«ЗМКФ свое место забил». Глава жюри и режиссер Владимир Хотиненко — о жупелах ценностей, талантах и предчувствии новой волны

В 2013-м Владимир Хотиненко возглавлял жюри III Забайкальского международного кинофестиваля (ЗМКФ), и вот, в 2025 году снова вернулся к председательскому «креслу». У 73-летнего режиссера культовых «72 метра» (12+), «Макарова» (16+), «Мусульманина» (16+) и «Попа» (18+) — и это не все его известные картины, — сейчас в разработке два проекта. Причем один из них связан со снятым в 1990-х «Макаровым» — разбираться с чувствами предстоит уже его сыну с помощью нейромоделей себя и отца. Символично, что тема ЗМКФ (16+) в этом году — семья.

Какие ожидания у Хотиненко от фестиваля, кино и себя самого — в коротком интервью, взятом незадолго до приезда в Читу.

— Есть ли ожидания от возвращения в состав жюри кинофестиваля? Времена изменились, изменилась киноиндустрия и, возможно зрители — как вы чувствуете эти изменения?

— Я их почувствую, когда мы посмотрим программу. Что касается ожиданий, прежде всего, ждем мы интересного и содержательного кино: и жюри, и участники этого кинофестиваля, включая зрителей. Судя по списку, программа разнообразная — во всяком случае, это интересно уже при предварительном просмотре.

А то, что времена изменились… Вы знаете, времена меняются, а хорошее кино остается. В природе кино есть такое качество. Вы знаете, «Андрей Рублёв» (фильм Андрея Тарковского (18+) 1969 года о великом иконописце в эпоху Руси XV века. — Прим. авт.) не устарел вот до сих пор. И много таких примеров. И как раз интересно узнать, как в современном контексте люди воспринимают, ну скажем так, вечные ценности. Это пафосно звучит, но это по существу. В любом случае, это как процесс — интересно.

— Тема кинофестиваля в этом году, с одной стороны, очень однозначная: семья, родина, традиции. С другой стороны, предмет споров — и с точки зрения разности культур в одной большой стране, и с точки зрения современности в целом, и с точки зрения идеологической. Ваше кино разных лет исследовало тему отношений с родиной, но никогда не ставило диагнозы. Замеряет ли сейчас индустрия так тонко то, что с нами происходит? Хочется всё же какой-то от вас если не оценки, то ощущения: как вы сегодня ощущаете традиционность, семейственность и любовь к родине. И где нам всё это искать — в каком кино?

— Мы по инерции называем это традиционными ценностями. Но это не фигура речи, это действительно ценности. Вопрос другой, и это очень важный вопрос, что эти ценности нельзя превращать в жупел, нельзя спекулировать на этих ценностях, что зачастую происходит. Тема актуальная. На нее и деньги, может, дадут, и «давайте я сниму про это», и вот это главная ошибка, которая совершается: сегодня у нас вообще есть какая-то немного «истраченность» культуры. Но я надеюсь, что это — переходный период, когда пришло очень много энергичных таких людей, но не очень талантливых. Все-таки нужен талант. Я не имею в виду гениальность или еще что-то.

— Есть ли сейчас люди в индустрии, которые могут осознанно и глубоко говорить на эту тему?

— Такого кино пока я, честно говоря, не припомню. Чтобы это было на том уровне, на котором в нашей истории кино уже было не один раз — на высоком. Даже в тех же самых застойных временах.

Но я не буду говорить, что нет — не имею ни малейшего права. В наши дни не всё зависит от режиссера. Доминирует все-таки зарабатывание денег. Для того, чтобы глубоко снимать, не всегда есть поддержка и помощь. Поэтому всё зависит от продюсеров, каналов. Чтобы они тоже достаточно хорошо понимали свою задачу, цель и общее содержание. Я думаю, что режиссеры есть — их можно найти для того, чтобы возникла некая новая волна. Вот я сейчас нахожусь в некоем предчувствии этой волны, которая, возможно, может случиться. Посмотрим.

— Как вы в целом воспринимаете международный, но всё же региональный кинофестиваль: его смыслы мало изменились с тех пор — это праздник кино для людей, для гостей, который вряд ли как-то определяет кинематограф, но очень нужен здесь. Нужен ли он индустрии? Видите ли вы его траекторию развития?

— Это злопыхательство — [считать, что это ненужный кинофестиваль]. При всем том, что сегодня существует множество кинофестивалей, которые ищут свое место в этом потоке. Но я считаю, что ЗМКФ — он уже своё место забил. У него уже есть своя ниша. И там год на год, может быть, не приходится, но во всяком случае то, что этим нужно заниматься, и ни в коем случае не ослаблять внимание к нему — это совершенно точно.

Очень важны для киноиндустрии региональные как раз процессы. Это важно. Это новая кровь. Необычный взгляд. Поэтому я к этому отношусь серьезно и трезво, и я считаю, что этим нужно заниматься вне всякого сомнения. Не от того, что я в жюри — это я выношу за скобки. Это моя твердая точка зрения.

— Можете ли вы рассказать, над какими проектами сейчас работаете?

— Посмотрим, как сложится. У меня в разработке два проекта: один про великую певицу Галину Вишневскую. К нему мы нашли интересный подход — из чего родился ее феномен невероятный.

А второй — проект, в котором я задействовал свой курс (Владимир Хотиненко заведует кафедрой режиссуры игрового фильма во ВГИКе. — Прим. авт.). Ребята помогают мне с искусственным интеллектом. Я хочу снять необычное кино: сын Макарова вырос, стал айтишником, но отца не видел, не помнит. И вот отец ему приснился, но он не запомнил, что тот ему сказал. И тогда он создает аватар своего отца, чтобы с ним пообщаться. А потом ситуация выходит из-под контроля, и он делает свой аватар и уходит в этот мир, чтобы поговорить с отцом и постараться понять, а можно ли вернуть чувства нейро-Макарову. Задача интересная и гиперсовременная, и человеческая.

— Есть ли фильмы, которые вы можете посоветовать посмотреть?

— Я не очень люблю такое. Это ведь моя точка зрения… Я боюсь кого-то обидеть [тем, что не упомяну], и обычно на такие вопросы не отвечаю. Сейчас уже нет различия — сериалы или фильмы. «Переходный возраст» (сериал о 13-летнем подростке, которого обвиняют в убийстве, снятый в 2025 году, 18+. — Прим. ред.) — эту картину очень рекомендую посмотреть. Это очень интересно.

— Традиционный для ЗМКФ и тоже важный вопрос — можете ли вы вспомнить, каким вам запомнилось Забайкалье в прошлый визит?

— Когда я в первый раз попал в ваши края в 2013 году, мне было очень интересно всё: и сам край, вот этот аромат, своя очень специфическая атмосфера этого места. Это воспринимается всё в комплексе, когда мы говорим об ощущениях. Несмотря на то, что Байкал далеко от Читы, есть семена, которые прорастают — это то место, в которое ты очень хочешь попасть однажды. Это храм. Это природа. Это уникальное место с уникальным содержанием.