Татьяна Пояркина
Родительский дом
О новогодних мечтах одиноких бабушек, дедушек и других проживающих в доме-интернате в Атамановке.
В трёх отделениях Атамановского дома-интерната живут 450 человек. Здесь не только одинокие старики, но и молодые инвалиды с ментальными нарушениями, а также лежачие больные, которые не могут обслуживать себя сами. Каждый со своей судьбой и болью. Не только с физической, а той, которую порой не вылечит ни тёплая комната, ни вкусный ужин, ни приветливый, добрый и участливый персонал. Поэтому среди новогодних желаний после первого «да вроде ничего не надо», иногда проскальзывает «домой бы».
Кто-то в дом-интернат приезжает по собственному желанию, других — приводят родственники, некоторых в учреждение оформляют сотрудники социальной защиты, так как за человеком некому ухаживать. Чаще всего поступающие представляются одинокими. А уже позже выясняется, что есть дети и внуки, братья и сёстры. Порой удаётся восстановить родственные связи. Бывали случаи, когда внуки не знали, что бабушка или дедушка попали в интернат. Приезжают. Забирают. Некоторые старики возвращаются обратно. Может быть, потому, что привыкли жить в интернате. Может быть, потому, что не получается жить с родными.
Наталья — инвалид детства. В Атамановке живёт 4 года. Родом из Красного Чикоя. Там жила с бабушкой. После её смерти за Натальей некому стало ухаживать. Сначала её отправили в дом-интернат в Балее, а потом уже сюда.
«Где лучше? Где больше нравилось?», - наивно спрашиваю я.
Она улыбается: «Лучше дома».
Она улыбается: «Лучше дома».
«У меня бабушка ветеран была, её Ольга Григорьевна звали. Это бабушка по отцу. По маме - Софья Ильинична. Тоже умерла. Мама у меня жива. Но там очень... Папа умер. Он работал следователем. Нас шесть ребятишек. Петька, Наташка, потом я иду. Нас с сестрой одинаково назвали. Потом Юрка, Вандалинка и Ирка. Запишите, я родилась 27 августа 1979 года», - рассказывает Наташа.
Показывает свои поделки, которые украшают стены библиотеки: «Это я из лоскутов шила, а это из глины».
Показывает свои поделки, которые украшают стены библиотеки: «Это я из лоскутов шила, а это из глины».
Любит фотографироваться. Позирует. Просит напечатать её портрет: «Своим бы отправила».
«На Новый год что хочу? Встретить его не здесь, а с родственниками, родными».
Сотрудники центра рассказывают, что Наташа каждый день переставляет дату в общем календаре.
«Слежу за ними. А то вдруг забудут», - отшучивается она.
Как будто что-то отсчитывает. Может быть, тот момент, когда ритуалы и традиции будут другими.
«На Новый год что хочу? Встретить его не здесь, а с родственниками, родными».
Сотрудники центра рассказывают, что Наташа каждый день переставляет дату в общем календаре.
«Слежу за ними. А то вдруг забудут», - отшучивается она.
Как будто что-то отсчитывает. Может быть, тот момент, когда ритуалы и традиции будут другими.
«Да вы что. Зачем фотографировать? Я же не одета. Могу ведь и губки подкрасить. Какая я красивая бабушка? Бабушка-то, конечно, да. А вот красивая — не смешите. Мне же в июле 90 лет исполнилось», - отмахивается от фотографа Нина Андреевна.
В доме-интернате она живёт 7 лет. Признаётся, что никогда не думала, что окажется здесь.
«Я работала главным бухгалтером, начальником контроля в управлении дороги. Такая должность. И зарплата приличная. У меня в Чите квартира в центре. Благоустроенная. А после смерти мужа, а потом трагической гибели сына... Я же последние годы с кладбища не уходила. Всё время там пропадала», - дрожащим голосом рассказывает Нина Андреевна.
Потом молчит.
«Понимаете, в жизни всё бывает. Вроде живёшь нормально, даже, казалось, хорошо. А видите, под старость лет как оказалось. На конец жизни осталась здесь. Сразу в момент всё. Конечно, если такая ситуация, что один, то надо сюда ехать. Здесь хорошо», - уже без слёз говорит бабушка.
Даже шутит, как будто сама себя поддерживает: «Хорошо не хорошо, а пенсию получаю, одета, обута, замуж не собираюсь. Вон спросите его, нужна ему 90-летняя невеста?» - показывает рукой на рядом сидящего дедушку.
Он не слышит. Сотрудники центра улыбаются: «Нашли жениха. У него же жена есть».
«Я работала главным бухгалтером, начальником контроля в управлении дороги. Такая должность. И зарплата приличная. У меня в Чите квартира в центре. Благоустроенная. А после смерти мужа, а потом трагической гибели сына... Я же последние годы с кладбища не уходила. Всё время там пропадала», - дрожащим голосом рассказывает Нина Андреевна.
Потом молчит.
«Понимаете, в жизни всё бывает. Вроде живёшь нормально, даже, казалось, хорошо. А видите, под старость лет как оказалось. На конец жизни осталась здесь. Сразу в момент всё. Конечно, если такая ситуация, что один, то надо сюда ехать. Здесь хорошо», - уже без слёз говорит бабушка.
Даже шутит, как будто сама себя поддерживает: «Хорошо не хорошо, а пенсию получаю, одета, обута, замуж не собираюсь. Вон спросите его, нужна ему 90-летняя невеста?» - показывает рукой на рядом сидящего дедушку.
Он не слышит. Сотрудники центра улыбаются: «Нашли жениха. У него же жена есть».
| Владимир Егорович с супругой приехали в Атамановку сами. Вдвоём. Живут уже год. «Бабушка моя приболела сейчас. Не сможет спуститься. Мы с 1965 года вместе. Как я её брошу. Мне иногда говорят, что ты с ней ходишь. А как по-другому? Мы же семья. Вот двое внуков у нас», - рассказывает Владимир Егорович. На мой вопрос: «Сколько вам лет?» - чуть кокетничает, с улыбкой: «А сколько вы мне дадите?». Ему 78. «Я постарел потому, что 42 года отработал на стройке. Ветеран труда. Пенсия нормальная. Здесь живём хорошо: кормят, поят, всё есть. Обиды у меня никакой нет. Работяга, да и всё. Объяснять, почему мы сюда попали - это длинная история. Как-то неудобно. Вдвоём с бабушкой здесь. Так, конечно, лучше. На Новый год мечтаю съездить к дочери», - говорит он. «Далеко живёт?», - спрашиваю я. «На КСК. 5-й микрорайон. С внуком моим живёт. Отец внука недавно умер. Страшно. Не дай бог, никому. 50 лет ему было, зачем ему умирать? Это пора мне, а не ему, - смахивает слезу платком. |
Живите.
Анатолий Николаевич в доме интернате уже седьмой год. Перечитал все книги из небольшой библиотеки. Главный помощник библиотекаря Людмилы Петровны.
«Он и книги подклеивает, и подшивки собирает. Всё, что скажу, сделает. Читает очень много. Сейчас увлекается эзотерикой», - хвалит Людмила Петровна.
Сам Анатолий Николаевич рассказывает, что родом из Читы. Работал на стройках и заводах. Увлекается музыкой. Жизнью в интернате доволен.
Сам Анатолий Николаевич рассказывает, что родом из Читы. Работал на стройках и заводах. Увлекается музыкой. Жизнью в интернате доволен.
«Больше всего мне нравятся здесь социальные работники. Все красивые. Никогда ни в одной просьбе не отказали. К медикам я не обращаюсь, потому что никогда не болею. У нас постоянно организуются выезды. Музеи, кинотеатры, театры. Летом ездим на Арахлей. К нам приезжали «Забайкальские узоры» и другие городские коллективы. Я, когда в Чите жил, никуда не ходил. Некогда. А здесь постоянно кто-то приезжает. Культурная программа. Главное не лениться и везде ходить», - говорит Анатолий Николаевич.
Он в интернате — главный оптимист. Сам не унывает и другим не даёт. Выслушивает. Помогает советом. Его потом благодарят — легче жить стало.
Бодрится: «У меня дети есть. Я могу уехать в любой момент. Не хочу».
Говорит, что на Новый год сам себе сделает подарок. Пока думает, какой. Показывает на сломанный телефон.
«Вот телефон мне нужен. Но, если будет хороший, у меня же его дочь заберёт. Попросит. А я отказать не сумею», - говорит он.
Он в интернате — главный оптимист. Сам не унывает и другим не даёт. Выслушивает. Помогает советом. Его потом благодарят — легче жить стало.
Бодрится: «У меня дети есть. Я могу уехать в любой момент. Не хочу».
Говорит, что на Новый год сам себе сделает подарок. Пока думает, какой. Показывает на сломанный телефон.
«Вот телефон мне нужен. Но, если будет хороший, у меня же его дочь заберёт. Попросит. А я отказать не сумею», - говорит он.
| «Не называйте меня Людмила Андреевна. Я не люблю так. Просто Люся», - приветливо улыбается молодая женщина. Позирует возле стеллажа с книгами. Смущённо: «Не читаю же я. А тут с книгами». Библиотекарь уточняет, что в интернате есть люди, которые не умеют или не могут читать — лежачие. Тогда она сама приходит в комнаты и читает им вслух. Люся с 4 лет воспитывалась в детском доме в Петровске-Забайкальском. Мама оставила её ещё в доме малютки. Когда исполнилось 18 лет, её перевели в дом-интернат. «Сам директор за нами приезжал. Я здесь с 2000 года. Нас везде возят. Нынче в Агинское ездили. Там экскурсии. Дацан показали. Люблю делать поделки. Сейчас украшаем своё отделение к Новому году. По выходным езжу к подруге на КСК», - говорит она. Подруга тоже выпускница детского дома, с которой Люся и приехала в Атамановку. Здесь та познакомилась с молодым человеком, вышла замуж. Паре дали квартиру на КСК. Теперь Люсе есть куда приехать на выходные, с кем встретить Новый год или день рождения. «К ним поеду на новогодние праздники. На 10 дней. Уже заказала своим друзьям сладкие подарки», - рассказывает Люся. |
Галина Ипполитовна и Михаил Калистратович познакомились в доме-интернате. Приглянулись друг другу. И вот уже 8 лет живут здесь вместе.
Галина Ипполитовна старше. Ей 84. Своим 79-летним дедушкой руководит ловко.
«Ну, ты что. Тебя же фотограф поймать не может. Убирай руку. Прекрати», - поправляет она мужа.
Он платком вытирает глаза. Голубые. Ясные. Влажные. Ничего не говорит. Как будто боится совсем расстроиться.
Галина Ипполитовна же, напротив, хохочет, разглядывая карикатуры в журнале.
Галина Ипполитовна старше. Ей 84. Своим 79-летним дедушкой руководит ловко.
«Ну, ты что. Тебя же фотограф поймать не может. Убирай руку. Прекрати», - поправляет она мужа.
Он платком вытирает глаза. Голубые. Ясные. Влажные. Ничего не говорит. Как будто боится совсем расстроиться.
Галина Ипполитовна же, напротив, хохочет, разглядывая карикатуры в журнале.
«Он у меня такой сомнительный: то глаза, то давление. Хорошо нам. Спокойно. Вместе ездили на курорт. В Шиванду. Конечно, с ним тяжело. Я его прям там держала. Потихонечку живём. Старики не должны друг друга обижать. Надо радоваться. Спасибо нашему библиотекарю Петровне. Я у неё взяла книгу Сытина про исцеляющие настрои. Он не хочет читать. А там же воспитательный настрой. Вылечить себя можно», - рассказывает за двоих Галина Ипполитовна.
Уточняет, что есть дочка, внук, правнуки: «Приезжают. Проведывают».
«Колистратыч, вставай, пошли», - уводит за руку своего дедушку.
«Колистратыч, вставай, пошли», - уводит за руку своего дедушку.
Каждую из этих историй, а там их ещё более 400, больно копать глубже. Да и зачем? Разбередить. И уйти. Адаптация к жизни в доме-интернате у всех проходит по-разному. Чаще всего это зависит от того, по каким причинам человек оказался здесь. Легче тем, кто пришёл самостоятельно.
Чтобы старики так остро не чувствовали своё одиночество, сотрудники интерната проводят огромную работу. Самодеятельность, кружки по интересам, поездки на Арахлей и в города Забайкальского края, мастер-классы вплоть до яблок в карамели. Замахиваются даже на батутный центр. Помогают волонтёрские отряды и спонсоры.
Чтобы старики так остро не чувствовали своё одиночество, сотрудники интерната проводят огромную работу. Самодеятельность, кружки по интересам, поездки на Арахлей и в города Забайкальского края, мастер-классы вплоть до яблок в карамели. Замахиваются даже на батутный центр. Помогают волонтёрские отряды и спонсоры.
К Новому году все бабушки, дедушки и, как называют они себя сами, молодёжь интерната ждут подарки. Обычные. Детские. Сладкие. Где конфеты и фрукты. Для пожилых ещё можно носочки, платочки, кружки. И подписанную открыточку.
«Мы ещё повоюем..».
«Мы ещё повоюем..».
Просмотров: 510
10
Гость
18 декабря 2018, 13:37
Гость
18 декабря 2018, 00:24
Читать все комментарии
Читайте также
Информация о возрастных ограничениях в отношении информационной продукции, подлежащая распространению на основании норм Федерального закона «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию».
Некоторые материалы настоящего раздела могут содержать информацию, запрещенную для детей.