Данные должностные лица назначаются для разрешения вопросов, связанных с соблюдением режима государственной границы РФ и урегулирования пограничных инцидентов. Деятельность их регулируется Законом РФ «О Государственной границе Российской Федерации» и Положением о пограничных представителях РФ.

На Нижне-Аргуньском участке по рекам Аргунь и Амур от Олочей до Амазара пограничным представителем РФ в описываемый здесь период был тогда полковник ФПС Александр Кайгородов.

Он же занимал должность начальника пограничной Службы в посёлке Кокуй, в зоне ответственности которой этот участок и находится.

Строгий офицер и великолепный рассказчик, который только своим обаянием умеет «завербовать» самых циничных представителей нашей пишущей братии.

Сейчас, пишут в интернетах, А.В.Кайгородов уже генерал и начальник Пограничного управления ФСБ России по республике Алтай.

Дважды в год – зимой по ледовой дороге на автомобилях и летом на судах – пограничный представитель, как предписано межправительственным Соглашением с КНР, проводит совместную с китайцами проверку государственной границы и её режима.

Для совместности прибывает пограничный представитель КНР на Шивэйском участке, совпадающем с нашим Нижне-Аргуньским. В описываемый здесь период эту высокую должность занимал полковник Народно-Освободительной армии Китая Хан Хунвэй (у них «зелёную» границу стережёт армия).

Полковник Хан – тогда командир 6-го пограничного полка подокруга Внутренней Монголии Пекинского военного округа. Округа китайцы давно реструктуризировали и сам-то он, слышно, уже генерал. Его китайская родина приказала ему сменить место службы на поближе к Пекину, а приказы надо выполнять.

6-й погранполк, однако, по-прежнему выполняет задачи, во многом аналогичные кокуйской пограничной Службе, его штаб дислоцируется в посёлке Мордага.

На первый взгляд всё выглядит довольно обыденно. Пограничные представители и сопровождающие лица съехались в конце января на мосту через Аргунь в районе пункта пропуска Олочи-Шивэй.

Немногословно согласовав повестку, двинулись совместной группой по аргуньскому льду вдоль линии пограничного размежевания.

По пути встречаются российские и китайские пограничные наряды, тогда группа останавливается.

И командиры одной стороны получают насколько редкую, настолько и ценную возможность непосредственно пообщаться с личным составом другой стороны.

Попутно отдавая дань международной вежливости.

Проверка проводится на предмет их нахождения точно в оговорённом межправительственным соглашением месте, а также в приличествующем державам состоянии.

Казалось бы, кому придет в голову перетаскивать тяжеленные столбы – наши железобетонные, а у китайцев гранитные.

Но нет, в прошлом все попытки демаркации границы знаками на местности в XIX веке, например, заканчивались перетаскиванием знаков неустановленными лицами в разных направлениях с вытекающими для добрососедства болезненными неприятностями.

Литер «Е», помнится, в районе острова Большой Уссурийский на Амуре так увлечённо двигали-передвигали, что совсем куда-то задвинули.

Потом полвека на пограничных переговорах скандалили, до хрипоты споря, где этот литер изначально стоял.

Знаки, между тем, все оказались на положенных местах, но без шероховатостей не обошлось.

Российские пограничники по пути следования совместной группы расчистили к ним тропинки от ледовой дороги, чтобы международное собрание не кряхтело, пробираясь к ним в снегу по самые…

Почти по пояс снегу тогда было на Аргуни.

Осмотрели 124-й знак на российской стороне чинно-благородно, полковник Хан говорит Кайгородову, пойдем, мол, теперь наш знак осматривать.

Александр Вячеславович, трезво оценивая обстановку, говорит партнёру по стратегическому взаимодействию в XXI веке, что, вон он знак твой, в пределах видимости невооружённым глазом краснеет гербом на положенном месте.

Но поднебесец упёрся, хотя тропинку к парному китайскому знаку его бойцы не расчистили.

В общем, побрели к китайскому берегу, и журналисты тоже, набирая снег в свои цивильные боты и бормоча соответствующие ремарки по поводу китайской «предусмотрительности».

Полковник Хан Хунвэй сам, как по эти самые провалился, так начал свой личный состав поминать безо всяких международных обиняков, а те быстро припадали к ноге.

Добрели, значит, камеры расставили, приготовились новую страницу сотрудничества от души осветить.

Глядь… Ё! (ка-лэ-мэ-нэ), - а на гербе КНР приличных размеров неприличная вмятина.

На гербе-то у них пять звезд изображается: одна большая – это, говорят, Коммунистическая партия Китая. А вокруг четыре звезды поменьше – символически сплотившиеся вокруг партии пролетариат, крестьянство, интеллигенция и армия.

Так вот, между символическим пролетариатом и символическим крестьянством каким-то образом произошла символическая вмятина, то ли межклассовый раскол, то ли антинародная секта Фалуньгун вкралась.

Пограничники, понятно, следят за этим делом ревностно, и с нашими знаками все оказалось в порядке.

Не могу не упомянуть ещё об одном приключении в ходе той памятной проверки.

Во-первых, я ездил по Китаю без визы и даже без паспорта. Правда, в сопровождении - нет, не под конвоем, - китайских пограничников, но без документов, только с фотоаппаратом.

Это произошло совсем на востоке Нижне-Аргуньского участка, ближе к Усть-Урову. Полковник Хан Хунвэй решил нас "угостить" общением с потомками соотечественников. Китайская головная машина неожиданно свернула с ледостава направо в прибрежный просёлок.

И мы оказались в месте, где был когда-то посёлок Цицянь.

Там когда-то жили китайские граждане русской национальности, которые предпочли остаться здесь в 1950-х, когда большинство эмигрантов уехало отсюда в СССР на целину. Сейчас там китайская пограничная рота, да несколько домов. Подъезжаем к русской пятистенной избе, обычная бревенчатая кладь, обычный мужичок возится с поленницей. Особой радости по поводу неожиданного появления у своих ворот международной автоколонны не выказывает.

Спрашивает:

- Вы чё, русские?

И в ответ на наши утвердительные реплики:

- Ага, мы тоже.

Оказалось, зовут по-русски Григорий Маркваженцев, дети выросли, а они с женой Галиной проживают пространство жизни на берегу пограничной Аргуни.

Дети остепенились и разъехались, а они прикипели к этому месту, зимними вечерами ладит санки, нравится.

Для китайцев их по-прежнему русский быт - экзотика. А по нам - обычный русский быт.

Но об этом подробнее - в другой раз.

Сформировали их в начале 1970-х годов после событий на Даманском в ответ на миролюбивую политику ленинского ЦК.

Считались они разведывательно-диверсионными и занимали особое место в политической работе в передовых частях Советской армии, которая готовилась нанести упреждающий удар по «пекинским агрессорам» и «оголтелой клике Мао Цзэдуна».

Делалось это так: политработник, закончив лекцию по разоблачению происков маоизма, врал бойцам «по секрету, вы только не болтайте», что, мол, на китайской стороне против их расположения дислоцирована «рота тигров», неуловимых и жестоких диверсантов, которые уже – ах! – «вырезали» нашу пограничную заставу.

Раскроют молодые рты от ужаса, а комиссар им для пущей подлинности подкидывает детальку: при расследовании этого досадного инцидента сначала, якобы, не могли установить причину смерти жены командира заставы, а потом обнаружили проникающее через весь головной мозг ранение специальной тонкой спицей через ухо до другого уха, во как.

Наслушается боец на ночь рассказов политработников, и а) вот гады! - ещё больше возненавидит подлых маоистов; б) станет с нетерпением ждать приказа освобождать братский народ; в) в карауле не станет дрыхнуть, вглядываясь во тьму, не подползают ли к его драгоценным ягодицам эти «тигры».

В общем, по плану политуправления повышается боеготовность, дисциплина и бдительность.

(Мне, к слову, когда приходится встречать в нашей региональной прессе сочинения выпускников Львовского военно-политического училища, как-то сразу «зверства тигров» вспоминаются, за то и любим).

И вот не прошло и 30 лет после постижения науки военного перевода на соответствующей кафедре родного ЗабГУ, как я столкнулся с этими «тиграми» прямо на аргуньском льду в ходе совместной проверки госграницы.

Нос, можно сказать, к носу, причём у них были новые автоматические винтовки «тип 03», а у меня только фотоаппарат Made in China бюджетного класса.

Но, благодаря присутствию полковника Кайгородова, они даже послужили объектом фотоохоты. Да, бывают в жизни журов праздники, но не часто.

А потом опять настигают будни.

Но в тот раз праздник не был фигурой речи, и даже ознаменовался жалкой попыткой китайской предположительно разведки напоить забайкальскую прессу душистым гаоляновым напитком, от которого душа поёт и сердце ликует (я тогда ещё её, родимую, не только нюхал).

На фото ниже, в частности, запечатлено фиаско китайских предположительно спецслужб в поединке с членом Союза журналистов России А.В.Будько.

Если серьезно, то роты «тигров», как и наши пограничники, - элитные войска, которые славятся своими особыми требованиями и боевыми традициями, высоким профессионализмом офицеров и солдат.

Вот и на Аргуни они демонстрировали отличную физическую и строевую подготовку (насчёт боевой не берусь судить, пока Бог миловал).

А ещё они были одеты-обуты во всё новое, удобное и теплое, из самых современных материалов.

И винтовки у них были новейшие.

И патрульные автомобили, напичканные высокими технологиями, куда самых любопытных из нас «тигры» не пустили.

Они даже вежливо попросили не снимать этот экипаж.

Но мы их просьбу вежливо игнорировали.

(Sorry, друга, ничего личного, just business).

С такими шустрыми «кошачьими» денег нашему царству-государству на охрану китайских рубежей жалеть не стоит.

К бабке не ходи, себе дороже станет.

В том числе и на обустройство пунктов пропуска, без которых не работает международное разделение труда, без которого не развивается экономика, без которой российское приграничье медленно, но верно вымирает.

Позволю себе небольшую ремарку-отступление.

На Нижне-Аргуньском участке только от Олочи до Урюпино было когда-то около 50 русских посёлков вдоль границы и немного в тыл от границы. Осталось «всего да ничего»: после Олочей только Ишага, Аргунск и Дамысово. Середнее – последнее обитаемое село по пути нашего следования, и то там осталось порядка двенадцати домов.

Брод (Нижняя Верея), Закамень (Усть-Уров), Усть-Стрелка, Жигдочи, Качея, Марино – это всё были когда-то многочисленные зажиточные сёла. Сейчас тут заставы одни, от многих сёл даже следов не осталось. Только в Нижней Верее осталось, говорят, ещё кладбище, напоминающее, что жили там когда-то русские люди. В других же местах даже бугорков уже не видно.

Местные из Могочи говорят: раньше у нас стояли десантники, вертолётчики и пограничники, нынче остались только пограничники. Лишь живой защитный пояс застав охраняет здешнюю протяжённую и практически необитаемую границу. Заставы тоже поредели, на Нижне-Аргуньском участке их стало на четыре меньше.

О потерях напоминают сохранившиеся кое-где аллейки: едешь по речке, взгляд наталкивается на необычную для таёжной чащобы линию тополей.

Спрашивается, откуда? – А это, мил-человек, застава была. Только на нечастых заставах российский триколор днём и лампочка над дверями ночью показывает обитателям противоположного китайского берега, что «здесь Русью пахнет», и есть ещё в этих диких местах российская власть.

Тут как-то первый губернатор Забайкальского края Равиль Фаритович Гениатулин, которого я искренне уважаю, а за благородную работу в "Обществе любителей истории" где-то даже и люблю, позвал меня на радио с нашим библиотечным проектом "Беспокойные соседи" о китайском приграничье.

Эфир, все дела, и я ему без обиняков прямо в глаза и говорю: "Вы, Равиль Фаритович, единственный губернатор, который вошёл в историю русско-китайских отношений как руководитель, который построил через пограничную реку Аргунь целых два моста - в Олочах и Старом Цурухайтуе".

Равиль Фаритович - опытный переговорщик, чувствует подвох и держит паузу. Продолжаю: "Только ни в Олочах, ни в Старом Цурухайтуе пункты пропуска не реконструированы, мосты-то железобетонные стоят, да мало, кто по ним ездит". Повздыхали: "Ну, ничего. Хорошо, хоть мосты благодаря Гениатулину, стоят. Может, со временем и пункты пропуска пристроятся".

В этих вот двух халупах на фоне сооружений на китайском берегу автомобильный пункт пропуска «Олочи» находится - в следующем году будет как 30 лет.

Т-р-и-д-ц-а-т-ь.

Торговлишка дохленькая, пассажирского движения нет, туризма, о развитии которого из всех утюгов, нет.

На том берегу - китайский городок Шивэй, который ежегодно посещает более миллиона китайских туристов. Они оставляют в китайском приграничье миллиарды своих юаней, смотрят на всю эту роскошь со своего берега, потому что на наш для расхода юаней не проедешь, и наполняются гордостью за свою страну.

Вернёмся однако к совместным с китайцами проверкам государственной границы и её режима, как предписано межправительственным Соглашением с КНР.

С ними, благодаря тому, что пограничники, слава Богу, остаются элитными войсками, всё нормально.

В общем, как справедливо отметил тогдашний пограничный представитель РФ на Нижне-Аргуньском участке уже генерал Александр Кайгородов,