Ревнивец-детоубийца и «чёрная вдова»: криминальные истории из прошлого Забайкалья

В сёлах кажется, что всё на виду: кто как живет, с кем ругается, как растут дети. Но это только со стороны, многое всё равно остается за закрытыми дверями. Так было и в Забайкалье много лет назад: в одной семье ревнивый отец убил детей, в другой женщина — своего мужа. Имена в тексте изменены. Еще больше историй от пресс-секретаря Забайкальского краевого суда Виктории Михайлюк можно прочитать в рубрике «Преступления прошлого». «Раз ты спасла мать — умирай сама!» Об этой истории «Чита.Ру» уже рассказывало здесь. В селе Конкино Красночикойского района жила семья Лариных. Марину считали первой красавицей — доброй и общительной. Алексей — работящий, непьющий, из зажиточной семьи — трудился драгером на прииске в 18 километрах от села. Сначала они жили с его родителями, потом построили большой дом. Дети рождались почти каждый год — к 1966-му их стало семеро. Со временем Алексей начал болезненно ревновать жену. Его раздражала ее общительность, а знакомые подливали масла в огонь насмешками. Он всё чаще злился, избивал ее и пытался уличить в измене. 5 мая 1966 года после ночной смены Алексей неожиданно пошел домой пешком. Его не отпускала мысль, что жена с другим. Он ворвался в дом. У печи стояла одна Марина. «Будешь щи?» — спокойно спросила она. Алексей схватил нож и замахнулся на жену, но она отшатнулась — супруг рассек ей пальцы. Марина выбежала на улицу, чтобы позвать на помощь. Старшая дочь, 14-летняя Вера, попыталась остановить отца — повисла у него на шее. Он крикнул: «Раз ты спасла мать — умирай сама!» — и ударил ножом в грудь. Ларин вышел на улицу и увидел младшую дочь — трехлетнюю Нину. Девочка подбежала к нему, в ярости он ударил ножом и ее. Ребенок умер на месте. Затем он вернулся в дом, увидел, что Вера еще жива, и ударил ее снова. После этого переоделся в чистое и спокойно вышел к односельчанам, которые уже собирались у его дома. «Жена поклялась в верности детьми, а я их зарезал», — кричал он. Веру отнесли в медпункт, вызвали санавиацию и хирурга из Читы. Девочка всё шептала: «Я так хочу жить… Я боялась, что он убьет маму… Но я спасла ее…». Около восьми часов длилась борьба за ее жизнь. Сельский фельдшер держала ее за руку до последнего. Когда прилетел хирург и девочку положили на операционный стол, ей дали наркоз — в этот момент ее сердце остановилось. Через два дня жители Конкино собрались на общем сходе. Люди единогласно называли поступок Веры героическим и требовали для отца высшей меры наказания. Осудили и тех, кто подогревал ревность Алексея своими насмешками. Ларина признали вменяемым. Суд провел выездное заседание в клубе села Красный Чикой. На процессе он вел себя вызывающе, пререкался, будто бравировал содеянным. Заявил, что решил убить жену еще за три дня до трагедии и не собирался отступать. Он признал вину, но не раскаялся и отказался от последнего слова. Его приговорили к расстрелу. Первого закопала, второго расчленила и сожгла Трагедия в Конкино потрясла людей своей внезапной жестокостью — вспышкой ярости, которая за считаные минуты уничтожила семью. Но в Забайкалье были и другие истории, где насилие не вспыхивало мгновенно, а копилось годами. Одна из них произошла почти два десятилетия спустя в селе Байгул Чернышевского района. В начале ноября 1984 года исчезли Сергей Кравцов, его жена Виктория Миронова и четверо детей. Дом выглядел брошенным, но милицию насторожило другое: при общем беспорядке внутри печь и дымоход были вычищены до блеска. В огороде нашли золу с человеческими костями — фалангами пальцев и зубами. Соседи рассказывали о постоянных ссорах и драках. Причем били друг друга оба: однажды Виктория так избила мужа кочергой, что он попал в больницу. Миронову объявили в розыск. Первой зацепкой стало письмо от незнакомого мужчины, которое сестра Виктории получила спустя месяц после ее побега. Он спрашивал, добралась ли она с детьми домой. По его словам, он встретил измученную женщину в зале ожидания московского вокзала и дал ей 10 рублей. Стало ясно: Миронова назвала ему адрес сестры, а теперь мужчина интересовался, как она добралась до дома. Выяснилось, что в столице Миронову задерживали за бродяжничество, а детей из-за болезни увозили в больницу. Позже их вернули матери и отправили в Башкирию. В Уфе нашли старшую дочь Мироновой Софью, оставленную у родственников первого мужа. Тогда следователи заподозрили, что жертв может быть больше. В мае 1985 года Викторию Миронову нашли в Амурской области. Троих сыновей отправили в интернат, а ее этапировали в Читу, где она призналась в двух убийствах. С первым мужем Виктория познакомилась у себя на родине — в башкирском Белебее. Быстро вышла замуж, и к 1981 году у них было уже четверо детей. Семья жила в Амурской области: Виктория работала дояркой, муж — трактористом. Он считался уважаемым человеком в области, но сам хотел уехать поближе к родителям — в Уфу. Отъезд назначили на февраль 1981 года и по этому случаю устроили прощальный вечер. В разгар застолья Виктория заметила, что мужа нет, и пошла его искать. Нашла в амбаре с соседкой — измена была очевидна. Ночью она связала спящего супруга, несмотря на попытки 11-летней дочери ее остановить, и задушила мужчину. «Я обмотала ему руки и ноги тряпками, затянула веревкой, а потом накинула ее на шею и затянула узел», — рассказывала она. Тело вывезла на санках и сбросила в навозную кучу. Знакомые семьи решили, что мужчина просто уехал. Позже на суде мать погибшего говорила, что не могла поверить в случившееся: Виктория после убийства спокойно приезжала к ним и жила в доме. Затем Миронова скиталась по родственникам, рассказывая, что муж бросил ее с детьми. В 1983 году оказалась в Байгуле, где сошлась с Сергеем Кравцовым. Он хорошо относился к детям, но нередко бил ее. В ноябре 1984 года после ссоры она напоила его спиртом, дождалась, пока он уснет, и несколько раз ударила топором. Делала она это на глазах у десятилетнего сына. Тело расчленила: часть сожгла в печи, золу выбросила в огород, а остальное спрятала под полом строящегося клуба. Семь месяцев односельчане ходили по этим останкам, не подозревая об этом. Жестокость преступлений заставила усомниться в психическом состоянии Савельевой, однако экспертиза признала ее вменяемой. На суде старшая дочь призналась, что молчала из страха — мать угрожала ей расправой. Миронова утверждала, что терпела побои, пока «терпение не лопнуло». Читинский областной суд приговорил ее к 14 годам лишения свободы. Больше подробностей этой цепочки убийств можно прочитать здесь.