Человек дела:
женщина-реаниматолог
Людмила Нартова — врач-реаниматолог Краевой клинической инфекционной больницы
В реаниматологии мало женщин-врачей — это тяжелая работа. Пациенты попадают в отделение на грани жизни и смерти. Людмила Нартова была готова к такой нагрузке еще со времен учебы в медакадемии, но всё равно продолжает пропускать через себя истории пациентов.
Глава отделения — в 26 лет
Людмила возглавляет отделение реанимации. У нее в подчинении находятся 14 врачей, многие из которых почти вдвое старше Нартовой
Сейчас Люде 29. Она уже три года возглавляет отделение реанимации краевой инфекционной больницы — это самое большое отделение в регионе и единственная смешанная реанимация, где находятся пациенты любого возраста: от младенцев до стариков.
На экранах в ординаторской за малышами и взрослыми можно наблюдать через камеры. Примерно каждые 20–30 минут в отделение звонят родственники больных — иногда им приходится сообщать тяжелые новости.
На экранах в ординаторской за малышами и взрослыми можно наблюдать через камеры. Примерно каждые 20–30 минут в отделение звонят родственники больных — иногда им приходится сообщать тяжелые новости.
Еще нужно следить за каждым из пациентов, брать на себя ответственность за их жизнь. Для этого, кажется, недостаточно быть только хорошим врачом, важно быть кем-то большим: тем, у кого хватит духа вынести такой труд.
Главный врач больницы Сергей Лукьянов бережет Людмилу Сергеевну и считает, что возглавлять такое отделение способен только по-настоящему эмпатичный человек, который не очерствеет за годы работы.
Нартова такая, говорит он, но это дается девушке не без труда — много раз она была на грани увольнения и один раз даже ушла, но через пару месяцев вернулась, потому что из реаниматологии, по мнению самой Людмилы, уходить можно только в новую профессию.
Главный врач больницы Сергей Лукьянов бережет Людмилу Сергеевну и считает, что возглавлять такое отделение способен только по-настоящему эмпатичный человек, который не очерствеет за годы работы.
Нартова такая, говорит он, но это дается девушке не без труда — много раз она была на грани увольнения и один раз даже ушла, но через пару месяцев вернулась, потому что из реаниматологии, по мнению самой Людмилы, уходить можно только в новую профессию.
У Люды есть запасной вариант — это юриспруденция. Она пошла учиться на юриста сразу, как окончила ординатуру. Защищать врачей сегодня некому — медицинских юристов в крае практически нет.
Реаниматология — не для женщин?
Когда Людмила Нартова возглавила отделение реаниматологии, то почти год доказывала врачам-мужчинам, что стоит того, чтобы быть их руководителем. Часть врачей уже сменилась, но по-прежнему под руководством Людмилы Сергеевны — одни мужчины, потому что работа реаниматолога действительно непростая: помимо эмоциональной нагрузки, она требует физической силы (реаниматологи часто поднимают, переворачивают пациентов и помогают ухаживать за ними) и стойкости — иначе постоянное давление следственных органов и страдающих родственников на грани нервного срыва может свести с ума.
«Всегда считалось, что это мужская профессия. У нас даже заведующий кафедрой говорил, что девушкам там не место. В моем выпуске из 25 человек было 7 девушек. Девушки окончили все, мужчины — не все.
Я понимала, куда иду. У меня не было розовых очков, я представляла, какая работа. Но не понимала, какую зарплату буду получать. Когда ты, будучи сертифицированным врачом, несешь полную ответственность за всё — это другое. И когда ты получаешь свою первую зарплату, то впадаешь в ступор и спустя несколько месяцев понимаешь, что тебе не хватает. Начинаешь больше работать. Но никто из тех, кто стал реаниматологом, не ушел из профессии — работают больше, ищут новые условия, меняют место. Никто не ушел».
Я понимала, куда иду. У меня не было розовых очков, я представляла, какая работа. Но не понимала, какую зарплату буду получать. Когда ты, будучи сертифицированным врачом, несешь полную ответственность за всё — это другое. И когда ты получаешь свою первую зарплату, то впадаешь в ступор и спустя несколько месяцев понимаешь, что тебе не хватает. Начинаешь больше работать. Но никто из тех, кто стал реаниматологом, не ушел из профессии — работают больше, ищут новые условия, меняют место. Никто не ушел».
«Хочется совместить юриспруденцию и медицину — создать комитет по защите медицинских работников, куда люди смогут прийти за помощью или консультацией»
Уголовное преследование врачей
Людмила Нартова рассказывает, что врачи постоянно находятся под давлением следствия из-за обвинений родственников — в том числе из-за COVID
«Многие до сих пор не верят в коронавирус, кто-то не прививался или поздно обращался; некоторые пациенты не могли оказать себе помощь, но родственники не верили в существование коронавируса и не спешили с тем, чтобы их доставить куда-то. А потом, когда человек погибает, начинают обвинять в этом медиков.
Ценность врача зависит от [людей]. Возможно, [так произошло], когда медицинскую помощь приравняли к услуге, и отношение у людей стало соответствующее. Если сравнивать с другими странами, там медицинская помощь в большей степени платная, а у нас бесплатная — [поэтому] люди потребительски относятся. Еще, наверное, они не ценят собственное здоровье и [потому] не ценят врачей».
Людмила говорит, что врачам нужно учиться себя защищать: когда в отделения звонят с угрозами или оскорбляют, медики чаще всего терпят и просто стараются такие моменты пережить. Но с таким отношением надо бороться.
Смотрите полное интервью с Людмилой Нартовой — для удобства мы разбили его на таймкоды.
Людмила говорит, что врачам нужно учиться себя защищать: когда в отделения звонят с угрозами или оскорбляют, медики чаще всего терпят и просто стараются такие моменты пережить. Но с таким отношением надо бороться.
Смотрите полное интервью с Людмилой Нартовой — для удобства мы разбили его на таймкоды.
0:30 — как Людмила решила стать врачом после смерти дедушки;
1:09 — почему реаниматология — это не женская профессия;
2:04 — каково было возглавить отделение в 26 лет;
2:35 — про 18–20 суточных дежурств в месяц;
2:48 — почему отделения сейчас возглавляют молодые;
3:23 — «Я представляла, какая у меня будет работа»;
3:55 — врачам не хватает зарплаты;
4:28 — какой была первая зарплата Людмилы;
5:08 — про COVID и передышку в 1,5 месяца;
5:51 — как за работу в COVID убрали надбавки;
6:44 — сколько должен получать реаниматолог;
6:58 — почему врачей сегодня не ценят;
8:02 — про тревожность и постоянное напряжение из-за работы;
8:25 — про уголовные преследования врачей;
8:55 — отношение к смерти;
9:23 — как сама ходила к следователям;
10:32 — зачем юридическое образование врачу;
10:59 — про угрозы от родственников пациентов;
11:59 — отношение к смерти и депрессии у врачей;
12:28 — как не приносить домой работу;
14:00 — про свое увольнение;
14:36 — P. S.: как помочь врачам?
«Если я уволюсь, то уйду из медицины. Я не вижу себя другим доктором.
Реаниматология — великая профессия, уходить из нее некуда»
Реаниматология — великая профессия, уходить из нее некуда»
«Медицинская помощь — это служение, реальное спасение жизни. Отобрать умирающего ребенка из рук рыдающей матери, спасать его, стоять над ним, не спать ночами, переживать и сомневаться — это не услуга.
Говорят, что в медицине нет полов, есть только должности. Но самую сложную мы доверили женщине. Она необычный человек, у нее мужской характер и сильная воля, но ранимая и эмпатичная душа».
Говорят, что в медицине нет полов, есть только должности. Но самую сложную мы доверили женщине. Она необычный человек, у нее мужской характер и сильная воля, но ранимая и эмпатичная душа».
Сергей Лукьянов
глава ККИБ
Интервью с Людмилой Нартовой было записано 11 августа 2022 года — тогда в отделении реанимации не было тяжелых больных коронавирусом. На момент публикации ситуация в Забайкальском крае ухудшилась.
Информация о возрастных ограничениях в отношении информационной продукции, подлежащая распространению на основании норм Федерального закона «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию».
Некоторые материалы настоящего раздела могут содержать информацию, запрещенную для детей.