День кровавого Валентина. Праздник любви закончился поножовщиной насмерть в читинской школе в 90-е

Пресс-секретарь Забайкальского краевого суда Виктория Михайлюк продолжает рассказывать о громких преступлениях и занимательных событиях прошлого, которые происходили в разные годы в Забайкальском крае и не только.

Этот иностранный праздник пришел в нашу страну в 90-е годы. В школах он проходил наиболее массово: в вестибюле ставили большой почтовый ящик, куда ученики сбрасывали записочки-валентинки адресатам. Уже с восьми утра в холле гремела музыка и любой мог отправить свое послание. Не вдаваясь в историю праздника, школьники просто называли его День любви. Но для Виктора Карасева День любви стал днем смерти.

Имена и фамилии в тексте изменены.

Рос он в неполной семье — воспитывали его мать и бабушка с дедушкой. Если в начальной школе он неплохо учился, то начиная с 7-го класса покатился по наклонной. Связался с дурной компанией, вёл себя очень дерзко, был несдержанным, начал выпивать и промышлять на Центральном рынке Читы кражей кошельков. Если попадался, его отпускали, он был лишь поставлен на учет, потому что Дмитрию не исполнилось 14 лет: возраста уголовной ответственности подросток еще не достиг. В 8-м классе его отчислили за прогулы, но он изо дня в день всё равно приходил в школу, болтаясь в коридорах и задирая тех, кто ему по какой-то причине не нравился.

«Просим принять меры к несовершеннолетнему Дмитрию Золотову, который не учится и не работает, но постоянно бывает в школе с утра до вечера. Появляется в нетрезвом или наркотическом состоянии, постоянно срывает уроки и пристает с гнусными предложениями к девочкам», — такое письмо было написано учителями читинской школы № 19 в отделение милиции. Ведь их авторитета для Золотова было недостаточно. По криминальной моде 90-х он носил в кармане пару ножей, особенно нравилось подростку крутить китайский нож-бабочку.

Несмотря на отрицательные характеристики из школы, его родные и соседи отзывались о Дмитрии хорошо. «Добрый и открытый подросток, которому трудно разобраться в сложных ситуациях. Когда мать и дед с бабушкой болели, он ухаживал за ними, всегда был отзывчивый на просьбы о помощи», — вот слова его тети. Жители дома, где жил Золотов, вторят ей: «Вежливый, улыбающийся, ухаживал за бабушкой и дедушкой — участниками Великой Отечественной войны, никогда не грубил соседям, помогал занести сумки инвалидам и престарелым. Да, попал в плохую компанию, но от самого Дмитрия ничего плохого мы не видели».

Игорь закончил школу № 19 еще в 1992 году, закончив 9 классов. Его характеризовали как мягкого, стеснительного юношу. Учеба давалась ему непросто, поэтому он решил поступать в ПТУ. Во время обучения там показал себя с положительной стороны. Соседи Игоря написали коллективное письмо в его защиту: «Трудолюбивый мальчик, очень уважает старших и любит своих родителей. Никогда не обидит младшего, помогает взрослым и пожилым людям. В то, что случилось, трудно поверить. В то, что преступление совершено именно Игорем». Отец Игоря также не мог поверить, что его сын совершил страшное преступление.

Однако следователи пришли к выводу, что роковой удар нанес именно этот мягкий и стеснительный юноша.

«Это был страшный нож, с деревянной ручкой и кровостоком», — сказал один из товарищей Игоря, который видел у него нож, ставший впоследствии орудием преступления. Нож этот Маслов тайно взял, а попросту украл, из дома своего приятеля, когда пришел к тому в гости — увидел охотничий нож в ящике кухонного стола и положил себе за пазуху.

Активист, спортсмен, душа компании — таким был Витя. В школьной характеристике — только хорошее. На обед домой он пришел радостный и поделился с отцом, что получил много записочек в этот день. Поев, он вновь побежал в школу. Жить ему оставалось полчаса.

«Почему погибают лучшие?» — под таким заголовком в газете «Забайкальский рабочий» от 3 марта было опубликовано письмо за подписью 67 человек. К слову, на той же странице куда меньшим шрифтом была напечатана новость об убийстве Владислава Листьева. А о Вите те, кто его знал, написали следующее: «Его просто невозможно было не любить. Он был замечательным человеком — искренним, добрым, веселым. Он был настоящим другом и таким останется для нас навсегда».

Золотов, Маслов и еще двое ребят встретились в школе рано утром. В холл как раз заносили колонку и начались праздничные приготовления. Решив еще больше поднять градус настроения, ребята выпили две бутылки вина в женском туалете — мужской был закрыт на ремонт. Проторчав в школе до обеда, они расположились на подоконнике и наблюдали за общей суетой.

Золотов увидел знакомого и громко его окликнул. Мимо проходил Виктор Карасев, который сделал ему замечание. Сторона защиты обвиняемых в преступлении подростков позже напирала на то, что Витя якобы назвал Золотова «овцой» и именно поэтому последний стал в еще большем оскорбительном тоне выяснять отношения. Но давайте вспомним себя в том возрасте: подростковый сленг всегда был далек от светских салонов XIX века. И уж, конечно, это не повод для убийства. И никак не оправдывает его.

«Ты что, крутой?» — развязно обратился Золотов к Вите после словесной перепалки.

Из приговора суда: «В присутствии школьников Золотов стал оскорблять Карасева, толкать и размахивать перед ним складным ножом, требуя выйти и поговорить».

Тогда Витя и сказал свою последнюю фразу и вышел из школы. Золотов побежал за ним и догнал в районе школьного стадиона. Началась драка. Вокруг стояла толпа учеников школы № 19, но никто не разнимал дерущихся. Одна из учительниц попыталась это сделать, но ее оттеснили и она побежала за подмогой.

В толпе находился и Маслов, который видел, что Золотов «проигрывает» в драке. Решив поддержать товарища, он достал тот самый охотничий нож и нанес удар, повредив Вите левое легкое и аорту.

Подросток умер от обильной кровопотери еще до приезда скорой помощи.

Игорь Маслов говорить что-то в последнем слове отказался: его обвинили в ношении холодного оружия без соответствующего разрешения и совершении умышленного убийства из хулиганских побуждений.

Свою вину первый полностью признал, второй, несмотря на явку с повинной и признательные показания, данные им сразу после совершения преступления, впоследствии стал отрицать свою вину в убийстве. Он утверждал, что дал их под давлением и что не убивал Витю: по его словам, кто-то из толпы попросил посмотреть тот охотничий нож, а вернули уже со следами крови. Однако в ходе судебного следствия его доводы не подтвердились, были непоследовательными и путаными.

Суд приговорил Дмитрия Золотова к 4 годам лишения свободы, Игоря Маслова — к 9 годам лишения свободы. Место отбытия наказания — воспитательно-трудовая колония общего режима, так как оба были несовершеннолетними.

В кассационной жалобе он написал: «На следующий день после трагедии прозвучали сообщения по радио и телевидению, где моего сына до суда уже называли убийцей. Считаю, что действия СМИ оказали давление на ход предварительного следствия и на ход судебного заседания».

Отец Игоря приложил к жалобе даже схему преступления, которая, по его мнению, доказывает, что показания свидетеля, который видел Игоря на месте убийства, не могут быть достоверными, потому что расстояние между местом драки и свидетелем слишком велико.

Однако суд кассационной инстанции оставил приговор без изменений.

Читинский областной суд, помимо приговора, вынес частное определение в адрес Читинского городского отдела народного образования для принятия мер по устранению причин и условий, способствовавших совершению преступления.

С течением лет всё изменилось, и сегодня, конечно, трудно представить, что подростки в школе могут распивать алкоголь в туалетах или у всех на виду крутить ножи-бабочки — 90-е годы, ставшие временем жатвы своих жертв, давно прошли. А одноклассники Виктора Карасева сегодня трудятся в разных сферах: кто-то стал врачом, педагогом, железнодорожником, есть и судья. Виктор тоже мог бы выбрать профессию по душе, но навсегда остался одиннадцатиклассником школы № 19, который погиб в День святого Валентина.