Седьмой этаж издательства «Забайкальский рабочий», актовый зал. За столом сидят два профсоюзных деятеля, журналисты Виктор Михайлов и Александр Селезнёв и мешают бумажки. Лотерея. Разыгрывается один талон на покупку пары женских сапог. Участвуют не только женщины, но и мужчины — в общей сложности человек 100 от «Забрабочего» и «Комсомольца Забайкалья», тянут и с замиранием сердца разворачивают бумажки в надежде увидеть заветную надпись «Магазин № 10», за подписью и с печатью. И, наконец, есть победитель! Единственный обладатель талона торжествующе вскидывает счастливую руку вверх, ловя на себе раздосадованные взгляды коллег.

Кто не застал талоны, скажет: «Какая глупость». Но как бы не так. Стоимость пары женских сапог в конце 80-х — начале 90-х доходила до отметки свыше 100 рублей при средней зарплате 120. Многим приходилось копить целый год, чтобы позволить себе новую обувь. Поэтому получить дополнительное «приглашение» на покупку сапожек было сродни счастью. Не пренебрегали и тем, чтобы донашивать обувь друг за другом, особенно такое практиковали в многодетных семьях.
Вот почему раньше ателье по ремонту обуви пользовались особым спросом. Одно из таких располагалось по улице Чкалова в Чите. Примечательно оно было тем, что среди его сотрудников выделялись четверо с похожими лицами. То были братья-сапожники Карташовы: Анатолий, Александр, Иван и Юрий, известные не только своим мастерством, но и вежливостью.

Как ни зайдешь, в мастерской кипит работа, всегда под аккомпанемент ритмичного постукивания молотков по подошвам. Смотришь — один клиент счищает грязь с ботинок, чтобы передать их мастеру (принималась только чистая и сухая обувь), другой отдает свою пару на замену замков, третий ждет, пока ушьют голенища, четвертый покупает теплые стельки и мягкие тапки.

Словно в поликлинике к врачам, выстраивается к обувных дел мастерам очередь. Вот получают профилактику уже протертые до дыр мужские туфли, прошедшие с человеком не один десяток километров, по соседству каблучки в ожидании новых набоек. Их хозяйка — босая дама в меховой шапке и пальто, словно цапля в озере, стоит на деревянной подставке у стойки мастера и потирает озябшую стопу о соседнюю ногу. Еще человек двадцать сидят на лавках и стульях, стоят по углам ателье. Скоро их приём.

Я уже не помню, когда последний раз сдавал обувь на ремонт. Сейчас ведь как стало: купишь себе пару в массмаркете, а через год-два меняешь на новую. Да, они плохого качества, но во всяком случае красивые. Конечно, обувные мастерские всё еще существуют, и это древнее ремесло будет востребовано до тех пор, пока человечество не начнет ходить босиком. Только работа обувщика ценится теперь не так сильно, как в Советском Союзе, а найти хорошего мастера стало сложнее.