«Готов встать на колени перед каждым жителем Читы». Экс-газификатор Неверов отличился и произнес два последних слова вместо одного

Судебное заседание, на котором 26 января в Чите рассматривали дело в отношении неудавшегося газификатора Читы Станислава Неверова, не предвещало ничего интересного — стандартные прения сторон, потом последнее слово обвиняемого. Однако бывший концессионер, экс-гендиректор Восточно-Арктической нефтегазовой корпорации отличился выступлением, которое чуть было не обрекло его и всех участников на пересмотр дела. Что же было в его речи, помимо готовности встать на колени перед каждым жителем Читы?

В прениях сторон сначала выступил государственный обвинитель. Прозвучало много юридических фраз, которые сводились к тому, что прокуратура предлагает прибавить Неверову еще один срок — чтобы в общей сложности он пробыл в исправительной колонии общего режима 7 лет. Одну половину — за первое преступление, вторую — за газификацию Читы. Понятно, что такая трактовка очень условная, на языке закона она звучит как частичное сложение наказаний. Как сроки складываются, черт ногу сломит, поэтому главное — уловить суть.

Для любителей буквы закона прилагаем цитату: «Полагаю возможным назначить наказание в виде лишения свободы на 4 года и 9 месяцев за каждый из трех эпизодов. Путем частичного сложения наказаний окончательно назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 6 лет и 6 месяцев. В соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ наказание необходимо назначить по совокупности преступлений путем частичного сложения наказания, назначенного по приговору Центрального районного суда Хабаровска, с вновь назначенным наказанием в виде лишения свободы на срок в 7 лет в исправительной колонии общего режима».

Прокурор отметил, что при таком наказании уже будут учтены признание вины, раскаяние, помощь следствию, частичное возмещение ущерба, состояние здоровья — инвалидность, характер и степень общественной опасности совершенного преступления.

Станислав Неверов в прениях участвовать не стал и передал слово адвокатам, которых у него двое. Один из них попросил учесть, что его подзащитный признал вину во всех трех эпизодах мошенничества и раскаялся.

При этом защитник отметил, что газификация Читы была сложным вызовом, за который до него никто вообще-то не брался: «Разговоры велись более 30 лет. Но дальше слов дело не двигалось: в перестройку, кризис нулевых, санкции, ковид о проблеме говорили, но конкретных шагов не было. Только с появлением в Чите Неверова появились первые шаги, началась работа по проекту: работа с жителями, проектирование, стройка».

Не забыл оратор упомянуть и о сжатых сроках, на которые подписался его подзащитный из-за своей молодости и неопытности: «Подписав концессию в 2022 году, сдать объект должны были в 2024 году. Объективно сроки были сверхбыстрые. Возможно, в силу молодости, ему было 28 лет, синдрома отличника или завышенной самооценки Неверов посчитал, что у него получится совершить практически невозможное. Когда начались сложности, в том числе финансовые, решил, что все средства хороши, допустил изъятие бюджетных средств, то есть хищение, и расходование их на другие задачи».

Затем адвокат указал, что считает, что будь Неверов чиновником, его действия подошли бы под статью о нецелевом расходовании средств. Но судьба предпринимателя оставляет ему только статью о мошенничестве: «Неверов не бросился заниматься строительством коттеджей и вилл за рубежом, открывать счета на свое имя, по сути, деньги были направлены на реализацию проекта в тех местах, где этого не хватало».

По словам защитника, инвалидность с рождения не даст Станиславу проявить себя на спецоперации. Поэтому он попросил учесть это и назначить более мягкое наказание с возможностью условного осуждения.

Второй адвокат с ним согласился.

Первый вариант последнего слова, который Неверов говорил, судя по всему, без бумажки, занял больше 10 минут. Публикуем его в чуть сокращенном варианте без повторения смыслов:

«К большому сожалению для меня, то, что я рассчитывал, что станет прорывным проектом, стало уголовным делом.

Всю свою жизнь, с самого детства, когда врачи говорили, что я не смогу учиться в обычной школе, получить высшее образование, я привык преодолевать трудности и доказывал самому себе, что я способен жить нормальной жизнью. Многое получалось. С самого детства я не мог равнодушно смотреть на проблемы, которые существуют вокруг нас. Когда обычные дети в 16–17 лет гуляли со сверстниками, готовились к ЕГЭ, познавали все нюансы молодежной жизни, я проводил благотворительные марафоны для детей с ограниченными возможностями здоровья.

Весь этот опыт активной деятельности вселил в меня уверенность и амбиции в том, что в этой жизни всё возможно. Возможно делать прорывные вещи, несмотря на объективные сроки и реалии. Когда я пришел на Дальний Восток, в том числе в Забайкальский край, мне стало обидно, что территория с таким потенциалом испытывает те проблемы, которые на тот момент были. Стал думать, что сделать, чтобы проблемы решить.

Благодарен, что мои идеи поддержали руководство Забайкальского края и федеральное правительство. Мне доверили сделать несколько больших дел. Что-то из них получилось, что-то, к сожалению, не получилось.

Мне было 28 лет. До этого всё, что говорили, что это невозможно — «Не будешь в нормальной школе учиться, работать», — всё получалось. Я взялся за дело, которое было практически невозможно реализовать — газифицировать Читу за 2 года. Во всех регионах на это тратится как минимум 5 лет. Контракт между МинЖКХ и «Энергогазинжиниринг» был и того меньше — всего 8 месяцев.

Я был уверен, что у нас получится его реализовать. Только поэтому, когда встал вопрос о том, останавливать ли работы, разворачивать на объективные сроки или где-то преступить черту и сделать всё в сроки, я, к сожалению, выбрал второй вариант. Сыграло роль то, что я понимал, что, если это не сделаем мы, не сделает никто. О том, что мы не справимся, тогда мыслей не было.

Понимаю, что с точки зрения закона я стал преступником. В душе я продолжаю оставаться человеком, который искренне переживает за судьбу города, который не является родным, но стал таким за года, что я там работал. Поэтому через несколько дней после свадьбы я летел вместо свадебного путешествия в Читу запускать первый объект. Поэтому только количество моих перелетов за год составило больше 70.

Когда контракты не были исполнены, я не оставил эти деньги себе, хотя понимал, что уголовные дела будут, что преступление уже совершено. Стал возвращать деньги.

Прошу прощения у всех жителей Читы. Я за это дело взялся, хотел завершить его до конца. Есть выражение о том, что благими намерениями дорога в ад выстроена. Это со мной и произошло. Хотел бы я причинить зло, я бы купил недвижимость, деньги сложил. За исключением того, что у меня арестовано, а это в основном доли в компаниях, у меня больше ничего и нет. Я ничего себе не покупал, всё вкладывал в реализацию проекта.

Готов встать на колени перед каждым жителем Читы за то, что у нас не получилось дать газ в то время, когда мы обещали. Надеюсь, работа будет сделана. Прошу дать шанс исправить ошибки своей жизни, связанные с самоуверенностью. Сделать это по возможности не в тюрьме, это не место исправления.

Я уже осужден. Те преступления, за которые судят сегодня, выросли из действия, за которое я уже осужден. Когда моим партнером были выведены практически все денежные средства, у меня были подписаны контракты. Мне не оставалось ничего, как я тогда считал, кроме как пойти на те вещи, на которые я пошел. Цели заработать для себя, что-то спрятать, не было. Я пошел преступным путем».

Как только Неверов завершил свою, казалось бы, обычную речь, судья хорошо поставленным голосом отчеканила: «В связи с теми сведениями, которые подсудимый указал в своем последнем слове, суд полагает необходимым возобновить судебное следствие, поскольку он указал, что злого умысла на хищение денежных средств у него не было».

Неверов тут же хотел ее перебить: «Ваше…»

Судья продолжила напористо и немного раздраженно: «…суд полагает необходимым для выяснения указанных вопросов возобновить судебное следствие».

Неверов тоже продолжил напирать: «Ваша честь, разрешите?»

Несмотря на то, что получил четкое и безапелляционное «нет», продолжил: «Я ошибся просто».

Судья повторила: «Суд полагает необходимым возобновить судебное следствие. Судебное следствие, подсудимый, возобновлено. Имеются ли какие-либо доказательства у стороны обвинения? Для согласования позиции и решения указанного вопроса объявляется перерыв 10 минут».

И тут же добавила: «Поскольку позиции расходятся».

После этого секретарь, прокурор и я вышли из зала. Даже за закрытой дверью были слышны взволнованные и громкие голоса адвокатов и Неверова, чьим словам прибавляло звука видеотрансляция. Предположу, что никому не хотелось заново проходить все этапы следствия и суда. Возможно, в это время где-то нервно вздохнул следователь.

Заседание после перерыва судья начала с вопроса: «Сторона защиты и подзащитный согласовали позицию?»

Те подтвердили.

«У стороны обвинения есть какие-либо доказательства, которые подлежат представлению в указанном порядке?» — спросила судья.

Прокурор сказал, что считает нужным допросить Неверова. Вероятно для того, чтобы тот подтвердил, что понимает обвинения и всё же признал вину.

Прокурор: Вы понимаете, что статья часть 4 статьи 159 УК РФ — это умышленное преступление? Это мошенничество, хищение чужого имущества в свою пользу?

Неверов: Да.

Прокурор: Вы свою деятельность с Мерзляковым (его уже осудили за мошенничество во время газификации. — Прим. ред.), Ланкевичем и Куницыным вели при заключении договоров об аренде транспортных средств. Вы действовали в своих целях — в целях хищения денег?

Неверов (переставший говорить о благих целях): Да.

Прокурор: Когда вы займы давали в сумме 6 миллионов рублей, вы каким образом это делали? Для себя?

Неверов (после небольшой паузы): Для использования по своему усмотрению.

Прокурор: Когда заключали договор для разработки программного обеспечения, вы это делали для себя?

Неверов: Опять же для использования по своему усмотрению. Я на первом заседании судебном уже рассказывал, что программа помогла бы нам улучшить работу, нам это было выгодно.

Прокурор: Для себя? Для членов организованной группы?

Неверов: В том числе.

Прокурор: Когда вы совершали все описанные в обвинительном заключении действия, вы намеренно организовывали преступную группу, у вас был умысел на хищение денежных средств?

Неверов (который 10 минут назад говорил о том, что думал о деле): Да, я уже говорил на первом заседании и показания еще раз подтверждаю — да, я действовал осознанно и намеренно.

После этого судья еще раз спросила, чтобы поставить точку: «Признаете ли вину в совершении инкриминированных вам трех преступлений по ч. 4 ст. 159 УК РФ „Мошенничество с целью хищения чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное с использованием служебным положением организованной группой в особо крупных размерах?““

Неверов подтвердил.

После этого судья, как будто ничего необычного не происходило, объявила, что суд переходит к судебным прениям. Она предоставила слово государственному обвинителю.

Прокурор, к великой радости, не стал выступать заново и сказал, что поддерживает свою позицию, которую уже озвучил.

Слово перешло к адвокатам. Защитник снова кратко перечислил смягчающие обстоятельства. Второй защитник добавил, что тоже оспаривать квалификацию не будут. Попросил назначить минимально возможное наказание.

Судья, следуя протоколу, дала слово обвиняемому. В своем втором последнем слове Станислав Неверов был более краток: «Я виноват, признаю вину. Полностью раскаиваюсь в содеянном. Прошу меня простить за всё. Буду и дальше активно работать на возмещение ущерба. Прошу дать шанс исправить ошибки, а не гнить в тюрьме очень долгое время. Я несколько раз хотел на СВО, но меня, к сожалению, не берут туда. Поэтому прошу постараться дать мне возможность исправить свои ошибки».

Судья удалилась в совещательную комнату, чтобы через час озвучить приговор.

В итоге Неверову назначили шесть с половиной лет лишения свободы в колонии общего режима. В этот срок уже включены три с половиной года, которые назначили в Хабаровске. Также суд удовлетворил иск Министерства ЖКХ о возмещении 48 миллионов и 40 тысяч рублей.

Участники заседания вели себя сдержанно, не показав ни радости из-за избегнутого второго круга расследования, ни печали из-за назначенного срока. В любом случае закон дает право на апелляцию.