Попасть на Камчатку можно только водным или воздушным путём - сухопутной дороги на полуостров до сих пор нет, и местные называют Камчатку островом, а основную территорию России – материком. От Читы до Петропавловска-Камчатского – чуть больше 3 тысяч километров. От Москвы до той же точки – 6800 километров. Но дорога у читинца занимает больше времени, чем у москвича, которому нужно просто сесть в самолёт и развлечь себя чем-то на 9 часов. Ближайший же к Чите удобный авиарейс вылетает из Хабаровска, от которого нас отделяет 2 дня пути по железной дороге. Железнодорожникам отдельный туристический привет – наш поезд Новокузнецк – Владивосток опоздал на 6(!) часов, едва поспев к регистрации на авиарейс. Однако тот, кто заведует нашей судьбой, сжалился и пропустил нас на полуостров.

Первые две ночи на Камчатке мы провели в самом центре Петропавловска, в «Хостеле 24», проживание в нём уже входило в стоимость похода. Прекрасное, доброжелательное место с уютной кухней, чистыми душевыми, библиотекой и мягкими кроватями за 900 рублей с человека в сутки. Именно здесь мы впервые встретились с организаторами экспедиции. Нашим проводником и гидом стал ведущий специалист природного парка «Вулканы Камчатки», руководитель визит-центра Быстринского природного парка, ботаник Владимир Бурый, помогала ему специалист по сохранению культурного наследия Айва Лаце.

Встретившись с ребятами из Russian Travel Geek (RTG), сдав оставшуюся часть взноса (первую внесли ещё зимой) и справку из поликлиники о пригодности к походу (нужна для МЧС), мы с пристрастием перетрясли свои рюкзаки, оставили в хостеле всё лишнее и дождливым августовским утром сели на автобус, чтобы добраться до Мильково – крупнейшего села Центральной Камчатки. По новой, но местами недоделанной дороге мы проехали 300 километров от юга к центру полуострова, попробовали аномально гигантские пирожки в селе Сокоч (по 90 рублей за штуку), увидели десятки рек, сотню сопок, а в конце концов отобедали в знаменитой мильковской столовке (кафе "Таёжное"), где трапезничают очень многие проезжающие. Цены там немилосердные (тарелка борща почти без мяса – 110 рублей, варёное яйцо под майонезом – 65 рублей, кусочек хлеба - 6 рублей). Дальше – никаких борщей и санфаянса, только дикие места, сублимированное мясо и походы в туалет с фальшфейером. В Мильково мы пересели на полноприводные микроавтобусы и помчались по грунтовке на Кетачанский кордон.

Построенный в 90-х годах Кетачанский кордон сегодня стал важным опорным пунктом для едущих из разных уголков мира волонтёров Быстринского природного парка, учёных и туристов. Кордон - это небольшой, крепкий дом, приземистая банька, две беседки и два
балкá - гостевых домика с двухэтажными нарами, лавками и столами. Приехав на место, мы получили инструкции, фальшфейеры на случай встречи с медведем, а также каждый - свою часть общих продуктов и походного инвентаря. Рацион похода был рассчитан и разделён примерно поровну - каждому около 4,5 килограмма: крупа, шоколад, газ для горелок, котлы, сублиматы и прочее. Следующий день объявлялся разминочным, с радиальным выходом на расположенное неподалёку нерестилище гольца.

Ещё на этапе сборов организаторы твердили, что идти придётся в резиновых сапогах. И верить в это как-то не хотелось. Но уже в первый день нормальной ходьбы все поняли, что без болотников на Камчатке вообще делать нечего. Переходить реку или ручей вброд здесь не ахти какое событие. Разве что в том случае, когда вода в преграждающей путь реке настолько стремительна, что приходится браться за руки и форсировать её скованными одной цепью. Да и на траве воды только чуть-чуть меньше, чем в водоёмах.

Быстро свыкнувшись с ходьбой в болотных сапогах, мы часа за два добрались до нерестилища. В тихом для здешних рек месте стоял неприметный со спины, но яркий брюхом голец, колыхался против течения, кувыркался, пускал солнечных зайчиков. Точное количество стоявшей на нерестилище рыбы оценить невозможно, но место притягательно, а потому волонтёры поставили здесь фотоловушки, фиксирующие и охотника, и медведя.

Встреча с медведем состоялась тут же. Примерно в 150 метрах от нас, на противоположной стороне реки объедалась голубицей и пестовала медвежат медведица - весьма опасный расклад для туристов. Нам повезло - мать не стала идти на конфликт, а просто развернулась и, демонстрируя недовольную спину, скрылась с детьми за увалом.

В первый день мы прошли что-то около 13 километров, примерно столько же бродов, а заодно познакомились с многомиллионной армией немилосердной местной мошкары, раздающей щедрыми авансами красные, чудовищно чешущиеся волдыри. Рассказывают, что местная мошка легко доводит человека без энцефалитки до безумия, но, забегая вперёд, скажу, что в этом смысле нам повезло. Бешеных насекомых после этого вечера нам на пути почти не встречалось.

Собственно поход начался 17 августа, почти через неделю после выезда из Читы. От Кетачанского кордона мы вышли на рудовозную дорогу и понемногу начали набирать высоту. Через 10 километров, у Птичьего ручья, где действительно порхают куропатки, мы свернули в заросли, и местность сразу стала пересечённой до безобразия. Начался труднопроходимый смешанный лес, скорость в отсутствии тропы упала до минимума. Ещё через час мы вырвались из цепляющегося за рюкзаки и куртки леса и увидели озеро с названием Тымкыгытгын (в переводе - «кочкаристое место»). Начиналась тундра. Всего несколько минут назад ты продирался через густой лес, где растут исполинских размеров каменные берёзы и другие деревья-великаны, а теперь вокруг - кедровый стланик, приземистая чукотская ива и ещё несколько видов едва доходящих до щиколотки «деревьев».

Впрочем, и эта картинка ветру быстро надоела. Пока разбивали лагерь у озера Арбунат, небо потемнело, закрылось, и по палаткам загрохотали крупные капли.

Завтракать, собирать рюкзаки и скручивать палатки пришлось под непрестанным дождём - доброе утро, Камчатка! В планах на новый день было продолжить набор высоты, выйти на плато и добраться до озера Кетачан, рядом с которым есть юрта с печкой. Оказывается, вчера мы вышли на одно из оленеводческих пастбищ. Ещё до выхода на плато мы увидели вбитые в землю ежи из кольев и кострище. Как рассказала одна из наших проводников Айва, здесь, на Арбунате, оленеводы были 3 или 4 года назад, поэтому могли появиться в этих местах нынче, но не случилось. Несколько палок и горстка углей - всё, на что может рассчитывать бредущий путешественник, желающий познакомиться с культурой местных оленеводов.

Дорога и дождь. Помните, как в «Форесте Гампе»?

Идти под дождём не так уж плохо, гораздо хуже останавливаться, замирать ненадолго, и потом вновь начинать двигаться, чувствуя, что футболка, дождевик, лямки рюкзака становятся липкими и холодными, как змеиная кожа. В этот день мы окончательно поняли, что болотники - идеальная, единственно возможная в таких условиях обувь. Если на вас две пары носков, включая одни флисовые, если сапоги не жмут и не велики, если не пробиты камнем или сучьями, идти будет сухо, мягко, комфортно, а главное - ручьи, болотца, лужи и реки перестают критично влиять на вашу скорость. Вы стали вездеходом и прёте напрямик.

При непрестанной смене дождя и ветра мы пересекли один крупный ручей, поднялись на настоящее, необъятное одним взором плато, безуспешно попытались почаевать наверху (ветер не позволил зажечь даже горелки) и, наконец, ступили на настоящую оленеводческую тропу - узкий, около 40 сантиметров шириной жёлоб, заглубленный в почву на те же 40 сантиметров. Идти по нему приходится модельной, очень ровной походкой. Фотографий этой части пути, уж простите, нет - фотоаппарат в таких условиях лучше вообще не доставать.

К вечеру пышно-ягодная тундра иссякла, ушла под откос, уступив место новому пейзажу. Горное озеро Кетачан упирается в сыпучие вулканические склоны одним боком и в белёсо-салатовую тундру - другим. Эта тундра нового качества поразила до глубины души. Такой её изображают в школьном учебнике географии, такой она рисуется, когда читаешь книги о северных широтах. Как будто из реальной жизни ты вдруг очутился в какой-то акварельной иллюстрации.

Тундра в своём суровом минимализме великолепна. А главное, минимализм - только видимость, маска. Всматриваясь в детали, начинаешь видеть, что мир тундры так же богат и разнообразен, как мир южных степей или сибирской тайги, только масштабы поменьше и украшения поскромнее.

Этим же вечером кончился дождь, и не сразу, метр за метром, нам вдруг открылся во всей своей силе Ичинский вулкан, огромный и сказочный. Дошедшие до юрты, скинувшие сапоги и мокрую одежду, мы смотрели на укутанную в облака вершину и отливающие бирюзой ледники, забыв обо всём.

А потом была ночь и ветер такой силы, что в палатке шевелились рюкзаки.

Наше новое место стоянки опять напоминало об эвенах. Юрта, построенная в суровой тундре, на излучине лавового потока, стоит здесь с 60-х годов прошлого века. Вокруг - ни единого деревца; стройматериалы и дрова сюда привозили и привозят до сих пор зимой на снегоходах. Оленеводы и путешественники могут рассчитывать на стены, крышу и обложенную камнями печь - большое счастье в столь диких местах.

На следующий день была назначена днёвка. При плохой погоде это было бы сидение в лагере с чаем и разговорами, при хорошей - радиальный поход на возвышающийся рядом вулкан Северный Черпук. Утром погода нам улыбнулась, и мы пошли. Черпук пропустил нас к своему потухшему кратеру, позволил увидеть долину озера и подножие Ичинского во всей их красе и даже без проблем спуститься по сыпучей, шлаковой части своего склона.

А потом опять пошёл дождь. Сверху и снизу, слева и справа, днём, вечером и ночью. Особенно ночью. Программа следующего дня повисла в воздухе и в сумерках ассоциировалась с крышей и печкой юрты, но утром мы обнаружили почти чистое небо и все условия к тому, чтобы идти дальше. Дальше - это на западный берег озера Кетачан, ближе к вершине Два Брата. Из лагеря казалось - рукой подать.

Но то ожидания, а вот реальность. Форсировав озеро, мы начали обходить его по склону прижавшейся к водоёму вершины. И за какой-то час милая прогулка по травке превратилась в опасный и медленный поход по местности, сильно напоминающей Мордор. Те же безжизненные, зачастую шевелящиеся камни, те же чёрные оттенки, то же чувство опасности. Если бы не отдалённые пейзажи и посвистывающие то тут, то там полёвки, было бы совсем печально. Немало рискуя, мы преодолели камни Мордора, а потом, естественно, пошёл дождь. И тут самое время снова поблагодарить высшие силы, позволившие нам беспрепятственно и посуху восходить на вулкан, скакать по огромным валунам или разбивать лагерь. Начнись дождь чуть раньше, и всё было бы во сто крат хуже - со стороны Охотского моря ветер гнал бесконечные стада туч, мегатонны изливающейся на землю воды, наполняющей бесчисленные ручьи и реки.

Утром затянувшийся на 15 часов дождь кончился, погода включила сильный восточный ветер и разогнала тучи куда-то в стороны. Вещи на таком турбо-ветре просохли в считанные минуты, вокруг тоже стало сухо, а значит, можно было двигаться дальше - к далёким блестящим лентами водопадов, к Двум Братьям, где любят гулять горные бараны.

В окружающей глуши вероятность встречи с горным бараном равна вероятности случайно столкнуться на улице большого города со своим одноклассником. То есть увидеть его сложно, но можно. Камчатские снежные бараны - животные крайне осторожные и недоверчивые - надо сказать, неспроста. Запредельный слух и острое обоняние позволяют им обнаружить таких неуклюжих и громких гостей, как мы, настолько заранее, что все местные бараны, я полагаю, хихикая, уходили от нас неспешной походкой. Тем не менее, окружающие склоны были буквально истоптаны десятками копыт - не зря же справочники пишут о любви этих зверей к горно-тундровым высокогорьям, как раз тем, по которым наша группа и скиталась. Будь мы потише и помалочисленнее, возможно, сумели бы увидеть настоящего дикого барана в естественных условиях обитания. Но как можно молчать, когда вокруг такое? Смех, крики, восторги сдерживать было невозможно, да и не особенно хотелось.

Но и эту радиальную вылазку из лагеря нельзя было бы назвать бесполезной. Шаг за шагом, овраг за оврагом, увал за увалом, мы подобрались к новой эффектной вершине по имени Два Брата и её водопадам. А это уже зрелище из тех, от которых на какое-то время теряешь дар речи.

Поход к Двум Братьям занял у нас половину дня. Вторая половина была отдана под возвращение в лагерь, скручивание палаток и переброску через хребет, у подножия которого мы провели предыдущую дождливую ночь. За хребтом оказался новый, теперь уже совершенно лунный пейзаж такого сочетания форм и оттенков, что разум начинал сомневаться в реальности происходящего. Причудливые нагромождения лавовых пород складываются в амфитеатры и лабиринты, невероятные сами по себе, а когда порода окрашивается закатным солнцем в фиолетово-голубые оттенки, картина приобретает сюрреалистическое содержание. Очень здорово похоже на цветной яркий сон.

Единственное, что возвращало к реальности - хлёсткий суровый ветер, орудовавший в долине на пару с диким, намекающим на скорое наступление зимы холодом. Пришлось задействовать практически всю имеющуюся одёжу.

После ночёвки, прошедшей под чутким руководством всё того же холода, мы очень резво позавтракали, наскоро собрались, навьючились и начали спуск к тем местам, откуда пришли - за день нам предстояло сбежать к уже знакомому озеру Арбунат, обойти его и, следуя изгибам большого лавового потока, добраться до места финальной автономной ночёвки на озере Ангре. Термобельё под верхней одеждой, вязаные шапки на головах, перчатки на руках приносили радость первые полчаса пути. С каждой пройденной сотней метров мы спускались всё ближе к уровню моря, солнце становилось всё напористее, и голая высокогорная тундра постепенно стала менять бледно-зелёные лишайники на более пышные и цветистые наряды. Через пару часов тёплые вещи исчезли в жерлах рюкзаков, а участники похода нацепили футболки и шорты. На подходах к Арбунату нас встречали уже знакомые заросли кедрового стланика и голубицы - всё это было гениальной прелюдией к главной удаче предпоследнего «дикого» дня.

Отогреваясь на солнце и подкидывая в рот горсти голубицы, мы почти спустились к долине Арбуната, когда, не веря глазам, увидели брезентовую юрту и вьющуюся к небу струйку дыма. От сопок отлетало эхо звонкого собачьего лая.

- Эвены!

От увиденной картины немного растерялись даже наши проводники - под занавес экспедиции они уже тоже не особенно надеялись на такую встречу.

Дело в том, что эвены со своими стадами кочуют круглый год, постоянно меняя пастбища. На одном месте они стоят всего несколько дней, пока олени не съедят все, что растёт под ногами - тогда стадо перегоняют дальше, а пастбище отдыхает года 3-4. Все камчатские эвены кочуют по территории огромного Быстринского парка - всего насчитывается шесть табунов примерно по тысяче голов в каждом. Юридически оленеводческие хозяйства сегодня входят в общество с ограниченной ответственностью «Оленевод», но это, пожалуй, самое дикое ООО на всей территории страны. Тропы табунов никогда не пересекаются, у каждого из них своя территория, заходить на чужую чревато и попросту опасно. Для приезжающих в Петропавловск туристов есть такой вид экскурсии - поглядеть на эвенов и их оленей. Но, во-первых, такая экскурсия стоит никак не меньше 30 тысяч (в стоимость входит аренда вертолёта - а как иначе?), а во-вторых, она не гарантирует стопроцентной встречи с аборигенами. Да, у каждой бригады оленеводов есть рации, и примерно предполагать, где находится то или иное стадо, можно, но масштабы территорий такие, что знать наверняка место пребывания эвенов просто нереально.

Повезло ли нам? Не то слово! Пока стадо паслось где-то повыше, кочевники угостили нас вяленой олениной. Поверьте, после недельной сублиматно-крупяной диеты это был королевский подарок.

А потом в долину спустилось стадо. Лоснящееся, холёное, буро-коричневое с белыми вкраплениями, шумно дышащее, живое.

Мы смогли подойти поближе, познакомиться с пастухами Виталием и Яковом, понаблюдать за тем, как оленеводы пилят рога, - без этой процедуры олени перекололи бы друг друга ни за что, ни про что.

На этом поход по камчатской тундре отнюдь не закончился. Потом был переход до озера Ангре, во время которого идти приходилось по траве ростом с человека - это особенно дико на фоне того, что ещё утром окружающая растительность не превышала и пяти сантиметров. Были крутые и откровенно опасные прибрежные склоны уходящего из-под ног плитняка, был финальный бросок на кордон, снова под проливным дождём, по хлюпающему, хватающемуся за ноги болоту, баня, сушка всех абсолютно вещей, новые сборы и поездка в штаб-квартиру Быстринского парка в посёлке Эссо. Уместившееся в этом абзаце можно описывать долго и эмоционально, однако остановимся на главном. Самое прекрасное из того, что мы могли увидеть в этом походе, открылось в предпоследний день, и во всей своей мощи. Большего и не нужно.