В данном случае, что роль, что место реализуются через внешнюю торговлю и инвестиции. О первом можно судить по таможенной статистике. Данных за 9 месяцев ещё нет, а общие итоги внешней торговли в январе-июне (в первом полугодии, см. таблицу 1), говорят нам следующее.

Внешнеторговый оборот Забайкальского края (экспорт + импорт) растёт из года в год, и это, думаю, в целом хорошо. Достигнутое в отчётный период значение - максимальное за период 6-летних наблюдений.

Это существенно больше, чем у соседних регионов – Республики Бурятия и Амурской области. В общем объёме Дальневосточного федерального округа наша торговля составляет 4,1%. Не ахти, конечно. Но, если принять во внимание, что в аналогичный период прошлого года могучий наш край во внешней торговле ДФО занял целых 1,9%, то, можно сказать, взлетаем как ракета.

Много это, или мало? Давайте поразмышляем.

Для непрофессионального сравнения, консолидированный бюджет края на 1 июля 2020 года был исполнен по доходам в сумме 38,1 миллиарда рублей. В это же время объём отгруженных товаров собственного производства, выполненных работ и услуг собственными силами – один из основных интегральных показателей хозяйственного развития – составил 96,2 миллиарда рублей. Внешняя наша торговля, таким образом, составляет от этой величины добрые 41,3%.

Реализация продукции, платёжеспособный спрос на внешних рынках - именно они раскручивают производство, которое даёт рабочие места и налоги.

Забайкалье в первом полугодии текущего года торговало с 40 странами. При этом доля всего одной страны – Китайской Народной Республики постоянно растёт, приняв в этом году максимальное значение – 94%. Китай – это почти вся внешняя торговля Забайкальского края. Остальные 39 стран, соответственно, – 6%.

Иногда приходится слышать, что такая страновая структура естественна для транспортно-географического положения Забайкальского края. С этим можно, думаю, согласиться, отдавая должное графу Фёдору Алексеевичу Головину, отстоявшему в 1689 году в тяжёлом споре с китайцами границу по Аргуни, а не по Шилке. И Николаю Александровичу Романову, который в начале прошлого ХХ века навеки и прочно привязал Забайкалье к Китаю, построив в 1903 году Китайско-Восточную железную дорогу из Читы во Владивосток по территории соседней Маньчжурии.

За последнее Сергей Юльевич Витте, пишут, даже пообещал китайскому канцлеру Ли Хунчжану взятку в 3 миллиона рублей. По завершении строительства Ли Хунчжан получил только один миллион. Зато с тех самых пор «Паровоз в дыму по пояс бьёт копытом на пути»: вези в этот Китай, чего хочешь.

Точнее, чего купят.

Романову в Чите даже поставили памятник. За Фёдора Алексеевича, который до сих пор без памятника, правда, немного обидно. Однако в развитие царского тренда давайте и мы назовём неприлично большую долю Китая во внешней торговле Забайкальского края именем царя Николая II. Ведь заслужил, ваше величество, мы же за это ещё и миллиончик приплатили.

Но больше такое, думаю, не повторится. В прошлом году зарубили строительство трансграничного моста через Амур в районе села Покровка Могочинского района. Оплатить проектирование и строительство моста, автомобильной дороги к нему и пункта пропуска коварно предлагала «Хэйлунцзянская международная инвестиционная компания по освоению ресурсов "Синбан"». Инвестиции в инфраструктуру оценивались в 12 миллиардов рублей.

Не вышло.

Против этой идеи высказался российский гринписец (ударение на второй слог, а не третий) некто Алексей Ярошенко. Он раскрыл нам глаза.

То есть Транссибирской железной дороги и автодороги Чита - Хабаровск. Поэтому пусть китайцы не радуются своей непристойно большой доле в нашей внешней торговле. Крантик-то у нас остался.

Вообще, с крантиками у нас всё, думаю, в ажуре. Тут как-то звал меня первый губернатор Забайкальского края Равиль Фаритович Гениатулин к себе на радио "Маяк" поговорить. Заниматься самоцитированием нехорошо, но я ему прямо в глаза без обиняков сказал:

При этом ни в Олочах (на фото выше), ни в Староцурухайтуе (на фото ниже) пункты пропуска не реконструировали. Мосты есть, а возить по ним почти ничего нельзя.

Но русская история это Равилю Фаритовичу простит, считаю. Потому что в смысле трансграничных мостов как таковых против него любой губер во всей четырёхвековой истории нашей заклятой дружбы с Китаем - так. Даже слова доброго не сразу подберёшь.

Ну, кроме одного. Вы, дорогие читатели, догадались кого? Ну, что же вы?

Нет, неправильно, не его.

Кроме одного Муравьёва Николая Николаевича. Тоже, кстати, графа и тоже с памятником в Чите. Ему в прошлом году 210 лет стукануло, но у нас другие заботы были. Но это ничего, мосты, спасибо Равилю Фаритовичу, стоят, и до реконструкции пунктов пропуска стратегическое партнёрство России и Китая как-нибудь доберётся.

Потому что крантик-то у нас.

И с этим придётся как-то жить. Чем мы, собственно, и занимаемся.

Помню, в недавней прошлой жизни наша торговля с Китаем носила вполне колониальный характер. Мы обменивали брёвна на еду. Поэтому начнём с брёвен, то есть экспорта.

Факт остаётся фактом: лес у нас перезрелый, лесосечный фонд ежегодно под 10 миллионов кубов, это каждый трезвый лесник скажет. Попытка заменить экспорт круглого леса из брёвен квадратным лесом из пиломатериалов привела к исчезновению лесного экспорта. А вместе с ним, по-видимому, и лесной отрасли.

Мой дядя Володя Тарасов всю жизнь водил в Улётовском районе лесовоз, чем и кормил свою большую семью. Сейчас, думаю, здесь в слове гринписец можно уже спокойно сделать ударение и на третьем слоге. В регионе, где строят мосты без пунктов пропуска и целлюлозные комбинаты в приграничье без мостов, главное, - крантик из рук не выпускать.

С лесом тоже всё будет замечтательно, но об этом как-нибудь позже.

То, есть почти весь объём, - там кроме упомянутого квадратного лесочка ещё приблудилось маленько угля. Но и то, и другое в понижательном тренде.

Сравнительные данные по номенклатуре экспорта за этот и прошлый годы мы свели в таблицу из которой видно: кроме очень полезных для Китая ископаемых всё в негативной динамике. Мало-мало возят ещё злаки.

Я специально выписал, как там с мукой, маслом и кондитеркой, которые энтузиасты до пандемического закрытия границы вывозили через Приграничный торговый комплекс «Маньчжурия». Какие-то незначительные объёмы есть, потенциал сохраняется. К 2022 году, Бог даст, одолеем заразу, повезём эти позиции дальше. Они пусть и не местного производства, но для забайкальской торговли и российской экономики имеют известное значение.

Особая статья - рапс. Рапса в 2018 году (вы помните, что мы всё время в аналогичных периодах января-июня?) экспортировали на 1,94 миллиона долларов США. В следующем 2019 году уже на 2,54 миллиона долларов. Энтузиаст экспорта рапса Валерий Константинович Нагель тогда вознамерился было заработать на IPO 100 миллионов долларов. А потом, как часто бывает, что-то пошло не так, погоды подкачали. И экспорт рапса сошёл практически на нет, это ж вам не медный концентрат концентрировать.

Думаю, тем не менее, это трудности роста. В.К. Нагель - человек волевой и блестящий организатор. Нам бы к забайкальским нашим призывникам Чуркиным ещё хоть с полдесятка таких Нагелей. Или хотя бы одного этого, но чтобы побольше. Чтобы к 2028 году, как пишут, на 250 тысячах гектаров местных чернозёмов заколосились удои.

Главным образом это произошло, по-видимому, за счёт головокружительного (в три с лишним раза!) роста вывоза медного концентрата (ООО «ГРК Быстринское»), а также опережающих темпов экспорта свинцового и цинкового концентрактов (ООО «Байкалруд», ОАО «Ново-Широкинский рудник»).

И это, как вы понимаете, не предел. За ООО «ГРК Быстринское» мы все спокойны. Дочка «Среднеазиатской серебряной полиметаллической группы "Лимитед" (КНР)» - ООО «Байкалруд», - ведущая разработку Нойон-Тологойского месторождения в Забайкальском крае, рассчитывает выйти на полную проектную мощность в 3 миллиона тонн руды к 2025 году.

Учитывая, что балансовые запасы месторождения составляют 9 миллионов тонн руды, а эксплуатационные и того 7,3 миллиона тонн, то я как конченный дилетант даже не знаю, как долго и продлится это экспортное торжество. Уверен, что те умные эксперты, которые записывали ООО «Байкалруд» в резиденты территории опережающего развития «Забайкалье», знали, что делали.

Но по мне, так лучше бы рапс сеяли. Он, конечно, не всегда урожай даёт, зато его потом опять посеять и собрать можно. А свинец и цинк не посеешь, только хвосты обогатительного производства пожнёшь. Но это к слову.

Импорт сокращается.

И с этим надо как-то жить. Чем мы, собственно, и занимаемся.

В структуре импорта тоже происходят прямо тектонические сдвиги. На протяжении последних 6 лет в 2015-2020 годы сократилась доля овощей. Импорт овощей - вещь таинственная.

С одной стороны, мы никогда не съедали всех овощей, которые импортировали, поскольку львиная их часть всегда шла транзитом в другие регионы нашей необъятной страны вечнозелёных помидоров. Просто в Чите импортёрам овощей и фруктов удобнее растаможиваться. Поэтому формальные объёмы импорта были и остаются пока ого-го.

Как бы то ни было, всего за 6 лет объём импорта сократился на более чем 50 миллионов долларов. Мало того, доля овощей сократилась в три раза с 46,1 до 18,1%. Надеюсь, за счёт роста собственного производства в Абагайтуе, но не уверен. В январе будем делать обзор за год, я уточню.

Доля фруктов сократилась ещё значительнее - почти в пять раз. Ярким проявлением стратегического партнёрства двух стран стали ограничения на ввоз в Россию семечковых и косточковых культур из Китая с 10 августа прошлого года. Косточковые - это сливы, нектарины, абрикосы, персики, алыча, вишня и черешня, семечковые - яблоки, груши и айва. Вот уже больше года живём мы без китайского сорта яблок «Гогуан». Кисло-сладкие такие, зелёненькие.

И ничего, ещё поживём. «Гогуан» в переводе с китайского - «Свет отчизны». Как можно в России кушать китайские яблоки «Свет отчизны»? Какой такой отчизны? Непатриотично это. Хотя я уверен в перспективах стратегического партнёрства с Китаем, главное, чтобы на Нойон-Тологое балансовых запасов хватило. Дабы свинцовый и цинковый концентрат мог бесперебойно поставляться в китайский город Аргунь на местный горно-обогатительный комбинат для последующего передела. Для поставок, слышно, задействуется и не реконструированный автомобильный пункт пропуска Олочи.

А без света ихней отчизны как-нибудь перебьёмся.

Другим обстоятельством, которое не может не привлечь нашего внимания, является стабильно высокая доля в импорте из КНР инвестиционных товаров – стройматериалов и машин. То есть, на первый взгляд, мы не столько меньше едим, сколько меньше проедаем. Тоже думаю вернуться к этому в годовом обзоре, обсудить это поподробнее.

Регион, так получилось, сам по себе не является субъектом российско-китайских отношений. Те не менее, учитывая данные обстоятельства, российско-китайские связи слишком важны, чтобы на них не обращать внимания, и от них слишком многое сейчас зависит, чтобы их неправильно истолковывать.