Соло-походы Франса Кеймера: All you need is less

Соло-походы, на мой взгляд, самый «дзенский» вид путешествий. Неделями ты крутишь в одиночку земной шар ногами или колёсами байка в какой-нибудь глухомани, останавливаешься палаткой подальше от мест поселений людей, частота сердечных сокращений перестаёт резонировать с бешеным ритмом жизни большого города, ты борешься со стихией, непроходимыми дорогами, комарьём, собой… И чем тяжелее дорога, тем легче голова. «Есть вода, есть пища, я счастлив», — говорит в одном из своих видеороликов голландский велопутешественник Франс Кеймер (Frans Keymer), стоя рядом с огромной лужей под огромной лиловой тучей где-то посреди огромной-огромной сибирской тайги. Как писал старина Керуак, тоже ненормальный бродяга: «Самые настоящие люди для меня — сумасшедшие». Передо мной сидит мужчина лет 50. Атлетически сложён, в волосах перец с солью, то и дело посмеивается в почтальоно-печкинские усы. Начинаешь смотреть его незамысловатый полуторачасовой видеоролик о путешествии по Сибири на YouTube и уже не можешь остановиться: бесконечная дорога, дорога, дорога — как медитация. Когда узнаю его реальный возраст, буквально чуть не падаю со стула: в следующем году Франс будет праздновать свой 70-летний юбилей. А 20 лет назад, в далёком 1995-м он познакомился с Россией через… Чечню. — Ну, да. Я слышал все эти boom-boom внизу, но я не подходил близко к местам боевых действий. Ко мне там пристал один милиционер: «Вам здесь нельзя находиться ни в коем случае, идти дальше нельзя!», я его спрашиваю: «Есть здесь отель где-нибудь?», а он мне: «Отелей нет, дальше идти нельзя. Пойдёмте в мой дом, зачем останавливаться в отеле». Километров 10 меня преследовал, я уже начал подозревать его в нечистых намерениях, но потом понял, что я был для него своего рода trofei. Он пришёл бы домой и хвастался мной домочадцам и соседям, мол, смотрите, кого я добыл в горах. Франс Кеймер родился в Гааге. В 1980 году переехал с женой в небольшую деревушку в живописнейшей голландской провинции Фрисланд, где и обосновался, построив на месте старой фермы уютный дом с красной черепичной крышей. На пару с женой занимается торговлей сувенирной продукции и бижутерии. Детей нет. Путешествует по миру на велосипеде с начала 1990-х годов. Gostinitsa, stolovyj, obod — В России не осталось ни одного уголка, куда бы я не добрался на велосипеде. С одной стороны это уже стало представлять для меня большую проблему, потому что я не знаю, куда мне отправиться в следующем году, а путешествовать по вашей стране мне очень нравится. Хотя я чувствую изменения в русских людях: 20 лет назад после падения железного занавеса вы были более открыты и искренни, вы были более сплочёнными. Сейчас же я вижу на своём пути гораздо больше эгоистично настроенных людей: деньги, деньги, деньги. Но это лично моё восприятие такое. — Но в вашем видеоотчёте я заметила, что вы очень благодарно отзываетесь о русских, которые помогали вам в дороге. — Да, например, на моём маршруте 10-летней давности Красноярск-Магадан люди не воспринимали меня в качестве trofei. Они просили друг друга позаботиться обо мне, один мужчина пригласил меня пообедать в stolovyj при фабрике, на которой он работал, предложил мне переночевать у него дома, а потом дал мне с собой в дорогу тысячу рублей. Раньше мне было сложно поддерживать долгую беседу, меня хватало только на пару слов: кто я, откуда, куда направляюсь, но потом я уже отработал историю о себе, и стало проще. К тому же, если я останавливаюсь у кого-то на ночь, люди достают эти бесчисленные фотоальбомы и начинают рассказывать о своих многочисленных родственниках, детях, детях… очень много детей (смеётся). В Голландии мне вряд ли бы кто-то стал так помогать, там бы я постучал в дверь, чтобы попросить стакан воды или спросить дорогу, и вряд ли кто-то впустил меня внутрь, уже не говоря о том, чтобы пригласить к столу или на ночлег. Разумеется, для соотечественников путешественник никогда не будет выглядеть так экзотически, как, скажем, для стариков из российской глубинки. По-русски, Франс не говорит, но ловко пересыпает свою английскую речь русскими словечками, которые слышит от случайных мальчишек по дороге (koleso, spitsa, obod), суровых дальнобойщиков (stolovyi), милых бабушек, объясняющих дорогу (gostinitsa). Словарный запас выживания иностранного велосипедиста в России. — Велопутешествия перестают быть в диковинку для русских. По пути в Читу я повстречал одного парня на велосипеде из Владивостока, в городах, я смотрю, появилось много спортивных магазинов, уже нет тех громоздких советских велосипедов, которые я видел раньше. Но тем не менее люди часто считают, что я бедный, что у меня нет денег, и поэтому я путешествую таким образом. «А почему не на машине? На машине же удобнее!», — говорят они мне. Путешествовать на велосипеде Франс начал после того, как прочитал книгу двух бельгиек Николь и Ингрид, путешествующих по свету исключительно на транспорте, не имеющем двигателя (велосипеды, байдарки, самокаты, лыжи и т.п.). Николь и Ингрид, к слову, заезжали в Читу восемь лет назад в рамках своего кругосветного путешествия. Дисциплина, никаких джинсов и олдскульный примус — Поделитесь своей философией путешествия на велосипеде. Ну, например, я вдруг решила поехать куда-то далеко на велосипеде, какие пять советов вы бы мне дали? — Дисциплина. Всегда иметь чёткий реальный план поездки, и не так, что: «А сегодня я еду туда, завтра сюда». Что-то типа расписания. И это первое правило. — Второе, наверное, про экипировку? — Да. На сегодняшний день экипировка очень сильно модернизировалась. Моя, например, слишком тяжёлая, можно сделать её более лёгкой. Сейчас всё можно купить в спортивных магазинах. — Я неслучайно спрашиваю про экипировку. Недавно вышел фильм «Дикая» (2014), снятый по мемуарам американки Шерил Стрейд (Cheril Strayed), которая отправилась в одиночный пеший поход из Калифорнии в Орегон вдоль побережья Тихого океана и взяла с собой кучу всего ненужного, у неё был огромный рюкзак, который она даже поднять не могла, не то что нести. И вот на одной из стоянок некий человек помог ей, провёл инспекцию содержимого её рюкзака и выкинул из него половину вещей. C вами бывало такое по неопытности? — Знаете, с каждым моим путешествием я стараюсь брать с собой всё меньше и меньше вещей. Никогда не беру джинсы, вся одежда должна быть лёгкой. Но не покупайте экипировку в больших спортивных супермаркетах типа «Спортмастера», если отправляетесь в серьёзное путешествие. Такие магазины нацелены на людей, которые просто выезжают семьёй на природу на 2-3 дня. — А что ещё, кроме лёгкой одежды, есть в вашем рюкзаке? — Палатка. Спальник, правда, тяжеловат, потому что ночи холодные, а я не хочу мёрзнуть. По дороге сюда из Иркутска дневные температуры были достаточно высоки, около +35 градусов, зато по ночам опускалось до +3. Ещё у меня есть с собой маленький надувной матрас, который гораздо удобней, чем те коврики, которые русские туристы носят свёрнутыми в рулон. Мой матрас компактный и очень качественный. Так, что ещё. Набор походной кухни. Сейчас в России можно купить газ (газовый баллон для горелки — прим. авт.) и готовить на нём. Газ всегда легче, и потому удобнее брать в поход именно его. Но у меня олдскульный примус, который топится бензином. Кроме этого, я беру с собой фотокамеру, телефон и иногда, если поход дальний, например, Тибет или Магадан, то ещё и солнечные батареи, потому что никогда не знаешь, когда ты встретишь на пути розетку. В дороге я счастлив — Сколько по времени обычно занимают ваши поездки? — Мои путешествия всегда длятся не менее трёх месяцев, но не больше — жена дольше не выносит моего отсутствия (улыбается). — В Чите до этого не были? Какое впечатление о нас, если сравнивать с другими сибирскими городами? — Нет, я впервые здесь, и впечатление, честно говоря, не очень. Например, Улан-Удэ показался мне более симпатичным и ухоженным, чем Чита. Я не знаю, что здесь можно посмотреть. Город маленький, и цены здесь высоковаты. Скажем, аренда квартиры в Улан-Удэ или Иркутске обошлась мне дешевле, чем в Чите, причём и квартиры были больше, и с удобствами там всё обстояло гораздо лучше. — А как вы находите жильё? Каучсёрфингом не пользуетесь? — У меня есть знакомая в Уфе, которая помогает мне с поиском квартиры. Я предпочитаю жить один, когда путешествую, и не могу соседствовать с другими людьми. — А когда путешествуешь три месяца в одиночку, скучно не становится? Отчаяние временами не находит, когда оказываешься в какой-нибудь Тмутаракани или посреди тайги: сверху дождь, снизу слякоть? — Никогда. Скорее наоборот. Видите ли, по долгу моей работы мне приходится каждый день общаться с огромным количеством людей. Для меня нет ничего лучше дороги и велика. Мне не нужны для счастья люди. Я счастлив, когда я в дороге. Не ходите, дети, в Африку, или Нарьян-Мар мой, Нарьян-Мар — Жене не скучно без вас? Ей никогда не хотелось присоединиться к вам на велосипеде? — Нет. Мне не хотелось (смеётся). Путешествую я всегда один. Жена-то у меня классная, и между нами никогда не бывает voina. Но судите сам, мы живём под одной крышей, у нас совместный бизнес, мы видим друг друга каждый божий день, а раньше и в отпуск мы ездили вместе. Каждый год на машине отправлялись в Марокко на два месяца. Кстати, в Марокко здорово, люди так себе, конечно, а страна — супер (смеётся). Ещё мы вместе бывали в Бразилии и Африке, но мне там было жарко и скучно: валяешься днями на пляже, заняться нечем совершенно. — А вам, конечно, подавай трудности? — Конечно. — (Мария, фотограф) Приезжайте к нам зимой на велосипеде. — А я был тут зимой. В Нарьян-Маре. На YouTube есть небольшой видеоролик. У меня была цель, я хотел увидеть oleni. Приехал я туда летом, а оленей нет, не сезон, все олени подались на север. И директор фермы пригласил меня приехать зимой. Я три недели там прожил в чуме, температура опускалась до -27С, так я познакомился с русской зимой. А за деревом дерево… — Что из своих путешествий по Сибири или по миру, вы были бы рады повторить, а с чем хотели бы больше не сталкиваться никогда? —Путешествие из Риги через Санкт-Петербург и Петрозаводск в Мурманск. Больше никогда! Я ездил туда два года назад, и это была такая скукотища, кошмар: всё время les, les, les… — А чем же в Сибири-то лучше? Леса тут тоже предостаточно. А, поняла, трудности. Тут же бонусом ещё и плохие дороги. —(смеётся) В Сибири гораздо интереснее и дороги, и ландшафт, который меняется: равнины, сопки, горы. Тут как-то по-настоящему всё, что ли. А в той поездке les был больше похож на парк. Единственное, что меня зацепило тогда, это Соловки. Я интересуюсь историей ГУЛАГа, и Соловецкий остров стал логичной точкой назначения на моей карте: Белое море, каналы, прорезающие архипелаг, природа, и страшные события, стоящие за всем этим. — Не тяжело было спать на такой земле? — Так вот я и не вставал там палаткой. Для меня это всё равно, что спать на кладбище. Я был в Перми-36, самый страшный концлагерь ГУЛАГа, и также я был в Чаре, когда двигался по БАМу в Магадан. — Что вы выносите для себя из путешествий по таким местам? Есть какая-то причина, почему вы туда едете, помимо вашего интереса? Это ведь особые места. — Я читаю книги, посвящённые тем дням, я имею представление о том, насколько плохо там людям приходилось. Я приезжаю туда, чтобы увидеть эти места своими глазами, чтобы подышать этим воздухом, прикоснуться к этому. — И? — И всё. А что, должен плакать? (улыбается) Однажды я нашёл там старую копейку 1946 года, кажется. Меня спрашивают: «Почему же ты не взял её себе?». Но зачем она мне? Эта вещь из тех мест, неотъемлемая часть целого, я не могу присвоить себе что-то оттуда. Один из комментаторов на YouTube сказал, что больше всего ему понравилась простота, с которой голландец рассказывал о своём путешествии и с которой он этот рассказ закончил — Франс стоит у дорожного указателя на Магадан и, улыбаясь, смотрит в камеру. All you need is less. Фотографии Марии Шибановой