«Через три плацкарты днем и ночью храпел мужчина». Читинка ехала на поезде до Новосибирска и нашла не только минусы

Кому-то нравится ездить поездом, кому-то не очень. Колумнистка Любовь Никитина нашла плюсы и минусы, когда путешествовала в плацкарте до Новосибирска. Далее — от первого лица.

Поезд Москва — Владивосток методично рассекает часовые пояса, пожирая пространство и время, чтобы наконец с выдохом остановиться на третьем пути вокзала Новосибирска.

При покупке билета выбираю только вагон и место. Всё остальное — темы разговоров соседей и степень отчаяния во время храпа этих же соседей, проводники, чистота туалета — достаются в виде лотереи, наугад.

Мой выигрыш — нижнее плацкартное место за неполные 7 тысяч рублей. Для масштаба: купе внизу потянуло бы на 21. Какой-то разбойнический тариф, при котором разумнее улететь на самолете, где еще и накормят бутербродом с ветчиной. Но вот на третий путь подкатил мой седьмой вагон. Выбор сделан.

— В унитаз ничего не кидать! Чай, кофе, лапшу можно приобрести у меня. Курение и спиртные напитки запрещены! — эту мантру проводник отчеканивает строго и уверенно, обходя вагон при вторичной проверке паспортов.

Один из плюсов цивилизации в сегодняшних поездах — это наличие розеток. Вспоминаются те нулевые, когда деревянные «нокиа» и «самсунги»-раскладушки заряжали у проводников за 100 рублей. А вот с вай-фаем прогресс остановился, и связь живет суровой сибирской жизнью: минуту назад был шустрый 4G — и вот уже на экране тоскливо застыла буква «Е».

— Куда едете? — с этого неизменного вопроса здесь начинается любое знакомство.

Имена можно и не спрашивать, но пункты отправления и назначения соседей — священная информация, усваиваемая мгновенно и навсегда.

Умение «верхних» пассажиров договариваться с «нижними» во время еды — тоже отдельное железнодорожное искусство. Женщина, с универсальной добротой бывалых пассажиров, предложила соседу место за столом. А вот дама на боковой полке упрямо спала, и мужчина сверху, будто повествователь древней летописи, ел лапшу, согнувшись на коленях в три погибели.

В вагоне волей-неволей слышишь телефонные разговоры:

— В Красноярске стоим полтора часа, да. Полный вагон.

— В 5 уже прибытие. Не встречайте, на такси доберемся.

— Представляешь, тапочки дома оставила. Придется в ботинках ходить. Зато сумку десять раз перебирала. Ну, переживу как-нибудь.

Давно усвоила главное правило — в поезд брать наушники, а в телефон скачивать белый шум. Шум помогает заснуть, когда кто-то храпит. А храпят всегда. Со свистом, на вдохе и на выдохе, на спине. Как подраненный робот-пылесос или как рация с помехами в тайге среди медведей.

Знаю, сейчас в меня полетит эржэдэшный стакан, но идея назрела: пора вводить специализированные вагоны. Пусть храпящие покупают билеты в храп-вагон. Если купил место в «тихом», но вдруг играешь сольный концерт, будь добр выйти в степь, в тамбур, на первом попавшемся полустанке. Ладно, не выйти, но тогда не спать.

Через три плацкарты днем и ночью храпел мужчина. Его жизненный цикл был прост: если мужик не спал, то пил чай. Казалось, он не поднимал стакан со стола, а всасывал кипяток, словно у него во рту встроенный насос. И вечером он переключался на обратную тягу, превращаясь в дизельный компрессор, который накачивал вагон промышленным храпом.

В течение суток соседи сверху сменились. Зумер с серебряной серьгой в ухе безапелляционно поставил чашку доширака и бросил кусок полукопченой колбасы на стол. Наше поколение стеснялось спросить, нынешнее садится и ест. Парень надел наушники, включил экран телефона и свободно расположился на чужом нижнем месте. При этом помог стянуть с третьей полки матрас и убрать наверх чемодан. Будем считать, есть кому страну оставить.

А есть те, кто по полчаса занимает туалет и оставляет после себя белые кляксы зубной пасты и смывает лапшу в унитаз, вопреки просьбам проводников, потом сидят — смотрят окно, будто ничего не произошло. Не на кого страну оставить.

Кто-то грызет семечки и смотрит в окно, навстречу летят грузовые составы, проводник предлагает мороженое по цене холодильной камеры.

Плацкарт или купе — это отдельная планета со своим хаосом, запахами и законами выживания. И в глубине этой металлической громады кто-то думает, что я здесь чересчур рыжая. И возможно, он прав.