Пора вместо школ строить дома престарелых. Забайкалье сожмется до 600 тысяч человек

Демографическая проблема в Забайкальском крае в публичном пространстве часто звучит как абстрактная страшилка: «Китайцы придут», «Нас мало», «Пенсионный фонд рухнет», «Надо рожать». Но за этими штампами — реальное исчезновение целых посёлков, пустеющие школы, которые жители пытаются отстоять как последнюю надежду, и всё более зыбкая экономика региона, где трудоспособных мужчин с каждым годом меньше, а стариков — больше.

Эти вопросы стали главной темой пленарного заседания Общественной палаты Забайкальского края.

Доктор медицинских наук, профессор Константин Шаповалов начал с неожиданного признания:

— Моя задача сейчас за очень короткий промежуток времени, конечно, не провести серьезный научный анализ, тем более я не специалист в этой области, а в большей степени обозначить проблему. И подчеркну, что, на мой взгляд, эту демографическую проблему очень часто власть транслирует — президент, губернатор, — но населению не очень-то понятна глубина. Когда я был маленьким, говорили: «Нас будет мало, а китайцев много, они хлынут и населят Забайкалье». Но в Китае сейчас проблема даже серьезнее, чем у нас. Такой сценарий невозможен. А какой возможен — как раз об этом поговорим.

По его словам, это, возможно, самый серьезный вызов XXI века для региона и страны, и для его преодоления нужна «глубинная консолидация власти и общества». Шаповалов открыл слайд с динамикой численности населения Забайкалья за последние 75 лет.

Многие помнят времена, когда в крае жило более 1,3 миллиона человек. За 35 лет цифра упала до 980 тысяч, причем население Читы почти не изменилось, а вот районы потеряли около 40% — с миллиона до 600 тысяч.

— Это уже сейчас создает проблему для больниц и школ. Социальные учреждения остались те же, но финансирование идет по количеству прикрепленного населения. Нам приходится содержать стационары и платить за ЖКХ, а средств выделяют меньше, — пояснил Константин Шаповалов.

Председатель Общественной палаты Андрей Козлов попросил зал обратить внимание на отрезок 1980–1990-х годов, когда в стране наблюдался рост рождаемости. Ведущий связал его с антиалкогольной политикой Горбачева:

— Она была неочевидна, в ней было много перегибов — все эти трезвые студенческие свадьбы. Но эта политика сохранила несколько миллионов жизней и дала несколько новых миллионов. А падение рождаемости и рост смертности начались после появления «демократии», когда алкоголя стало очень много. Многие в зале знают, что алкоголь влияет на смертность. У нас по этой причине продолжительность жизни мужчин на 12–13 лет ниже, чем у женщин, — вставил Козлов.

Профессор Шаповалов привел свежие данные: в прошлом году суммарный коэффициент рождаемости в Забайкалье снизился до 1,4. По России падение больше, но для Забайкалья в этом утешительного мало — возможно, до нас просто не дошли тренды.

Демографы выделяют два порога: 2,1 — для простого воспроизводства и 1,3 — за которым резко обрушивается социальная инфраструктура. Мы пока между ними, но бодро идем вниз.

Прогноз Шаповалова оказался мрачным: даже при оптимистичном сценарии роста населения не будет, а к 2050 году в регионе может остаться лишь 650 тысяч человек — и это самый «реалистичный» вариант.

В Чите ситуация может быть неплохой. Численность населения, возможно, будет прирастать и к середине века достигнет даже исторического максимума. В Республике Бурятия уже есть такая тенденция — население переезжает в Улан‑Удэ, а в районах людей становится всё меньше. По прогнозу, люди сконцентрируются в Читинской агломерации либо вдоль железной дороги и федеральной трассы Чита — Забайкальск, а северные поселки окажутся в зоне риска. Это, конечно, поставит очень серьезный вызов: как содержать все социальные объекты, инфраструктуру, объекты здравоохранения, школы и так далее.

— Сейчас мы читаем в СМИ, как жители какого-нибудь поселка говорят: «Оставьте нам школу, это единственное, что у нас осталось. Не будет школы — не будет поселка». Но это неверная логика: не школы и больницы должны быть градообразующими, а наоборот — экономика, которая тянет за собой социальные объекты, — заметил профессор.

Далее он показал, что количество трудоспособных и нетрудоспособных скоро сравняется, налоговая база сократится, а содержание пожилых станет непосильным.

— Это демографическое дно будет иметь очень длинный шлейф, и из него трудно выбраться, — резюмировал Шаповалов.

В качестве мер он предложил «реинжиниринг» соцсферы: не стационары, а операционно-реанимационные блоки, телемедицину, выездные бригады врачей и больше мест для пожилых. Но главное, по его мнению, — опережающая цифровизация и правовые режимы для дистанционных технологий в образовании. И добавил, что конкурентное преимущество получат те страны, которые быстрее адаптируются к этой новой реальности.

Следом слово взял уполномоченный по правам человека в Забайкальском крае Николай Хлызов, который перевел разговор в идеологическую плоскость.

— Согласно Конституции, Россия — социальное государство. Но мы строим капитализм. Показывали график: рост населения — до 1991 года, до крушения Советского Союза. А дальше изменилось направление. Сейчас мы нацеливаем сознание на потребительство: жить красивее, пользоваться благами. В этих условиях одному выжить проще — не создавать семью, не рожать. Государство вкладывает колоссальные деньги, а результата нет. Потому что из каждого утюга говорят: «Купи iPhone, новую машину и меньше трудись». В погоне за этим люди теряют традиции, — сказал омбудсмен.

Он покритиковал жилищный вопрос, вспомнив, что для молодых специалистов вдвое сократили срок ипотеки и требуют миллион в качестве первоначального взноса.

Тут в дискуссию вмешался митрополит Читинский и Петровск-Забайкальский Димитрий. Он назвал Шаповалова большим оптимистом и предположил, что 600 тысяч жителей в Забайкалье будут поводом для радости.

— Нас ждет еще большая катастрофа. Те меры, что сейчас принимают, — ни о чём, кроме замечательных отчетов. Надо понять, что побуждает рожать. Первая группа — религиозные убеждения: человеку всё равно, одна у него комната или две, если Бог дал — надо рожать. Их поддерживать и убеждать не надо. Вторая группа — те, кому важен достаток. Вот их нужно стимулировать, — сказал владыка.

Он задал вопрос залу: «Сколько комнат нужно семье из трех человек, чтобы жить достойно?» Из зала ответили: «Три». Митрополит парировал: «Это к товарищу Швондеру, а я говорю — четыре. А когда рождается второй, надо пять. Вчера на сайте недвижимости я нашел всего девять таких квартир в Чите. Сколько же будет многодетных семей?»

Митрополит Димитрий призвал развивать частное домостроение. В квартире, по его убеждению, люди замкнуты в стенках, а в доме есть двор, а дальше лес, речка. Затем перешел к бюджету: если средняя зарплата в крае 80 тысяч рублей, то в семью с одним ребенком приходится по 55 тысяч на человека. При рождении второго надо добавить столько же, чтобы не жить хуже, а чтобы стимулировать — еще больше.

— Делается что-то? Ничего. Есть единовременные выплаты. Хорошо, что они есть. Но проблемы они не решают, — отрезал митрополит.

И наконец он перешел к социальной инфраструктуре. То есть к тому, о чём вообще-то и говорил Шаповалов. Если в поселке нет больницы, школы, ДК, он умирает, люди если и остаются там, то размножаться уже будут вряд ли.

— Женщина рожать не хочет не потому, что ей надо в читинский роддом ехать. А потому что ей после родов с новорожденным ребенком надо возвращаться. Они должны в маршрутке тарабаниться 200 километров. А не дай Бог что случится — опять туда-сюда. Дистанционное обучение мы проходили во время коронавируса — измучились все: и дети, и родители, и учителя. Такое обучение может быть помощью, но не основой, — сказал митрополит.

Закончил владыка предельно жестко.

— Мы умрем. Это не смешно. И если не осознаем, будет так же, как с бензином — ох, бах, и исчез. Потому что мы считали, что у нас всё нормально. Надо понимать, какой у тебя фундамент. А у нас он сейчас зыбкий, — подытожил митрополит.

Шаповалов тут же парировал, что сегодня собрались не для обсуждения мер по подъему рождаемости, а для анализа действий в условиях ее падения. И привел неожиданный пример с Южной Кореей, где с жильем всё замечательно. Там, по его словам, культивируется виртуальный брак: люди женятся, живут раздельно и иногда встречаются.

— Это глубинные тенденции. Нам пора думать не о новых школах, а о домах престарелых. Поселок умирает не потому, что нет больницы, а потому что в поселке нечего делать — нет экономики. Мы вкладываем деньги в рождение и воспитание, а у нас есть готовые люди, которых не надо рожать. Может, их надо переселить туда, где есть и школа, и работа? — отметил Шаповалов.

Козлов, отвечая на вопрос из зала, попытался добавить каплю исторического оптимизма: в современной России несколько лет рождаемость превышала смертность — до 2018 года, это был результат конкретных мер, включая маткапитал.

И тут же он констатировал глобальность проблемы, характерной для всего мира.

— Рождаемость велика там, где высок процент верующих. Они рожают вне зависимости от экономики. Самая рожающая группа — ортодоксальные евреи, у них по восемь-девять детей, или амиши в США. Из наших соседей — Таджикистан, где сплошь верующее население. Мы же пытаемся решить материальными стимулами то, что упирается в мировоззрение, — сказал Козлов.

Обсуждение оставило довольно тягостное впечатление. Кажется, что мы уже стоим перед фактом опустынивания Забайкалья и все предлагаемые меры как будто уже напрасны. Можно раскидать денег с вертолета, настроить домов и прекрасных школ. Но дело как будто бы не в этом. Но и идти по пути рожающего Таджикистана тоже не очень хочется.