Он в 1206 году на собрании вождей с экзотическим названием «курултай» тоже в Приононье провозгласил себя всемирным правителем улуса Эке-Монгол.

«Шаман Кокчу, — как бы в продолжение Олега Валерьевича пишет Э. Д. Филлипс, — объявил, что Вечное Синее Небо, Мункэ коко Тэнгри, сделало Чингисхана своим представителем на земле».

По-видимому, у Тэнгри для этого были основания.

Чингисхан был из рода Боржигонов. Где-то тоже в Приононье вдовая незамужняя монголка Алан гоо произвела на свет родоначальника Бодончара от Небесного Владыки.

Данные обстоятельства нашли довольно подробное отражение в «Сокровенном сказании монголов»:

Орхо — это такой фартук, прикрывающий дымовое отверстие в крыше монгольской юрты, и заодно, очевидно, портал между мирами.

А наше Приононье, по всему, — непростое место.

Последующие события в истории человечества определили судьбы многих миллионов людей по всей Азии. И недвусмысленно показали, что шаман Кокчу на курултае ни разу не лукавил.

И мать Бодончара Алан гоо, по-видимому, тоже.

Это всё, однако, вспомнилось мне чуть позднее.

А пока мы ехали из Читы в Нижний Цасучей и среди нас был китайский профессор геологии из Пекина. Старенький такой профессор с тихим голосом и добрыми глазами, который наивно надеялся ископать у нас полезное.

Езда по ровнёхонькой шоссейке располагает к дремоте, но наш проводник и гуру из местных хотел произвести впечатление. То есть настойчиво не молчал, сообщая краеведческие знания, что монголы вообще и местные бурят-монголы в частности верят в существование бесчисленного множества духов.

Каждому природному объекту и явлению соответствует свой дух. Они обитают в земле, воде, в растениях и, понятно, на небе.

Гуру был русским и не дошел пока по трудному пути познания, что главным считается дух Вечного Синего Неба, упоминавшееся выше Мункэ коко Тэнгри. Но по мере приближения к Онону воля Тэнгри определенно проявлялась в видениях нашего собеседника и его словесных камланиях в наш адрес.

«Эти степные места перенаселены духами», — настаивал он, несмотря на отсутствие сопротивления с нашей стороны. И главное, духи за скромные подношения не раз выручали его. Товарно-денежные отношения с потусторонним: он потустороннему мелкую монету и вином побрызгать, оно ему избавление от лихой судьбы.

Пекинец от зевоты чуть челюсть не вывихнул.

Перед самым мостом через Онон гуру вдруг говорит: «Я вам щас такое покажу, вы такого сроду не видали» — и решительно сворачивает влево.

Выбрался я из экипажа и взаправду часа на два забыл обо всем на свете.

Как будто я попал туда, где всегда хотел оказаться.

Бывают места, как загадочное откровение, этот фантастический мир называется урочище Малый Батор.

Потом мне, правда, не хватило воображения с моста через Онон разглядеть в этом месте на левом берегу реки лежащего батора-богатыря. Образное мышление подвело чуток.

Зато, мне кажется, в самом звучании слова «урочище» есть что-то эзотерическое.

На небольшом пространстве посреди холмистой ковыльной степи на склоне сопки над поймой Онона из земных глубин сквозь равнину на поверхность вырвался и замер удивительный ансамбль причудливых скальных массивов, которые правильно, как пишут, называются останцами.

По-моему дилетантскому мнению, это смешное слово «останцы» не совсем подходит. Однако нутром чую, что природе всё равно, как мы, профаны или эксперты, её простодушно называем.

Останцев, одни говорят, десять, другие восемь.

Если так, то это, очевидно, тот самый случай, когда данное число способно безмолвно явить смертным реальность божественного творения.

Мне далеко до Олега Валерьевича Корсуна, и «Алтан тобшо» я не читал.

Но в моём издании «Сокровенного сказания монголов» русским по белому говорится, что жена Есухэй-батора Огэлун разрешилась Чингисом в местности Дэлун болдог, что на Ононе. Дэлун болдог — довольно прозаическое название, в переводе с монгольского — «Холм, похожий на селезёнку.

Младенец сжимал в правой руке сгусток крови. Если и вправду так, то в переплетении мистического и обыденного где-то здесь земная женщина произвела на свет потрясателя вселенной.

На эту тему я поневоле стал рефлексировать, передвигаясь по урочищу со своим стареньким «Олимпусом».

Природа скал, иногда окружённых редкими белоствольными березками, выразительно контрастирует с окружающей стихией степи.

Гениальный стилистический парадокс Творца на площади всего 5 банальных гектаров рядом с рациональным хаосом автотрассы Агинское Нижний Цасучей.

Хозяева здешних мест, буряты, пытались познать эти объекты через их метафорическое название — Тэмэн-шулуун — Камень-верблюд, похожий, понятно, на верблюда, Гэр-шулуун — Камень-юрта, и т. д.

Наш гуру приосанился, подвел нас к главной здешней достопримечательности Тогоон-шулуун Котёл-камню, его ещё называют Чашей Чингисхана.

Будто бы в молодости Чингиcхан, который тогда ещё носил имя Темучжин, скрываясь от своих врагов, не решился спуститься в долину Онона, чтобы напиться.

Однако он нашёл воду в чаше-камне, утолил жажду и был таков.

В местных сёлах и интернете распространен этот сюжет.

А в натуре огромный гранитный овал затейливо возлежит на валунах поменьше. От этого феноменальная природная композиция наполнена внутренним напряжением.

Тогоон-шулуун — признанный объект культа среди бурятского народа, который за столетия научился общаться со своим сверхъестественным, деликатно помещая камушки на поверхность скалы.

Ещё следует три раза обойти её против хода солнца, отчего вокруг Котла-камня протопталась тропинка.

Тем временем у Тогоон-шулуун китайский профессор даже зевать перестал, «научно» объясняя причудливые каменные фигуры процессами выветривания.

С намёком обитателя сверхдержавной Поднебесной на шарлатанство соседних варваров, которых, как известно, следует мирно просвещать.

Типа:

(Попытка очень приблизительной передачи смысла китайского перевода монгольского мистического в псевдореалистическое посредством цитаты русского поэта еврейского происхождения).

Как будто солнце, вода и ветер не могут быть инструментами Творца.

Тем более что наш предполагаемый земляк Чингисхан в своё время завоевал Китай, Пекин звался Хан-Балыком. А китайские инженеры для его внуков Хулагу и Бату-хана окружали частоколом Багдад и Владимир, строили катапульты для свирепого штурма неприступных твердынь.

Поскольку в тот момент мне не было никакого дела до процессов выветривания в строгих логических терминах причинно-следственных связей, в ответ на профессорское гудение я асимметрично поделился с геологом известными историческими сведениями.

В частности, как в 1215 году не склонные к дискуссиям о геоморфизме монголы взяли столицу китайского государства Цзинь город Чжунду. И убили столько его обитателей, что кучи костей и гниющих трупов поражали видавших виды современников.

Профессор насторожился.

«Один из китайских пленников был киданьского царского рода Елюй Чуцай, — продолжал я. — Он так тронул Чингасхана своим бесстрашием и чувством собственного достоинства, что тот назначил его своим советником».

Монгольские военачальники были люди простые и решительные.

Они предлагали перебить все население северного Китая и отдать эти земли под пастбища.

Елюй Чуцай доказал, что благодаря налогам на землю и доходам от торговли можно получить гораздо больше прибыли. Это имело огромное влияние на дальнейшую судьбу Китая и, — кто знает? может, даже сделало возможным рождение пекинского профессора в беспокойном ХХ веке.

Или, как говорит монгольский афоризм, покорить мир, восседая верхом, несложно, тяжело спешиться и управлять им. Но для этого Елюю Чуцаю надо было выжить в устроенной монголами резне.

Тут, очевидно, не обошлось без Мункэ коко Тэнгри, в этом месте взгляд пекинца стал очень подозрительным.

И одно это обстоятельство побуждает меня уважительно относиться к представлениям монголов о природе местных вещей, хотя организатором административной системы Монгольской империи и был китаец.

А то, как показывают события XIII века, разное случается…

По всему чувствовалось, что убедить геолога не удалось. Но лекцию о геоморфизме он прекратил.

Другая легенда считает Малый Батор местом захоронения Чингисхана, могила которого была искусственно скрыта руслом Онона. И мудрые буряты запрещают здесь соблазны что-либо ковырять.

Может, видимые события, тонкий слой уязвимой почвы или ононской воды — лишь лёгкая непрочная ткань, что скрывает покоящиеся где-то тут загадочные силы, которым подчинена реальность чахлого ковыля и баллистических ракет средней дальности.

После поразительных побед Чингисхана Мункэ коко Тэнгри, по-видимому, лишило историю монголов прежнего импульса. Своим преемником Чингисхан назначил Угэдэя. А того постиг недуг злосчастный, бухал он по-чёрному (не пейте, мужики, не надо).

Наиболее известной кампанией в период его правления было вторжение на Русь, предпринятое Субудэем, соратником Чингисхана в интересах его внука Бату (Батыя).

Субудэй дошёл бы и до Атлантики, но Угэдэй в декабре 1241 года возьми да и помри.

«Сокровенное сказание монголов» от его имени описывает причины его преждевременного ухода:

Согласно установленному обычаю, Бату после кончины Угэдэя должен был присутствовать на выборах нового великого хана. И он нехотя двинулся восвояси.

Выходит, Угэдэй пил достаточно много, чтобы его смерть спасла Западную Европу от нашествия. Но все-таки недостаточно для того, чтобы помереть до нашествия на Русь.

Непостижимое Мункэ коко Тэнгри, подумал я, глядя в видоискатель.

День был пасмурный, свет тусклый, рассеянный, почти не давал теней. Оттого фото вышли невыразительными, плосковатыми. Зато кузнечики, обычно наполняющие поднебесье своим земным стрекотом, терпеливо молчали.

И в оглушительной тишине агинского саспенса едва-едва, но явственно различалось непосредственное присутствие непостижимого и опасность близости к нему.

Поэтому в живой и спорной современности не надо, думаю, тут досаждать Мункэ коко Тэнгри.

Пусть здесь дальше будет государственный памятник природы.

Здесь, где ленивое дуновение степного ветерка как воздушный поцелуй абсолютного, случайное и равнодушное прикосновение высших сил, которые не вступают в отношения обмена.

Китаец в Цасучее ни о чем тогда не договорился, но, видно, не за тем мы туда ездили.