«Он женился на другой, и я решила убить его детей». В 90-е в Забайкалье женщина совершила чудовищное преступление

Пресс-секретарь Забайкальского краевого суда Виктория Михайлюк продолжает рассказывать о громких преступлениях и занимательных событиях прошлого, которые происходили в разные годы в Забайкальском крае и не только.

«Привела ведьма Аленушку на реку. Кинулась на нее, привязала Аленушке на шею камень и бросила ее в воду» (русская народная сказка).

Таня и Аня Смирновы очень любили сказочные истории: про Колобка, про Лису и Волка, а особенно про сестрицу Аленушку и братца ее Иванушку — ведь и у девочек был брат, которого как раз звали Ваней. Только подумать они не могли, что на пути им встретится еще и ведьма.

25 сентября 1993 года в одном из двориков Балея на площадке играли дети: сестры Смирновы пяти и четырех лет и их старший брат с приятелем. Как позже рассказывал девятилетний Ваня, брат девочек, к ним подошла «незнакомая тетя со светлыми волосами, в лосинах и позвала за собой Таню и Аню, чтоб показать щеночка».

«Я говорил им не ходить, но они пошли за ней», — грустно добавил он, общаясь с милиционером.

Мама девочек Наталья Смирнова следила за детьми из окна: вот они собирали листья в ведерко во дворе, потом что-то обсуждали с мальчишками. А затем, в очередной раз выглянув во двор, Наталья девочек не увидела. Она сразу побежала к соседям, те тотчас откликнулись, и все вместе отправились на поиски, подключились и сотрудники ГАИ на служебном автомобиле. Вечерело, начало смеркаться.

Девочки пропали около семи часов вечера. Поиски продолжались три с лишним часа. Добровольцы обходили сараи, дворы, спрашивали у прохожих, не видел ли кто сестёр. Трое членов поисковой группы в 22:30 спустились к реке. Было уже темно, и свой путь впереди идущий освещал фонариком.

«Они лежали в воде рядышком, буквально в шаге от берега, лицом вниз, руки были в воде. Я зашла в воду, чтобы вытащить девочек, глубина воды была всего около 10 см, они были мертвы и уже застыли», — рассказала оперативникам участница поисковой операции.

Как раз в это время к берегу подъехала и машина ГАИ, в которой находилась мать девочек: они увидели двух женщин с Таней и Аней на руках, а впереди шел мужчина и светил фонариком.

«Скорой ещё не было, я положил на капот одну девочку, на багажник другую, и мы с моим напарником больше от отчаяния стали делать девочкам искусственное дыхание. Через 10 минут подъехала машина скорой помощи, и мы отдали девочек им», — рассказал сотрудник ГАИ, который всё же надеялся, что сёстры начнут дышать.

Однако чуда не произошло.

Кто же мог совершить такое страшное преступление? Каким был мотив преступления? Чтобы понять, кто мог желать зла семье, в первую очередь допросили супругов Смирновых — Олега и Наталью.

Олег Смирнов рассказал, что для него это второй брак и девочки родились от второй жены.

«С первой женой у нас был сын Ваня, но ее лишили родительских прав, и я его забрал. Когда я забирал сына, она мне угрожала, что я буду долго помнить ее. Я думаю, что виновата первая жена», — предположил он.

Наталья Смирнова сразу заявила, что к смерти девочек может быть причастна их соседка по дому Ирина.

«Она раньше дружила с моим мужем, когда он пришел из армии, и хотела выйти за него замуж. Даже был назначен день свадьбы, но муж женился на другой, а затем на мне. У нас два раза измазывали фекалиями входную дверь и окно, а как-то от нее передали мужу записку, чтобы он к ней пришел, так как она серьезно больна», — поделилась своим мнением со следователем Наталья.

У обеих подозреваемых были светлые волосы и схожее телосложение, но поскольку первая жена Олега жила в другом районном центре, сначала допросили Ирину.

«Я нахожусь на стационарном лечении в больнице Балея, а домой без разрешения врачей приехала помыться, — рассказала Ирина. — Мама затопила титан, а перед этим я сходила с собакой погулять. Девочек не видела, но по пути на реку встретила мужчину с женщиной. Домой возвращалась засветло и столкнулась с еще одним мужчиной — он шел с рыбалки, а я шла вверх по тропинке, и наши пути пересеклись. Собака на него залаяла, я прикрикнула на нее, чтоб она замолчала. Пришла домой, помылась. Девочек со мной не было, и я их не видела, хотя я их знаю и неоднократно угощала конфетами».

На всякий случай Ирину осмотрел эксперт: есть ли у нее царапины на теле — девочки могли сопротивляться, но кожные покровы ее были абсолютно чистыми.

Свидетели

Оперативники стали опрашивать тех, кто повстречался на пути Ирины, когда она гуляла с собакой. И вот что выяснилось:

— показания рыбака и Ирины были полностью идентичны. Он рассказал то же, что и она, только со своей стороны: «Да, мне встретилась в этот день недалеко от реки девушка со светлыми волосами, которая гуляла с собакой. Собачонка облаяла меня, девушка на нее прикрикнула. Она была в пёстрых лосинах и очках. Когда на следующий день я услышал, что за очистными утонули две девочки, почему-то невольно подумал: а не рук ли дело этой девушки?»;

— нестыковка была только в одном моменте — в показаниях супружеской пары. Мужчина и женщина уверяли, что видели, как Ирина шла на реку не одна. «Мы видели, что навстречу нам идет Ирина, а за ней следом две девочки, которые держались за руки. В пяти метрах мы разминулись — вышли на дорогу, а Ирина с девочками пошла дальше. Ирину мы знаем и слышали, что у нее что-то неладно с головой и периодически она лечилась в больницах. Но внешне по ней нельзя было сказать, что она больна», — в голос твердили супруги.

Если преступление действительно совершила Ирина, предположили следователи, то пришло время разобраться и в истоках конфликта: в том, что связывало ее с Олегом более десяти лет назад.

Олег Смирнов подтвердил, что да, очень давно он дружил с Ириной и отношения были даже более серьезные, нежели простая дружба: «Мы поговаривали о женитьбе, даже было решено, что в мае 1981 года мы поженимся. Однако Ирина поставила мне условие, чтобы я не пил и не курил. Это меня оттолкнуло, и я в марте перестал с ней встречаться. В 1984 году я женился на другой, родился сын, через полгода после рождения сына я развелся с первой женой и в 1987 году сошелся с Натальей. В 88-м году у нас с ней родилась первая дочь, спустя год — вторая. Я знал, что Ирина больна, и люди мне говорили, что она повредилась умом из-за меня, потому что я перестал с ней встречаться. Когда я не так давно получил от нее записку из больницы, я, конечно, не стал на нее отвечать».

Ирина очень переживала после разрыва отношений с Олегом и решила уехать из Балея. У нее была давняя мечта — работать воспитателем в детском саду. В 1983 году она переехала в Красноярск к сестре. Там устроилась на работу в детский сад и параллельно поступила в Красноярский пединститут на заочную форму обучения. Мысли о прошлом не оставляли ее, да и учиться и работать одновременно было непросто. Это усугубило ее психическое состояние, и в 1985 году она попала в психиатрическую больницу, где лечилась два месяца, после чего вернулась в Балей к матери. Там девушка, несмотря на проблемы с психикой, смогла устроиться в детский сад воспитателем и поначалу достойно справлялась со своими обязанностями, но спустя год болезнь снова обострилась и ей пришлось пройти лечение в стационаре Забайкальска. А дальше так и пошло — Ирина была вынуждена дважды в год отправляться в больницу. Ей дали вторую группу инвалидности, а из детского сада пришлось уволиться.

На одном из последующих допросов она призналась в том, что сделала.

Вот ее признания — слово в слово: «В этом году, точно не помню когда, у меня возникла мысль, что я должна убить двух девочек Смирновых. Видимо, потому что я раньше дружила с их отцом и думала выйти за него замуж, но он на мне не женился. Мысли об убийстве девочек возникали у меня постоянно. Я пыталась не думать об этом, но ничего не получалось. Я приехала из больницы домой и постоянно думала, как увести детей и убить. И вот я увидела их во дворе и позвала за собой. Я пошла на реку Унда, за насосную. За руку я подвела девочек к берегу. Сначала я взяла за руку старшую девочку и зашла с ней в реку. Место было мелкое, очень мелкое. Я уронила ее лицом вниз в воду и стала ее там держать за шею. Сначала она билась, затем затихла. Младшая в это время сидела на берегу неподалеку. Когда ее сестра затихла, она подошла ко мне и сказала, что купаться не хочет. Увидев лежащую вниз лицом сестру, она заплакала, я схватила ее и уронила так же лицом вниз в воду, и она захлебнулась. Я оставила их в воде рядышком…»

Мать: «Ира училась хорошо, всегда любила детей и хотела, чтоб ее работа была с ними связана, поэтому она и поступила в пединститут в Красноярске. Там жила в общежитии. Потом мне оттуда позвонила встревоженная родственница, которая сказала, что Ира пропала: ее нет ни дома, ни на работе. Я приехала в Красноярск и нашла ее в психбольнице. Болезнь начиналась обычно так: Ира начинала плакать, плакала неделю и более. Затем отказывалась от пищи, лежала, никуда не выходила».

Коллеги из детского сада: «До болезни проявляла инициативу в работе и заботилась о здоровье каждого ребенка. Необходимым качеством воспитателя является ровный тон в общении с детьми, то есть не должно быть внезапных, необоснованных переходов от спокойствия к раздражительности, от ласкового к суровому обращению, что стали замечать за Ириной. Она стала уединяться от детей, проявлять к ним равнодушие, во время прогулки могла заняться чтением книги, совершенно не обращая внимание на детей. Стала грубой с родителями. Врачи дали заключение об инвалидности, и она была уволена».

Учителя школы: «Скромная, спокойная девушка, хорошо училась, была всегда готова прийти на помощь. Очень любила читать и читала много. Любила детей. В школе ее уважали».

Следователь по делу назначил амбулаторную психиатрическую экспертизу. «После правонарушения обследуемая испытала душевное облегчение. В настоящее время формально сожалеет о случившимся. Отдавать отчет в своих действиях и руководить ими в момент правонарушения не могла. За содеянное ее следует признать невменяемой», — к такому выводу пришла коллегия экспертов.

Судебное заседание состоялось в Читинском областном суде 6 апреля 1994 года. По уголовно-процессуальному кодексу тех лет невменяемого подсудимого в зал суда не доставляли. Ирина ждала своей участи в СИЗО. Суд вновь допросил свидетелей, которые сказали как один: «По поведению и не скажешь, что она психически нездорова. Ее часто просили, например, чтобы она посидела с детьми», выслушал позиции прокурора и адвоката, которые в этом случае были одинаковы: они просили суд освободить Ирину от уголовной ответственности и применить к ней меры медицинского характера.

Это было первое дело судьи Читинского областного суда Волниной Любови Ильиничны (сейчас она в почетной отставке).

«Уже прошло сколько лет, но, конечно, я помню это дело — настолько тщательно всё изучила и проверила, потому что это было мое первое дело в статусе судьи и само дело нетипичное, — вспоминает Любовь Волнина. — Согласиться с мнением эксперта о невменяемости подсудимой, когда погибли две ребенка, — это большая ответственность. Экспертиза была коллегиальная, три врача-специалиста высокой категории дали свой ответ — Ирина невменяема. И по закону я была обязана освободить ее от уголовной ответственности и применить к ней принудительную меру медицинского характера — помещение в психиатрическую больницу со строгим наблюдением».

Судья также вынесла частное определение в адрес главного врача ЦРБ Балея «о бесконтрольности медперсонала за поведением душевнобольной».

Всегда найдется тот, кто скажет: можно сымитировать любой психический диагноз и вообще, больница — это чуть ли не рай земной.

Но вот что по этому поводу говорит главный внештатный специалист — психиатр в ДФО, главный врач Краевой клинической психиатрической больницы им. В. Х. Кандинского, главный внештатный психиатр министерства здравоохранения Забайкальского края, доктор медицинских наук, профессор Ольга Ступина: «Судебно-психиатрические экспертизы проводятся специалистами, которые прошли обучение по специальности „судебно-психиатрический эксперт“. Если у экспертов возникают проблемы с диагностикой в период проведения амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы, то они рекомендуют правоохранительным органам назначать стационарную экспертизу. В конкретном случае такой необходимости не было. Симулировать психические расстройства пытаются некоторые подследственные, однако специалисты это выявляют. Неспециалисты могут видеть особенности личности у страдающих психическими расстройствами, но диагноз и более четкая верификация заболеваний — это удел специалистов в области психического здоровья. Принудительное лечение в специализированных стационарах с интенсивным наблюдением длительное, и не всегда пребывание там легче для пациентов, чем колония».

Сегодня родители девочек уже ушли из жизни, как и их братец Иванушка, который трагически погиб спустя несколько лет после смерти сестёр. Будто какой-то злой рок преследовал семью Смирновых. И если в сказке можно ожить и стать еще краше, то в жизни так не бывает.

«Сняли камень с шеи, окунули ее в ключевую воду, одели в нарядное платье. Аленушка ожила и стала краше, чем была. А ведьму привязали к лошадиному хвосту и пустили в чистое поле» (русская народная сказка).