь. А любовь - одна из форм выражения праздника Рождества, ведь мы встречаем Богомладенца Христа.

У какого нормального человека не умиляется сердце, не увлажняются глаза, когда он видит младенца в люльке? А этот Богомладенец даже не в люльке, а в яслях - кормушке для скота, на сене, где был положен. В этом уничижённом состоянии, в котором Спаситель пришёл в мир, Он являет нам свою любовь. Так неужели мы ответной любовью к Нему не адресуемся?

Да, нашей России сейчас трудно. Так давайте её поддержим здесь, в Забайкалье. Если мы будем жить должным образом, то и Родине будет легче. Поэтому давайте трудиться на пользу стране, помогая тем, кто так остро в этом нуждается, проявляя любовь - любовь Богомладенца Христа, который пришёл в наш мир!

С праздником! С Рождеством Христовым!

Ирина Баринова. «Экстра» №№1-2 от 11 января

«Служба заказчика», обслуживающая дома во дворе, где находится редакция газеты «Читинское обозрение», потребовала от издания 200 тысяч рублей за асфальтовое покрытие двора. Когда журналисты начали разбираться, откуда взялась эта сумма, ситуация и вовсе запуталась.

Продолжая тему журналистики, вспомним основателя первой в Забайкалье кафедры по подготовке профессиональных сотрудников средств массовой информации Виктора Секерина. Уроженец станции Тимлюй Бурят-Монгольской АССР, он приехал в Читу на малую родину жены, так здесь и остался. В 1996 году была набрана первая группа журналистов, куратором которой и стал Секерин. К слову, в первый же год существования отделения заявления для учёбы по специальности подали больше 70 человек. Куратором Секерин пробыл ровно год. О том, что это был за педагог, журналист и человек -

Сейчас Павел Викторович работает в полиции.

Новое время

В 90-х Виктор Павлович с воодушевлением принял новую эпоху демократии, свободы слова, написал книгу «Как большевики отучали нас любить Родину». Но особенно заметными стали его религиоведческие исследования, объединённые в книге «Религии на карте Забайкалья» (1995). В этой работе автор впервые в истории местной науки рассказал не только о традиционных для нашего региона вероучениях - православии, буддизме, исламе и старообрядчестве, но и о жизни протестантских церквей, «Обществе сознания Кришны» и вере бахай.

Между строк

Работая в вузах города, Виктор Павлович не бросал перо. Его статьи часто появлялись в «Забайкальском рабочем» и «Читинском обозрении».

Каким был журналист Секерин? Передо мной подшивка «ЧО» за 1996 год. Автор пишет о православии, буддизме, баптизме, адвентизме, различных религиозных общинах («Спасение в Иисусе»). В своих текстах учёный-журналист не отдаёт предпочтение какой-то одной религии: каждая достойна права на существование.

С любовью Виктор Секерин пишет о людях. Даже в обычных событийных текстах непременно присутствует описание человека, даны его характеристики, рассказывается, кто он такой, чем известен, чем отличается от других. Событие отражается через людей. Информационный повод не затмевает личность, он помогает по-новому взглянуть на человека.

Язык Секерина-журналиста - шероховатый, но запоминающийся, сразу привлекает внимание. Даже в информативных текстах Секерин не боится показать своё «Я», собственное видение ситуации, в каждом материале даёт ей ту или иную оценку.

Прочитаем вместе: «Сейчас у нашей Родины непростое время. Медленно, с трудом, с огромными потерями и лишениями народа сбрасывает она навязанные ей в 17-ом году фальшивыми и лживыми доброжелателями тоталитарный строй, превращающий человека в раба, лишающий его свободы мыслить и делать, искажённое представление о добре и зле. Помните, как нас учили любить весь мир и забывать о своей Родине?».

О людях и о себе

Говорят, что произведение журналиста - это не описываемое событие, не герой материала, а, прежде всего, сам автор.

Вот Секерин пишет о жизни художественного руководителя читинской филармонии Вячеслава Толкалина: «В Забайкалье кто живёт? Или аборигены, которым кроме степей да сопок краше ничего нет, или смесь чудаков и дураков, которые так прикипели к голодной и холодной земле, что она становится родной и тёплой».

Неоднократно, характеризуя людей, занимающих руководящие должности, Виктор Павлович употребляет слово «душа».

«Душой преподавательского коллектива, настоящим хозяином, создателем и хранителем множества добрых традиций является Иван Большаков», - пишет В. Секерин о директоре индустриально-педагогического техникума. Он считал, что настоящий руководитель должен быть «душой» любого коллектива, его вдохновителем.

По воспоминаниям коллег, Виктор Павлович и сам пытался соответствовать этому представлению. Доктор филологических наук Татьяна Воронченко вспоминает, что он мог вдохновить, зажечь, повести за собой.

Начало «журфака»

Кандидат наук, известный в крае журналист, Виктор Секерин был подходящей кандидатурой на роль руководителя читинского «журфака». В 1996 году он, доцент кафедры литературы ЗабГПУ, стал куратором группы журналистов, подготовка которых началась в рамках специальности «Филология». На курс тогда было подано 72 заявления, а зачислено 27 человек.

«Без всякого преувеличения первый набор получился весьма многообещающим, - писал Виктор Секерин на страницах «ЧО». - Многие постоянно печатались в газетах, а у тех, кто представил рукописи, явно видны немалые творческие задатки».

Коллеги Виктора Павловича вспоминают, что он был ярким, загорающимся человеком. И вокруг него жизнь кипела. С энтузиазмом он принялся за создание отделения журналистики. Секерину было важно живое общение: живой разговор, живое написание, а не скрупулёзная работа с документами. Составление программ, планов давалось непросто. В этом ему всегда помогали коллеги.

А каким преподавателем он был? «Нам довелось послушать только одну лекцию Виктора Павловича, - писала в 2001 году Анна Скорнякова, одна из самых ярких выпускниц первого набора. - Я ничего не записывала, но запомнила всё, что он говорил: и метод сужающихся кругов и правовой аспект журналистских расследований. Мы слушали, раскрыв рты, потому что это было первое, что мы узнали о работе журналиста».

О родине и счастье

Сердце Виктора Павловича остановилось 13 августа 1997 года.

- Мы ночевали на даче, пошёл дождь, - вспоминает Павел. - Отец вёдрами носил воду из бочек. С сердцем плохо стало. Я побежал к соседям, вызывали скорую на железнодорожном переезде. Врачи не могли проехать через переезд. Мы отца туда на соседской машине везли. Забрали его в первую городскую. Он там неделю пролежал и умер. Аневризма аорты...

Виктор Павлович ушёл, не дожив нескольких дней до своего 59-го дня рождения. Он не успел закончить многие дела. Не смог взглянуть на своё «детище», в которое вложил много сил, — кафедру журналистики.

«Высокой мерой» - так называлась одна из статей Виктора Секерина в «40» о любви к родине. Цитата из этого текста - достойное завершение моего рассказа об этом человеке: «Родину надо любить всегда, но особенно нуждается она в наших помыслах и заботах о ней, когда ей трудно. Добавить бы к этому упорный труд свободного человека. Преодолеть пьянку и лень. Избрать во власть тех, кто не потащит в так трудно преодолеваемое прошлое. Будет счастлива страна - и счастливых в ней станет больше. Счастье наше зависит от счастья Родины. Вспоминать бы об этом чаще, мерить бы этой высокой мерой то, что каждый из нас делает каждый день».

Александра Добрынина, студентка отделения журналистики ЗабГУ. «Читинское обозрение» №2 от 11 января

Про то, как увлечение немецким языком отошло на второй план и коллекционирование с внучкой памятных монет рассказывает пресс-секретарь забайкальской краевой прокуратуры Анатолий Усков. «Ближайшее будущее будет для меня переломным, так как в этом году второй раз буду уходить на пенсию. Первый раз после 36 лет военной службы, на этот раз после 11 лет службы в прокуратуре. Придётся привыкать к новому образу жизни, более размеренному и спокойному, без утренних побудок будильником. На радость себе и семье смогу больше заниматься домашними делами, внучками, грядками на даче, прогулками с псом», - рассказывает Анатолий Васильевич в интервью.

Сын окончил Читинский мединститут и стал врачом травматологом-ортопедом, окончил аспирантуру, готовится к защите диссертации. В настоящее работает по специальности и является ассистентом кафедры травматологии родного вуза.

Неописуемую радость мне доставляют не только дети, но и четыре внучки.

- Почему Вы избрали профессию военного журналиста?

- Мой путь в эту профессию был долгим. Началось с того, что родители выписывали много газет и журналов по тем копеечным ценам, и я пристрастился к их чтению, почувствовал потребность самому стать автором публикаций. Попробовал и получилось.

Во время военной службы посылал свои материалы в газеты военных округов. В Чите познакомился с сотрудниками редакции газеты «На боевом посту» Забайкальского военного округа, запустили проект с выпуском вкладыша газеты под названием «Ракетчик», который пользовался большой популярностью у моих сослуживцев. В 1998 году по рекомендации редакции газеты я был принят в Союз журналистов России.

В 2002 году наша ракетная армия в Чите была ликвидирована, и передо мной встал выбор: или уволиться в запас, или принять предложение продолжить военную службу в редакции военной газеты. Я выбрал второй вариант и так на четыре года стал военным журналистом, возглавляя отдел воспитательной работы и правовой пропаганды.

- Какие эпизоды из жизни военного корреспондента Вам особенно запомнились?

- Больше всего мне запомнились многочисленные встречи с разными людьми. Я писал о них в газете, рассказывал об их армейских буднях, отличиях в боевой подготовке, искал и пропагандировал положительный опыт воспитательной работы, укрепления воинской дисциплины.

Запомнилась командировка в штаб общевойскового соединения. Мне, полковнику, было доверено взять интервью у командира этой дивизии. За два дня несколько часов мы провели с ним в беседах и поездках. Это был удивительный человек, настоящий военный интеллигент, имеющий стратегическое мышление. Одним интервью дело не ограничилось, в газете появился ещё и очерк об этом человеке. Кстати, когда я уже уволился из армии, он сделал хорошую военную карьеру, командовал военным округом и стал Главкомом Сухопутных войск.

- Анатолий Васильевич, почему Вы решили работать в пресс-службе прокуратуры Забайкальского края?

- Об этом я раньше никогда и не думал, но тому способствовало стечение обстоятельств. В 2006 году мне предстояло уволиться из Вооружённых Сил и стать военным пенсионером. Годом раньше сменился прокурор Читинской области, который был недоволен состоянием взаимодействия подчинённых ему органов прокуратуры со СМИ. Отделу кадров была поставлена задача подобрать кандидата на вакантную должность госслужащего, связанную с воинским учётом, который бы совмещал её с нештатным взаимодействием со СМИ. Таким кандидатом оказался я. После увольнения из армии, прохождения всех собеседований и необходимых процедур я был принят на работу в прокуратуру Читинской области. Военным пенсионером пробыл недолго.

Со сменой в 2006 году Генерального прокурора РФ во всех прокуратурах субъектов России была введена должность старшего помощника прокурора по взаимодействию со СМИ и общественностью. Я был назначен на неё, затем мне был присвоен классный чин, и через несколько лет я стал старшим советником юстиции.

- Как Вы строите свою работу пресс-секретаря, что входит в круг Ваших обязанностей?

- Фактически, в 2006 году мне пришлось начинать работу на пустом месте, поскольку взаимодействием со СМИ в прокуратуре никто профессионально не занимался. До меня она ограничивалась направлением в редких случаях по факсу в какую-либо газету отчёта о работе, вынесенном приговоре.

При поддержке прокурора Читинской области Владимира Фалилеева ситуация стала кардинально меняться к лучшему. У меня в кабинете появилась выделенная линия Интернета. Создали свой сайт. Специальным Положением были определены моя ответственность, круг моих прав и обязанностей. Главное же заключается в том, чтобы сделать работу органов прокуратуры максимально открытой для населения, с учётом ряда ограничений. Это возможно только во взаимодействии с региональными и местными СМИ.

В прокуратуре в отличие от моей прежней работы в газете уровень «кипучести» порой зашкаливает и стрессов хватает.

- Анатолий Васильевич, безусловно, Вы человек занятой. А когда выдаётся свободное время, как Вы его проводите?

- При всей большой загруженности по работе выкраиваю время для досуга, иначе перестанешь видеть окружающий мир. Прежде всего, стараюсь больше общаться с родными. Когда-то вместе поужинаем, чай попьём, когда-то прогуляемся по городу или совершим вылазку на природу, ближние озера. Это для души.

На втором месте стоят дачные хлопоты.

Периодически совершаем с супругой культпоходы в кино или театр. А порой просто хочется прилечь на диван с книгой. Это помогает привести мысли в порядок.

- Есть ли у Вас любимое хобби?

- Сейчас ярко выраженного хобби нет. Увлечение немецким языком отошло на задний план. Со старшей внучкой стали собирать памятные монеты, и теперь у нас с ней имеется небольшая коллекция, как я шучу, в подарок на приданное.

- И традиционный вопрос: каковы Ваши планы на будущее?

- Ближайшее будущее будет для меня переломным, так как в этом году второй раз буду уходить на пенсию. Первый раз после 36 лет военной службы, на этот раз после 11 лет службы в прокуратуре. Придётся привыкать к новому образу жизни, более размеренному и спокойному, без утренних побудок будильником. На радость себе и семье смогу больше заниматься домашними делами, внучками, грядками на даче, прогулками с псом.

Хочется также побывать в родных местах на Волге, где оста лись родные и школьные друзья, исполнить обещание приехать в гости к разбросанным по России бывшим однокашникам по военному училищу и сослуживцам. Пока только общаюсь с ними в социальных сетях.

Знаю, что журналистика тоже не отпустит меня из своего плена. Буду находить актуальные темы для региональных газет, участвовать в работе местного отделения Союза журналистов России. Есть задумки подготовить сборник пока с рабочим названием «Прокуратура Забайкальского края через призму журналистики», для которого у меня накопилось много материалов.

- Анатолий Васильевич, что бы Вы хотели пожелать коллегам по работе в связи со знаменательным юбилеем -295-летием органов прокуратуры России?

- Это событие - знаменательная веха в истории прокуратуры, и она свидетельствует о том, что прокуратура является значимой составной частью нашего государства. К сожалению, моим коллегам чаще приходится сталкиваться в работе с людской болью и помогать им, побеждать зло и наказывать людей, творящих его. И, к сожалению, редко кто потом, получив помощь, придёт сказать спасибо.

Хочу пожелать всем прокурорским работниками профессиональных успехов на службе Закону, больше выдержки и оптимизма, быть всегда открытыми и доступными для людей, уметь показать разные грани своей работы, в том числе через СМИ.

А ещё желаю им, ветеранам прокуратуры крепкого здоровья, спокойствия и благополучия в семьях! Пусть исполняются все их добрые желания!

- Спасибо.

Надежда Гуменюк. «Эффект» №№1-2 от 11 января

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter