Следователь объяснил, кто чаще становится жертвой изнасилования

Следователь-криминалист Иван Иванов отправил за решетку начинающего маньяка, убившего школьницу, ее маму и шпица. Также он расследовал резонансные убийства детей, громкое дело о банде наркополицейских и другие тяжкие преступления. Сейчас он специализируется на раскрытии старых дел, которые возбудили в 90-е и нулевые, но так и не раскрыли. Что больше всего поразило и напугало его за время работы? Как удается раскрыть убийство спустя десятилетия без помощи ДНК и с чем связан всплеск сексуальных преступлений на Урале? Подполковник Иванов откровенно ответил на эти и другие вопросы нашим коллегам из E1.RU. Далее — от первого лица. Труп в колодце Одно из первых убийств, которое я расследовал и отчетливо запомнил, произошло в деревне. Зимой сельчане пришли к колодцу набрать воды, а там плавает труп женщины, уже промерзший. Когда его подняли и осмотрели, стало очевидно: смерть криминальная. Ее избили и сбросили в колодец. Не сразу удалось найти убийц, но в итоге смогли установить причастность трех местных жителей, которые были с ней близки и последними видели ее живой. Деревня маленькая — все друг у друга на виду. С одним она состояла в интимной связи. Подозреваемых доставили в отдел, и вскоре один из них начал давать признательные показания. В последующем провели очные ставки, проверки показаний на месте. Они рассказали, что между ними произошла ссора, женщину избили и бросили в колодец. Когда убийц задержали и стали распутывать этот клубок, то вскрылось, что они также причастны к насильственным сексуальным преступлениям. В деревне их боялись, поэтому пострадавшие девушки молчали. В итоге всем причастным справедливо дали большие сроки. Как стать следователем СК Когда в 2012 году я окончил юридическую академию, встал выбор, куда пойти. На ознакомительной практике на третьем курсе мы были и в прокуратуре, и в полиции, и в суде, но всё это не зацепило меня. Друзья уже работали в СК, и благодаря их рассказам на пятом курсе я прошел производственную практику в следственном отделе. Мне понравилось, как устроена работа, и я остался. Начал с межрайонного следственного отдела, потом меня перевели в соседний город. В 2017 году я вернулся в Екатеринбург и следующие семь лет работал в местном районном отделе (именно здесь Ивану попало в руки дело школьника-убийцы. — Прим. ред.). С сентября 2024 года по настоящее время работаю в отделе криминалистики. Мы помогаем в раскрытии преступлений, в основном тяжких и особо тяжких. Также оказываем практическую и методическую помощь по уголовным делам. Можем проводить осмотры предметов, мест происшествий, принимать участие в каких-то следственных действиях, назначать судебные экспертизы. Семья меня поддерживает, понимает специфику работы. «Нож вошел как по маслу» Бытует мнение, что убийства совершают только маргиналы или рецидивисты, но это не совсем так. Бывают и обычные люди, не судимые, у которых хорошая работа, семья и дети. Но, находясь в состоянии опьянения, в ходе возникшего конфликта такой человек в один момент брал нож и наносил единственный удар. И всё — насмерть. Одного удара достаточно. Такие люди сразу вызывают полицию и скорую помощь, ждут на месте преступления. Жалко ли их? Жалеть, наверное, не наш случай. Мы же следователи, наша цель — подойти объективно, установить истину, собрать доказательную базу. Помню, на допросе одна обвиняемая мне сказала: «Нож вошел в него как по маслу». Меня тогда еще удивило это сравнение. Сейчас я уже ничему не удивляюсь. Самые тяжелые дела — те, в которых фигурируют дети. Самая страшная картина для меня была за всё время службы — это когда я ездил на вскрытие маленького ребенка. У меня у самого есть дети. Сериалы vs жизнь Чтобы отвлечься от работы, стараюсь в свободное время заниматься спортом. Увлекаюсь футболом и легкой атлетикой. Сериалы про бандитов или полицейских на постоянной основе не смотрю, на работе хватает этого. Но, помню, бывало, смотрел «Ментовские войны». Достаточно интересный детектив. Конечно, в фильмах как-то просто раскрывают дела. На практике совсем по-другому: больше бюрократии, процессуальных нюансов. Ни разу за все годы службы мне не приходилось ни оружие применять (у меня его и нет), ни физическую силу. Для чего? Во-первых, мы не наделены полномочиями. Во-вторых, мы по-другому работаем. Но, конечно, среди людей, далеких от этой сферы, до сих пор ходит много заблуждений. Призналась, когда муж умер Это дело попало ко мне, когда я уже работал по старым преступлениям. В апреле 2005 года прохожие обнаружили в овраге труп мужчины, укрытый мешками из-под муки. Погибший бесследно пропал за несколько месяцев до этого. Это был рабочий завода по обработке цветных металлов по фамилии Голубцов. Сразу было понятно, что смерть криминальная, но убийц в то время не нашли. Однако незадолго до убийства его видели в компании двух местных жителей — Михальченко и Долганова. Вместе они пошли к третьему — Хохлову, который проживал недалеко от места обнаружения трупа. И вот подруга Хохлова рассказала своей приятельнице, что Михальченко и Долганов причастны к убийству. Всех участников этой истории допрашивали. Подруга говорит: «Да, приходили, но не убивали». Допрашивают Михальченко и Долганова, те говорят: «Делов не знаем. Ну есть такой Голубцов, но каких-либо отношений с ним не поддерживаем, в общежитие к Хохлову не приходили, убийства не совершали». От полиграфа отказываются. Все эти противоречия дали мне понять, что здесь что-то не то и надо поработать. ДНК там не было, к сожалению. В итоге женщина и ее подруга были передопрошены и подтвердили, что знают о причастности Михальченко и Долганова к убийству. Женщина не рассказывала об этом в 2005 году, потому что боялась своего мужа Хохлова, который к настоящему времени уже скончался. Подозреваемые были задержаны, полиграф подтвердил причастность, и потом они начали давать показания. Якобы погибший начал оскорблять их, а потом достал нож. И вот один начал бить его, а второй поднял нож и ударил в шею. Тем самым они пытались уйти от ответственности, чтобы им не вменяли группу лиц по предварительному сговору. Чтобы одному вменили причинения побоев и, соответственно, прекратили дело в связи с давностью уже событий. Чтобы второму вменили обычное убийство — часть первую, 105-ю (убийство), по которой также истекли сроки, и чтобы в отношении него тоже прекратили уголовное преследование. Но всё-таки суд признал их виновными в убийстве группой лиц по предварительному сговору. Ранее они уже имели проблемы с законом. По совокупности одному дали 17 лет, второму — 11 лет. Все ли старые дела можно раскрыть? Нет, конечно. Бывает, что свидетели уже мертвы и нет возможности их дополнительно допросить повторно или впервые, потому что бывали случаи в то время, что ряд свидетелей не допрашивали. Отсутствие фототаблиц в материалах уголовного дела или осмотра места происшествия тоже ограничивает возможности. То есть достоверно уже не удается создать картину произошедшего. Естественно, [мешает] отсутствие вещественных доказательств по каким-то уголовным делам, ну и также смерть самих подозреваемых. Когда поднимается какое-то дело, мы в первую очередь изучаем перспективы. Запрашиваем сведения в загсе — живы эти люди или нет, проводим ревизию камер на предмет наличия вещественных доказательств. Ну и, соответственно, если есть люди и вещдоки, то начинаем работать, раскрывать. Часто вполне успешно. К сожалению, по объективным причинам есть и такие дела, которые уже никогда, наверное, не раскроют. Банда наркополицейских Ряд уголовных дел возбудили в отношении сотрудников отдела по контролю за оборотом наркотиков — начальника и оперативников. Согласно обвинению, они выявляли лиц, сбывающих наркотические средства, и предлагали дать взятку, чтобы у них была квалификация по менее тяжкой статье. Например, не в особо крупном размере, а просто хранение и так далее. Банда оборотней в погонах занималась тем, что ловила наркодилеров (или подбрасывала наркотики), а потом предлагала замять уголовное дело за вознаграждение. Суммы взяток варьировались от нескольких десятков тысяч до миллионов рублей. У кого были деньги — тех отпускали, остальных оформляли по закону.Лидером группировки называли Александра Темникова, он возглавлял отдел по борьбе с наркотиками. Также под суд попали и рядовые полицейские: Данил Островский, Руслан Бубович, Максим Попов и Николай Могильников. Почти все они в итоге не стали ждать приговора, а ушли на СВО. Единственный оставшийся получил 12 лет колонии. Основная сложность была в ходе работы с обвиняемыми, их адвокатами. Имелось сильное противодействие, попытки увести следствие в сторону, учитывая, что они сами юридически неплохо подкованы и знают, как работает система правосудия. Но на допросах вели себя корректно, спокойно. Это было не единственное мое дело по коррупции. Также мне пришлось расследовать дело о взятках у двух начальников следствия. Про одного из них, Альберта Ш., тоже писали в СМИ. Его в итоге суд приговорил к 7,5 года колонии за получение взятки. Про сексуальные преступления Больше ли стало сексуальных преступлений? В целом нет. Просто сейчас чаще стали отправлять в суд за половые преступления, совершенные через интернет. Сейчас очень много людей, в том числе детей, имеют телефоны и доступ в интернет, соответственно, заводят свои странички в разных социальных сетях — и в отношении них совершается преступление. Злоумышленник может попросить скинуть ему фотографии обнаженных органов или сам может направить фотографию интимных частей своего тела, тем самым совершив преступление. Это всё идет в статистику. Что касается уличных изнасилований, то их, наоборот, становится меньше. Отчего не стало сексуальных маньяков? Их ловят после первого же преступления, они не могут какую-то серию начать. Сейчас стало безопаснее, хотя всё равно меры предосторожности стоит соблюдать: не ходить по безлюдным местам в одиночестве, с незнакомыми людьми. Просто человек оказался удобной жертвой в определенный момент — в лесу или на пустынной остановке. Или вот типичная история: прохожий идет по улице и видит, условно говоря, девочку, которая одна заходит в подъезд, а рядом никого нет. Он заходит следом и совершает преступление. Вот и всё. Но и знакомые не гарантия спокойствия. По изнасилованиям, к примеру, много случаев, когда насильник и жертва были близки. Например, проживали рядом, в соседних комнатах либо квартирах, или у них были дружеские отношения. Соответственно, потерпевшие не хотели вступать в половую связь, а злоумышленники хотели, как правило, находясь в состоянии алкогольного опьянения — вот и совершали эти изнасилования. Настоящий следователь или телефонный мошенник? Как-то раз и мне позвонил мошенник, якобы дознаватель откуда-то из Следственного комитета. Но он быстро положил трубку, потому что я начал всякие вопросы неудобные задавать и он растерялся. Я могу посоветовать гражданам один способ, который может отсечь 90% таких звонков и при этом не пропустить вызов от настоящего сотрудника. Лучше всего узнать адрес, где находится этот следователь, и прийти туда лично. А если он говорит, что в Москве сидит или в другом городе, то можно сказать, чтобы этот следователь из Москвы направил поручение о допросе вас по месту вашего фактического проживания. Они, конечно, начнут настаивать на своем, что вам надо то или это. Но если вам звонят якобы следователи, вы лучше придите в территориальный следственный отдел, назовите свою фамилию и убедитесь, вызывали вас или нет. У меня у самого были такие случаи, что я звонил людям по делу и они клали трубку. Приходилось писать в мессенджерах более развернуто, с деталями, которых мошенник знать не мог. Почитайте рассказ следователя о том, как раскрыли похищение и убийство ребенка спустя 30 лет. Мы писали также, как раскрыли преступление века: 21-летний парень убил молотком две семьи с детьми в новогоднюю ночь. Его поймали только через 32 года. Еще E1.RU публиковал рассказ следователя-криминалиста о самых страшных делах в его практике. А в этом интервью следователь рассказал, почему подростки сбегают даже из хороших семей.