Пьем вместо молока разведенный порошок. Что происходит с рынком «молочки» Забайкалья

Забайкальского молока на полках в супермаркетах почти нет, попадается «Молочный остров» от Читинского молочного комбината, но и его не то чтобы очень много. Большая часть — привозное. Настоящее молоко забайкальцы пьют, если только покупают у частников или есть своя корова. Разбираемся, как мы до этого дошли и можем ли мы еще что-то сделать.

В советские годы производство молока держалось на крупных совхозах, например Беклемишевском, где, по словам экс-губернатора Забайкальского края Равиля Гениатулина (возглавлял регион с 1996 по 2013 год. — Прим. ред.), содержалось до 5 тысяч голов скота. Все эти коровки давали молоко. Поставки шли на Читинский молочный завод — сейчас это акционерное общество «Читинский молочный комбинат». Здесь уже молоко разливалось в тары и перерабатывалось в сметану, творог, кефир и масло. Летом поставки доходили до 20 тонн в сутки, зимой меньше. Годовые объемы производства неизвестны.

Равиль Гениатулин рассказывает, что в 90-е годы стали модными малокомплектные цеха по переработке — делали сметану, масло и остальные виды. В крупных деревнях стояли примитивные маслобойки, на которых работали по 1–2 человека, — в них молоко сепарировалось, превращалось в сметану, масла. Использовали потом продукты для внутренних нужд: на сенокос отправляли, детскому саду, школе.

— Мы себя, честно говоря, полностью не обеспечивали ни в советское время, ни в постсоветское время, но объемы были довольно приличные. Зимой, конечно, пользовались восстановлением: покупалось сырье, в частности сухое молоко, и его восстанавливали до состояния обычного. Комбинаты были загружены. Примерно такой же ассортимент, который сейчас выпускают, тогда и был: творог, сметана, кефир, — рассказывает он.

Бывший губернатор уточняет, что уже в постсоветское время, когда не стало совхозов, у частного сектора специальная служба потребкооперации собирала молоко и отправляла на переработку. Система работала, но ее всё равно не хватало для обеспечения молоком всего региона.

— У нас была программа «Школьное молоко». Мы субсидировали компаниям, чтобы ребенок раз в день выпивал настоящее цельное молоко. Потом я не знаю, что с ней случилось. Детям младшего возраста, особенно детсадовцам, необходимо 200 граммов молока употреблять хотя бы в сутки. Но нужно именно настоящее молоко, — рассказывает он.

При этом стоит учитывать, что Забайкальский край — это край рискованного сельского хозяйства. Это связано с климатом. Разумеется, в регионе гораздо сложнее достичь тех же объемов производства, что на западе России. Поэтому развивать молочный бизнес здесь было сложно всегда, но, почему всё пришло в упадок сейчас, вопрос отдельный.

Если в советские годы добывали около 20 тонн молока летом, то сейчас производство куда меньше. Например, по итогам 2022 года, как сообщили корреспонденту «Чита.Ру» в ответ на письменный запрос в Министерстве сельского хозяйства Забайкалья, объем молочной продукции составил 12,6 тысячи тонн, а по итогам 2024 года еще меньше — 7 тысяч тонн.

Это связано и с климатическими проблемами, и с тем, что предприниматели буквально не справляются с кредитами и долгами и закрываются. Иногда даже по странным причинам. Например, есть организация, которая поставляла молоко в Читинский район. Они брали молоко у жителей деревень, затем обрабатывали его и продавали. В местных супермаркетах они не появлялись, чаще продавали через доставку.

Выручка у такого предприятия, понятное дело, небольшая. Как владелец рассказывал «Чита.Ру» на условиях анонимности, платить работникам просто нечем — 30 тысяч им мало, а больше взять неоткуда. По итогу он забирал молоко самостоятельно, пока не получил штраф и не лишился прав. Молочный бизнес хрупкий, и разрушить его может что угодно, даже случайный поворот на двойной сплошной линии.

Большинство предпринимателей жалуются на недостаток субсидий и льгот. Помощи от государства, как они рассказывают, не хватает.

По данным краевого Минсельхоза, есть три вида поддержки такого бизнеса:

• субсидия на возмещение части затрат на поддержку производства и реализации молока;

• субсидия сельскохозяйственным потребительским кооперативам на возмещение части затрат, понесенных в финансовом году, связанных с закупкой сельскохозяйственной продукции у членов кооператива;

• грант на развитие материально-технической базы сельскохозяйственной продукции.

— Да, льготы есть, но дело в объемах. Там можно 30 тысяч рублей получить, но, чтобы на эту льготу претендовать, мне нужно отчитаться, оформить бумаги, для этого нужно нанять бухгалтера, а это уже минимум 30 тысяч рублей расходов на зарплату. Ну и какой смысл мне подаваться на эту льготу? — отмечает один из молочников.

Другой молочник заявляет, что так было не всегда. Льгота на поддержку производства раньше была выше, потом с уходом губернатора Равиля Гениатулина, к 2016 году, она стала считаться по федеральным нормативам.

Грант на развитие молочники тоже критикуют. Он существует с 2020 года. По данным из постановления Минсельхоза, в 2024 году для начинающих сельскохозяйственников грант составлял 7 миллионов рублей, при этом эта сумма не должна превышать 90% от всего проекта.

Тут проблема в стоимости современного оборудования. Современный трактор «Белорус» стоит почти 5 миллионов рублей, после покупки от гранта останется всего 2 миллиона рублей. Это же касается оборудования для запаковки: иностранное купить сложно из-за санкций, а российское подорожало из-за спроса.

Так, например, в 2010-х годах в селе Шишкино Читинского района открылась роботизированная ферма. На тот момент она была уникальна даже по зарубежным стандартам — это удалось Евгению Бондаровичу за счет собственных денег, он должен был получить субсидию в 10 миллионов рублей, но Минсельхоз Забайкалья запаздывал с выплатой. Получил он ее по итогу или нет, неизвестно.

По данным с сайта ассоциации крестьянских хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России, у Бондаровича в 2014 году было 65 голов, которые давали молоко и кормились без контакта с человеком. Сдавал всё свое наработанное бизнесмен Читинскому молочному комбинату.

Сам Бондарович сообщил корреспонденту «Чита.Ру», что бизнес сейчас законсервирован. Ему пришлось так сделать, чтобы закрыть все кредиты, набранные для обустройства фермы.

— Мы только вылезли из долговой ямы, погасили долги в банках. [Будем ли открываться, ] посмотрим, 2025 год как пойдет, — сказал Евгений Бондарович.

Сейчас забайкальский рынок молочных продуктов устроен довольно просто. Во главе стоит Читинский молочный комбинат, руководит им Андрей Колесников. Большая часть акций принадлежит управляющей компании «Читинский молкомбинат-1», которой, в свою очередь, владеют в разных долях сразу 18 человек.

Финансовые результаты организации ежегодно уменьшаются. По данным сервиса «Контур.Фокус», если по итогам 2020 года выручка составляла 464 миллиона рублей, то по итогам 2024 года она приблизилась к значению в 352,5 миллиона рублей. Прибыль всегда была в районе нуля, но 2024 год организация и вовсе закончила убытком в 23,6 миллиона рублей.

Связаться с организацией и получить комментарий по итогам деятельности не получилось: директор Андрей Колесников не брал трубку.

Все остальные компании более мелкие. Они редко торгуют в розницу, чаще продают в частные руки или тому же Читинскому молочному комбинату. Те, кто производит молоко самостоятельно и хочет, чтобы оно появлялось на прилавках, жалуются на федеральные сети.

В большинстве своем супермаркетам нужно дешевое молоко, они соглашаются его купить и поставить на прилавок по такой цене, которая не устраивает производителей. Это работа в убыток. Поэтому крупные сети охотнее возьмут дешевое молоко из пальмового масла, потому что оптовая цена на него ниже, по итогу и для потребителя перспективнее, так как даже с наценкой магазина получается дешево.

Своих коров почти ни у кого не осталось, потому что для того, чтобы заботиться о стаде, нужны пастбища, работники и ресурсы. Всего этого у забайкальских предпринимателей нет. Поэтому и образовалась схема с покупкой сырья у деревенских, его переработкой и перепродажей Читинскому молочному комбинату, чтобы уже тот продавал его под маркой «Молочный остров».

Большая часть того, что продается на прилавках, — это восстановленное молоко, то есть то, которое получается при добавлении воды к сухому или сгущенному молоку, поэтому оно не киснет в первые дни после покупки.

— То, что сейчас завозится, просто удивляет. Мы понимаем, что привозят его с тех территорий, где такого объема молока в принципе быть не может. Они не могут производить столько молока, поэтому оно всё восстановленное, красиво упакованное и отправленное к нам. Это не молоко, это молочный полуфабрикат, — комментирует ситуацию Равиль Гениатулин.

По словам Равиля Гениатулина, в нулевые годы под Яблоневым хребтом планировали создать крупный животноводческий молочный комплекс, но не получилось. Кроме фермы и цехов нужны были еще земли для выращивания кормов, а территория там распределена по паям — это доля собственности в земле. Как только жители узнали, что инвестор интересуется участками, они подняли цены на свои доли. И инвестор закономерно отказался.

— Хотели перенести на наш опыт немецкую технологию. Следить за молоком полностью — от родильного отделения до упаковки. К этой идее по-хорошему можно вернуться, — отмечает он.

То, что забайкальское молоко не может конкурировать с привозным, — очевидно. В нашем регионе банально дороже обустроить подобный бизнес из-за климата и из-за расстояния, которое нужно преодолеть.

— Мы не способны конкурировать с завозным продуктом, потому что у них восстановленное молоко, массовое производство, по сути молочный полуфабрикат. А мы пытались делать настоящее молоко, и по концентрации жира, и по другим критериям. Я думаю, что одна из причин упадка этой сферы — мы не конкурентоспособны, так как у нас более жесткое отношение к стандартам и более дорогое производство. Представьте, как тяжело доставить молоко на Читинский молочный комбинат из Шелопугинского района. В советское время, правда, доставляли, хоть и было сложно, — говорит Гениатулин.

Все бизнесмены, с которыми мы говорили, склоняются к тому, что рынку молочной продукции в Забайкалье необходима государственная поддержка, причем серьезная.

Равиль Гениатулин считает, что для развития бизнеса производства молочных продуктов в Забайкалье необходима специальная субсидированная программа. Без нее улучшений в этой сфере можно не ждать.

— По-хорошему, серьезная программа нужна развития молочного производства. Во-первых, скотом надо заниматься. Во-вторых, субсидированием — без этого в Забайкалье невозможно. Если мы хотим кормить, поить население настоящим нашим местным молоком, нужно субсидирование, — отмечает бывший губернатор.

В пример он привел читинскую птицефабрику, которая спустя долгие годы стагнации возобновила объемы производства, и местные яйца начали появляться на прилавках магазинах.