В январе 2019 года я увидела пост в социальных сетях путешественника из Читы Кирилла Чеузова. Он объездил 32 страны мира, а в этот раз собирал желающих побывать в Чарской пустыне – труднодоступном и завораживающем месте на севере Забайкалья. Объявленная сложность – 5 из 10. Экспедицию запланировали на август – наиболее комфортное по погоде время, когда ночи не слишком холодные, а мошки ещё позволяют донести до рта ложку с кашей.

Раньше я бывала только в простых походах-однодневках да шашлычных выездах за город. Необычные песчаные фотографии, чувство стыда за плохое знание родного края и жажда приключений стали главными причинами моего решения – еду! Путешествие относительно сложное не только для самих участников, но и для организаторов, поэтому подготовка началась по весне. Я постепенно покупала необходимое снаряжение, оплачивала билеты, читала прошлогодние отзывы.

Те, кто выезжал из Читы, на рассвете 1 августа встретились на вокзале «под часами». Предстояло доехать до посёлка Новая Чара с пересадкой в Тынде Амурской области. Ребята из Москвы, Сочи и Красноярска добирались своими железнодорожными тропами. Ночью 3 августа мы прибыли в посёлок и все вместе забрались в кузов «Урала», чтобы помчать на базу Поисково-спасательной службы Забайкальского края. Там пятичасовой сон, регистрация, распределение продуктов – а утром снова в путь.

Заброска на автомобиле длилась более 3 часов. Первое знакомство с группой, неловкие шутки, болтанка на рельефе. Меня подташнивало. Когда водитель сообщил, что дальше придётся идти самостоятельно, вроде как пришла радостная новость. Но я готова была трястись в машине ещё хоть полдня, лишь бы не видеть свой 100-литровый рюкзак весом около 15 килограммов. Вышли, напшикались репеллентом. В этих накомарниках мы похожи на пасечников.

Самостоятельно надевать рюкзаки было сложно, поэтому о помощи просили друг друга. На первой дистанции, которая длилась 20 минут, я просто не верила, что действительно смогу пронести его несколько часов. В плечи словно воткнули иглы. Я занимаюсь фитнесом 3 года, но на способность проходить большие расстояния с грузом за спиной это не особо влияет. Палки выручали на каждом шагу. Я согнулась пополам как глубокий старик, пытаясь распределить нагрузку по всей спине.

Во главе группы шёл Кирилл Чеузов. Мне казалось, не шёл даже, а бежал как от медведя. Позже поняла: я сама долгоход. Старалась идти в первой пятёрке, потому что быть среди замыкающих психологически сложнее. «Всё, мы на месте», – сказал Кирилл часа через 3. Я скинула гору с плеч и побежала к реке с бутыльком шампуня. Первый раз в жизни помыла голову в ледяной реке. Ноги в воде +8 градусов сразу сводил спазм. Маленькие рыбки сновали из стороны в сторону, словно подбадривая.

Самым трудным днём активной части маршрута для меня оказался второй. Мы встали в 7 утра, а в 9 выдвинулись в сторону базы. Девушка из Санкт-Петербурга Вера Рулевская сочувственно сказала: «Наташ, так и спину можно угробить». Она помогла мне затянуть рюкзак на поясе, чтобы снять нагрузку с плеч. Действительно стало намного легче идти. Короткие привалы становились самым долгожданным временем, постоянно хотелось пить. Ближе к 5 вечера Кирилл задумчиво произнёс: «Хорошо идём, а теперь ещё столько же». В смысле, блин!?

Была у нашего проводника такая фишка: готовить к худшему, чтобы не расслаблялись. Предположим, осталось всего ничего, полчасика ходу. Но он говорил, мол, только половину прошли. На каждого человека такой приём влияет по-разному. Кто-то лучше идёт, если его немного обмануть. А другому было бы проще с правдой. В общем, в районе 5 вечера наша группа добралась до открытой поляны на берегу Среднего Сакукана. Здесь мы разбили лагерь и начали на костре сушить вещи, промокшие под дождём.

Забегая вперёд скажу, что дождик был только в первые 2 суток. Впоследствии нас радовала солнечная и тёплая погода. Хотя отсутствие дождей стало причиной серийной отмены рейсов авиакомпании «Ангара», из-за чего один участник вообще не смог присоединиться к экспедиции, а другой прибыл с опозданием. В ближайшие 4 дня мы увидим красоту, масштабность и великолепие национального парка «Кодар» через так называемые радиалки – однодневные походы по окрестностям без рюкзаков.

Алексей Чепига путешествует вместе со своей девушкой Светой Гек. Он посетил почти все регионы России: осталась Чукотка, Магадан и два Алтая. Говорит, от национального парка «Кодар» ожидал примерно того, что впоследствии увидел вживую. Но личные переживания всегда более ценны, чем чьи-то снимки и рассказы. У Лёши химическое образование и рациональный склад ума. Он обращает внимание на то, что остальные и вовсе не замечают:

«В июле мы со Светой были в Йосэмити. Это национальный парк в Калифорнии. Многое здесь выглядит примерно как там. Очень круто и красиво, но всё накладывается на транспортную доступность. В походах я обращаю внимание на растения, на лишайники. Интересно наблюдать, как меняются природные зоны при повышении уровня высоты. К примеру, я отдельно фотографировал ракурсы в формате «Первое дерево», где в правой части кадра есть деревья, а в левой – нету».

После 3 радиальных походов была днёвка – выходной на базе. Можно заняться йогой, выспаться, собрать кружечку голубики, искупаться и постирать. Мы даже отвыкли проводить время настолько лениво. Хотелось схватить палки и снова куда-то идти. Я сидела на берегу, обмотав колено эластичным суппортом. Накануне на спуске суставная связка дала сбой, поэтому передышка в ходьбе пришлась весьма кстати. Завтра предстоит долгий путь в сторону Чарской пустыни.

Шестой день экспедиции начался с раннего подъёма. Мы двинулись к пескам. Сперва я брела предпоследняя, перед замыкающим. Потом словно ужаленная помчалась в первой тройке. Ближе к 5 часам сухая дистанция закончилась. «А теперь серия бродов», – сказал Илья Измайлов. Многие надели кроссовки, которые не жаль намочить. Я влетела в резиновые тапки. Можно считать это решение ошибкой. Да, брести было легко, но агрессивные мошки облепляли ноги при каждом выходе из воды.

Когда серия бродов закончилась, мы расположились на ночлег. Донимали мошки и жуки-стригуны, которые то и дело цеплялись к одежде. Это ещё не пустыня, хотя основное расстояние позади. Впервые за последнюю неделю появилась мобильная связь. Я написала близким пару смс-сообщений, поела костровой каши и легла спать. Утром мы сложили палатки и отправились туда, куда больше всего хотели попасть. Илья экономил привалы, поэтому группа добралась до песков довольно рано – к 2 часам дня.

Чарская пустыня не похожа на пляж. Это громадная насыпь, на которую ещё надо взобраться. Размеры песчаного массива примерно 5 на 10 километров. Барханные цепи достигают 25 метров в высоту и окружены горным хребтом. Растёт сосна, лиственница, кедровый стланик. Есть два небольших озера. Одно называется Алёнушка, возле него мы разбили лагерь. Другое – почище и подальше – Таёжное. Как писал забайкальский путешественник Александр Леснянский, «для полного сходства с пустынями Средней Азии здесь не хватает верблюдов и скорпионов».

Согласно «Энциклопедии Забайкалья», в 2002 году экспедиция Центра по сохранению историко-культурного наследия Читинской области провела подъёмные сборы и открыла древние стоянки человека. Учёные нашли нуклеусы (осколки камня), отщепы, ножевидные пластины и скребки, датированные неолитом — ранней бронзой. Там же отмечено, что несмотря на активное перевеивание песков, перемещения всего массива не происходит, так как нет преобладания одного направления ветра.

Несовместимые ландшафты – то, что особенно восхищает туристов. Только нам не удалось на фоне песков увидеть горы. Дым от пожаров скрыл желанный пейзаж. К сожалению, фотосессия, которую я так тщательно планировала, не удалась. В любом случае гряды дюн оставят экзотические воспоминания. Леснянский прав: тут нет ощущения одиночества, которое обычно свойственно пустыням. Болота, ручьи, зелень и песок – забайкальская природа грамотно скомпоновала несовместимое.

Утром девятого дня я проснулась с распухшими от укусов ногами. Стопы покраснели и надулись, как будто собирались лопнуть. Таблетки от аллергии не помогли. Я села на берегу Алёнушки, а стопы опустила в воду. Какой-то мужчина, приехавший из Чары на вездеходе, вдруг подошёл ко мне и спросил, что случилось. Так мы познакомились с дядей Витей. Точнее, с Виктором Анатольевичем Лаулисиже, сотрудником национального парка. Он строго сказал: «Вечером поедешь со мной в больницу» и заставил сделать солевой компресс.

Ближе к 6 часам я и Саша Нагаева, которую тоже хорошенько покусала мошка, отправились в Каларскую районную больницу. Нас посадили в гусеничный транспортёр-тягач на шести опорных колёсах. В кузове было пыльно и темно. Атмосфера как у деда в гараже. Спустя 15 минут езды с гусеницы слетела цепь. Виктор Анатольевич с мужиками взялись чинить технику, в итоге одно колесо пришлось снять вовсе. Через час мы с Сашей уже сидели напротив дежурного врача, который готовил для каждой по 2 укола.

На «скорой» нас увезли на ночлег в Поисково-спасательную службу. Спустя несколько часов после уколов я почувствовала, как отёчность уходит, а стопы сдуваются словно воздушный шар. Они всё ещё жутко чесались, но уже легко влезали в трекинговые ботинки. Удивительно, на ногах почти не было мозолей. Я мысленно благодарила дядю Витю за то, что вовремя забил тревогу. Он в клетчатой рубашке на фото ниже приехал вместе с руководителем нацпарка на интервью.

Национальный парк «Кодар» создан постановлением правительства Забайкальского края в феврале 2018 года, хотя здешняя природа привлекает сюда туристов аж с 50-х годов прошлого века. Это подтверждают записки, найденные в горах современными альпинистами. Площадь парка – 491 тысяча гектаров. Он протянут с севера на юг более чем на 100 километров. Новый статус позволил сотрудникам получить финансирование из федерального бюджета. На выделенные средства закупили фотоаппараты, GPS-навигаторы, бинокли, приборы ночного видения, фотоловушки, палатки, пилы, кусторез и другие инструменты.

Самая большая проблема – это вездеходный транспорт. В распоряжении нацпарка есть снегоход для зимних рейдов, автомобили УАЗ Патриот и «буханка». Требуется моторная лодка, а ещё вездеход или болотоход. Также необходимо поставить площади на кадастровый учёт, то есть перевести земли из собственности лесного фонда в особо охраняемую природную территорию. Нужно обозначить границы в определённых местах, провести лесоустроительные работы. Когда Министерство природных ресурсов и экологии России выделит деньги, начнётся межевание земель.

Национальный парк «Кодар» граничит с Витимским заповедником Иркутской области. Чтобы сохранить природные комплексы и животный мир, регионы планируют объединить усилия. Подтвердить или опровергнуть факты о местах обитания животных помогают фотоловушки. Сейчас в горах Кодара живёт краснокнижный снежный баран, черношапочный сурок, росомаха, изюбрь, лось. По слухам, здесь видели снежного барса. И, конечно, водятся медведи, которыми чаще всего пугают друг друга туристы. Заместитель директора Сохондинского заповедника по вопросам национального парка «Кодар» Андрей Николаевич Давыдов поделился парочкой косолапых историй.

«За последние 10 лет было только одно нападение медведя на человека. Опытный геолог из села Чара пошёл за голубикой и взял с собой собаку. Конфликт произошёл между собакой и медведем, а под раздачу попал мужчина. Медведь его поранил и листвой завалил. Другой человек на следующий день поехал туда за ягодой, увидел его. Геолог остался жив, всё хорошо. А буквально месяц назад туристы видели медведя очень большого размера. Из кустов вылез, морду свою показал. Женщины в писк-визг-крик. Он посмотрел, оценил обстановку, развернулся и ушёл», – предупреждает Андрей Николаевич.

Раньше туристов на этой территории не отслеживали. За первые 7 месяцев 2019 года в реестре зарегистрировали более 300 человек. Цифра неточная, потому что многие путешественники просто не знают о регистрации или игнорируют её. Давыдов рекомендует отмечаться либо в Поисково-спасательной службе региона, либо через сотрудников нацпарка. От неприятностей не застрахован никто, даже опытные ходоки. У нацпарка в пользовании есть спутниковый телефон. Правда, пока только один. В дальнейшем планируется приобрести несколько трубок, чтобы туристы могли брать их в аренду и отзваниваться, если что-то пошло не так.

«Мы регулярно проводим рейды, контролируем территорию – кто, что, куда и зачем. Проверяем на предмет браконьерства. Людей с оружием предупреждаем, что охота запрещена. Работаем с теми, кто оставляет мусор. Если вы на какой-то технике приехали, и после вас банки-мешочки остались, возьмите и заберите. Я ещё понимаю, когда в горы ушли далеко и съели банку сгущёнки. Её даже пустую тяжело увозить. У нас принято так: что сжигается – сжигаете. А металлические банки кладёте на камень, топориком или другим камнем сплющиваете после отжига в костре и оставляете. Мы проезжаем с мешком, собираем и увозим их на свалку», – рассказывает Давыдов.

В последний день экспедиции на базу Поисково-спасательной службы в село Чара приехали все остальные. Играли в теннис, учились боксировать, пересматривали фотографии, съездили в баню. Поход закончился, а осознанные впечатления только начали по-настоящему формироваться. Хочу ли я приехать сюда снова? Сложно ответить. Как минимум, один раз тут точно стоит побывать. А дальше – как сердце подскажет.

Хочется домой, вот только самолёт авиакомпании «Ангара» из-за пожаров не летал целую неделю. Нужен дождь, которого в Чаре очень ждут. Наверное, мы слишком везучие, потому что утром 13 августа по крышам застучали капли. Да, за пару часов до вылета небо прояснилось, а диспетчер сообщил, что с рейсом всё в порядке. Мы собрали рюкзаки и отправились в путь. Я впервые в жизни увидела деревянный аэропорт. И авиабилет, заполненный от руки.

В переводе с эвенкийского Кодар означает «стена». Её невозможно сломать, разбить, разобрать по кирпичикам. Зато можно пройти сквозь неё без всякой магии. Я буду скучать по травяному чаю и супу с сайрой, переправам через реку и промокшим ботинкам, слезам от усталости и смеху от счастья. Мы больше не услышим, как инструктор кричит: «Натропились!» и вряд ли пойдём по нужде «на яму». Но наверняка вспомним этот поход, лёжа где-нибудь на тёплом тайском пляже.

«В городе куча амбиций, жизнь начинает ускоряться. Надо одно сделать, надо другое сделать. Набрать лайки, популярность. Здесь мы были как племя дикарей, и мне нравится племенная жизнь. Когда часто в такие походы ходишь, ум понимает, что природа и мир безопасны. Мы смотрим фильмы и новости. Где-то напали медведи, где-то сгорели, где-то упали. Это единичные случаи на самом деле», – с умиротворением в душе говорит Кирилл Чеузов.

Когда я вернулась домой, сразу побежала в кондитерский за тортом. Случайно увидела на прилавке бисквитный «Кодар» с добавлением грецкого ореха, пропитанный сливочно-сметанным кремом и украшенный шоколадной глазурью. Купила, конечно же. Попробовала и подумала: враньё! Настоящий Кодар не такой сладкий, зато гораздо красивее. И, кстати, полезнее для фигуры. А вообще, не хочу торт. Хочу гречневую кашу из котелка. Двойную порцию, пожалуйста.

Фото: Людмила Кириллова, Андрей Фадеев, Светлана Гек, Илья Измайлов, Татьяна Юдина, Кирилл Чеузов, Алексей Забелин, Иван Лосев, Ирина Карасёва, Анатолий Марасанов, Вера Рулевская, Наталья Аршинская.