Сожитель балейской садистки говорит, что она нормально относилась к детям — онлайн с судебного заседания

Отец говорит, что знает об обстоятельствах, при которых умерла девочка. Судья спросила, как он считает, почему так вообще могло произойти.

«Я сам не знаю, сам не понимаю, что произошло, че с ней случилось. Все с ней было нормально. Я не сидел на месте, я работал», — говорит мужчина.

Судья интересуется, спрашивал ли отец у Ташлыковой, почему у девочки произошло истощение, пока он был на вахте.

Мать больше боялась ответственности, а не ухудшения здоровья девочки:

— Не могла кормить. Купила смесь, и смесь ей не пошла.

— Спрашивали, почему не обращалась к врачам, почему тревогу не подняла, почему к врачам не обратилась?

— Спрашивал.

— И что она?

— Она боялась.

— Чего?

— Что ребёнка заберут.

— А она не боялась, что ребёнок может от истощения умереть? — спрашивает судья.

— Ну, это у неё надо спросить.

Есть в словах отца девочки некоторые противоречия. Сначала он рассказал, что когда приехал домой, мать ревела и говорить с ней было невозможно:

— После этого удалось поговорить, до приезда сотрудников полиции?

— Нет.

— А почему?

— Она ревела, невозможно было поговорить.

Но уже позже на вопрос о состоянии Ташлыковой во время телефонного разговора он ответил иначе:

— В каком состоянии была, когда говорили по телефону?

— Нормально отвечала. Безо всяких волнений, истерик и прочего.

Второе противоречие — запах уксуса.

Отец заявил, что не чувствовал запаха уксуса, когда пришел домой и пахло белизной. Однако на прошлом заседании врачи Балейской ЦРБ, которые принимали девочку в реанимации, рассказали, что от тела ребёнка так сильно пахло уксусной кислотой, что у них слезились глаза.

Пресс-секретарь Забайкальского краевого суда Виктория Михайлюк поделилась снимками с заседания.

Вопросы сожителю подсудимой задает прокурор:

— Какие отношения в семье были?

— Вроде бы нормально.

— К детям как относилась?

— Нормально.

— Детей била?

— Нет, при мне не трогала.

— Агрессия была? Может, кричала?

— Ну, у неё могли быть вспышки. Например, когда была перестановка или уборка в квартире — ей становилось нервно.

Шестаков уточняет, что другие тоже не жаловались ему на отношения Ташлыковой к детям.

По видео начали допрос мужа Ташлыковой, отца убитой девочки Романа Шестакова, он находится в Балее.

Мужчина был сожителем подсудимой 6 лет, работал на вахте в Тынде. Он рассказал, что узнал о произошедшем с дочерью, когда возвращался с работы.

«Я был на работе, она мне позвонила. Сказала, что помыла дочь в бане, и у той появились пятна. Я сказал, что вечером приеду и мы вызовем врача. Приехал в 9 часов — калитка была открыта. Зашёл, а она там стояла. Ничего не сказала. Зашёл в сени и вижу эти покраснения у Дарины на лице и голове. Я говорю: „Что ты наделала с дочерью?“ Говорю: „Надо скорую вызвать“. У меня телефон с работы был разряжен, а у неё денег не было на телефоне. Я побежал в Балей до магазина. Там стояли парни, я рассказал, что случилось, и попросил отвезти в больницу. Мы поехали. Раиса уже была одета, с дочерью. Они поехали в больницу, а я остался дома с сыном — ему было три годика. Минут через 20 приехала полиция. Она сказала при сотрудниках, что случайно пролила белизну на ребёнка. Якобы белизна стояла на духовке, она случайно зацепила её локтем», — говорит Шестаков.

Мать Ташлыковой отказалась свидетельствовать против дочери.

«Свидетель Фалилеева, как близкая родственница, просит рассмотреть дело в ее отсутствие, давать показания в отношении дочери не желает», — говорит судья.

Садистку Раису Ташлыкову завели в зал. С минуты на минуту начнется второе судебное заседание по ее уголовному делу.

Сегодня по видео должны допросить мать садистки и начать допрос ее самой.

Представители органов опеки вызвали гнев судьи тем, что семья, где произошла трагедия, не была поставлена на учет после госпитализации девочки с истощением.

Что они рассказали:

• отношение матери к ребенку было удовлетворительным;

• опека выясняла, почему девочка была истощена, но информации об этом не представили ни в полиции, ни в следственных органах;

• обвиняемая заботилась о ребенке, жестокое обращение не подтвердили, поэтому девочку после больницы отдали матери;

• «никаких жалоб и нареканий ни у кого к этой семье не возникало. Ну обычная мама, да. Какие-то странности в поведении немного были в плане трудностей с чтением, с письмом. Но по отношению к детям никаких вопросов не возникало»;

• продукты питания имелись, в доме было чисто;

• из ЦРБ сообщали о царапинах на теле ребенка — мать объясняла это длинными ногтями.

Судья напомнила, что суд имеет право проверить и установить факты, если ответственные органы не исполнили свои обязанности.

Судья спросила, почему опека не приняла решение об изъятии ребенка, притом что проверка о случае с истощением в ПДН была начата еще в 2024 году. Закрыли проверку, как оказалось в суде, уже в октябре 2025-го, через месяц после того, как ребенок умер.

— Мы ждали результат проверки, — сказал представитель органов опеки.

— И что, дождались? — спросила судья.

Двоюродная сестра подсудимой рассказала, что девочка боялась матери, которая кричала на дочь и била ее за любую провинность. Кроме того, подсудимая не занималась развитием ребенка — девочка в 9 месяцев всё еще не стояла.

По словам сестры, ожоги девочки обвиняемая объясняла тем, что ребенок опрокинул на себя хлорку.

Участковая медсестра рассказала, что слухи о жесткости обвиняемой ходили по городу. Говорили, что женщина морит дочь голодом. Был случай, когда девочку с истощением увезли в больницу, однако синяков на теле ребенка во время медосмотров врачи не видели. Другие медики говорили, что ссадины на теле ребенка иногда замечали.

Еще один медик рассказал, что во время патронажа врачи увидели, что ребенок истощен и обезвожен, а дома было не прибрано. По итогу девочку госпитализировали в отделение реанимации с острым бронхитом, обезвоживанием и истощением.

Врачи, которые принимали девочку после истязаний, заявили:

• в больницу девочку принесла мать;

• ребенок был в очень тяжелом состоянии, выглядел неухоженно;

• мать объясняла ожоги на лице, шее, грудной клетке и части живота аллергической реакцией то на новое средство для стирки, то на шампунь;

• помимо ожогов, у девочки была травма руки и гематома на голове;

• девочку в больнице подключили к аппарату ИВЛ, на людей она не реагировала;

• от ребенка так сильно пахло уксусом, что у персонала больницы слезились глаза;

• мать в больнице долго не задержалась и ушла домой;

• ребенок умер в больнице меньше чем через сутки.

Сторону потерпевшей представляет Наталья Сенотрусова — начальник отдела опеки и попечительства в Балее. Отец погибшей девочки не захотел быть потерпевшим по делу об убийстве дочери. Так он написал суду.