В Ростове сменился следователь по делу о сгоревшем школьнике

В резонансном деле о 12-летнем Арсении, сгоревшем заживо в Ростове, поменялся следователь. Родные надеются, что теперь расследование сдвинется с мертвой точки. Силовики ждут результатов длительных экспертиз, а мама погибшего мальчика — наказания виновных. Версии очевидцев сводятся к одному: банда малолетних подростков кошмарит жителей в районе улицы Казахской уже не первый год. Дети, которые были в злополучную ночь вместе с Арсением, в один голос твердят другое. А следствие наконец-то перестало считать трагедию несчастным случаем. Подробности — в материале 161.RU. «Это далеко не случайность» У подростков, собравшихся на месте в ту ночь, следователи изъяли телефоны и пятилитровую канистру с бензином. При этом дети продолжают уверять, что школьник сам себя облил горючим. Мама Сени Ирина в эту версию не верила ни секунды. 12-летний Арсений сгорел заживо: его облили бензином и подожгли. Страшная трагедия произошла в Ростове ночью 29 июня. 30 июня ребенок скончался в больнице от ожогов, несовместимых с жизнью: пострадало 95% поверхности тела. Семья уверена, что ребенка подожгли знакомые. Перед смертью мальчик успел назвать имя виновника. Уголовное дело находится под личным контролем главы Следственного комитета России Александра Бастрыкина. Расследование ведется по статье 105 УК РФ «Убийство». По словам Ирины, следователя поменяли в конце июля, после того как глава СК России Александр Бастрыкин взял дело под свой контроль. — Мои старшие дети тоже просили поменять следователя, потому что дело с места не двигалось вообще. Он (бывший следователь. — Прим. ред.) ничего нам не говорил. У него был один ответ на вопросы: «Я допросил всех, кто был на месте происшествия». Теперь вроде бы хороший следователь, — надеется Ирина. — Он сразу сказал, что всё это неслучайно, и многое из того, что говорят дети, неправда. Он так и сказал, что сам себя ребенок так облить бензином не смог бы физически. Говорит: «Не мог он так сам себя облить. Точнее, даже если и сам бы себя облил нечаянно, то не настолько бы он сгорел». В любом случае потушить могли бы, и не такие повреждения были бы. Тут ребенок сгорел полностью: не только спереди, но и сзади — у него сгорело всё тело. Сейчас родные Сени и следствие ждут результаты экспертизы по лавочке, которая также была в бензине, и основную экспертизу по состоянию тела сгоревшего ребенка. Ирину предупредили, что процесс этот длительный, но расследование должно проводиться тщательно. — Мне сказали, что по Сенечке экспертиза будет готова где-то через четыре месяца, а результаты экспертизы по лавочке — где-то через два месяца, — рассказала мама погибшего мальчика. — Дело сейчас на контроле в Москве, поэтому все результаты экспертизы сначала будут переданы туда. Почти все родители детей, которые в ту ночь были с Сеней, отказываются общаться. Лишь мама одного ребенка, которая приехала на похороны и попросила прощения у Ирины, держит с ней связь. По словам матери погибшего школьника, остальные заблокировали ее номер. — Ни о каких новых показаниях пока мне никто ничего не говорил. Мне звонили с федерального телеканала, приглашали на передачу, чтобы осветить нашу трагедию, но все родители детей, которые там были, отказались от участия. Некоторые заблокировали мой номер: общаться не хотят. Одни признались, что боятся выходить из дома, потому что соседи до сих пор обсуждают нашу трагедию, — рассказала Ирина. — Детей этих тоже никто не видит, наверное, увезли куда-то после такого. «Как я его не потрогаю в последний раз…» После трагедии прошло два месяца. Но мама Арсения до сих пор не может привыкнуть жить без младшего сына. Женщина постоянно вспоминает тот звонок, когда сообщили о сыне, больницу, злополучную лавочку и похороны ребенка. По словам Ирины, мужчина из похоронного бюро, который забирал Сеню из больницы, был в шоке от увиденного. — Старший сын сказал мне тогда: «Мам, тебе смотреть не надо», — говорит Ирина. — Я говорю: «Сынок, я поеду. Если хотите даже похоронить сына в закрытом гробу, я не дам. Я должна ребенка потрогать, я должна его видеть в любом состоянии». — Он сказал: «Хорошо, мам, я тебя понял». Старший сын Ирины нашел танатопрактика и попросил загримировать Сеню в последний путь. Позже он признался матери, что от увиденного даже мастер по подготовке тел умерших к похоронам был в состоянии шока. — Сын сказал, что после того, как тот мужчина его загримировал и вышел, он 10 минут навзрыд плакал, — призналась женщина. — Это взрослый мужчина, которому больше 30 лет, он навзрыд рыдал, просто рыдал и ничего не мог сказать совсем. Сын говорит: «Он многое видел, понимаешь, но тут он не смог просто…» — Когда сын разговаривал со следователем, тот говорил: «Ну какая случайность? У ребенка ничего не было: ни носика, ни ушек, ничего — всё сгорело». Гример ему просто накладывал по дороге на кладбище маску, просто маску, чтобы хоть как-то наложить, хоть какой-то грим. Сенечку всё равно хоронили под вуалью, но я хотя бы ребенка своего в последний раз потрогала, увидела… Он сам на себя не был похож, — продолжает мать. Предыдущий следователь пытался убедить Ирину, что трагедия произошла из-за опасных развлечений. Он рассказывал, что у подростков взяли анализы на наркотические вещества и проверили, дышали ли они парами бензина в ту злополучную ночь. Экспертиза дала положительный результат. На этом основании сотрудник СК уверял мать Сени, что мальчик мог сам облить себя горючим, находясь в состоянии токсического опьянения и эйфории. — Все говорят, что они там бензином или чем-то дышали, я не знаю… Они же утверждают, что Сеня сам нечаянно облился бензином, а этот мальчик просто поджег лавочку, и Сеня загорелся от нее. Я понимаю, что всё это уже идет с подачи родителей, потому что эта версия появилась через несколько дней, — рассказала Ирина. — То есть изначально вообще другие версии были: у одного — одна, у другого — другая, у третьего — третья. Потом дети все в один голос начали говорить одно и то же. Я верю в работу нынешнего следователя, он дожмет. «Сеня, ты у меня такой простодырый…» Ирина надеется, что виновные всё же понесут заслуженное наказание, а новый следователь доведет дело до конца. Женщина понимает, что из-за возраста подростки могут уйти от справедливого наказания, но невыносимая боль от потери сына заставляет ее бороться дальше. — Для меня главное, чтобы самое строжайшее наказание, которое есть, для них было использовано. Чтобы их поместили в эту специализированную школу закрытого типа, и пусть там находятся, — признаётся мать ребенка. — Это тоже очень серьезная организация, где им будет точно несладко. Пусть будет несладко. Да, мне где-то в глубине души жалко детей, но своего ребенка мне еще жальче. Его больше нет на этой земле. Нет… Такую боль испытать, которую он испытал, он не заслужил. Находившиеся на месте трагедии подростки и их родители настаивают на версии несчастного случая. По их словам, дети просто баловались с горючим и случайно подожгли лавочку, с которой пламя перекинулось на одежду мальчика. Однако эта версия уже сейчас вызывает огромные сомнения — окончательную точку в споре поставят результаты экспертиз. Как утверждает Ирина, почти все соседи с улицы Казахской в один голос говорят, что перед пожаром была драка. Некоторые местные жители даже назвали матери имена очевидцев, видевших, как ребенка намеренно обливали бензином, но те теперь наотрез отказываются выходить на связь. Женщина убеждена: Арсений стал жертвой жестокой расправы, так как вовремя не осознал, что оказался в компании малолетних преступников. — Я иногда читаю комментарии по нашей трагедии и понимаю, что никогда не думала, что у моего ребенка столько друзей. Дети пишут, что Сеня настолько хороший был, просто добряк, — рассказала мама мальчика. — Я знаю, что он у меня был добряк, такой простодырый пацан. Я ему всё время говорила: «Сеня, ты у меня такой простодырый, как ты по жизни пойдешь?» Аксайский район, где рос Сеня, теперь скорбит вместе с его близкими: общая беда коснулась каждого сердца. Ирина до слёз благодарна всем, кто протянул руку помощи, кто проявил искреннее сочувствие и бережно отнесся к ее горю. Вот только дышать без любимого сына по-прежнему тяжело, и справиться с этой разрывающей изнутри болью у матери пока нет сил. — Я ходила в МФЦ снимать Сенечку с регистрации. Там все про наше горе знают. Я просто иду, и на меня все смотрят. К окошку подошла, говорю: «Мне с регистрации ребенка надо снять». Девушка отвечает, что в связи со смертью теперь автоматом снимают: из ЗАГСа передают сведения. Девочка смотрит на меня такими большими глазами и, видно, вспоминает, может, мое лицо. Так она через минуту сказала, что сама напишет за меня заявление, а потом приняла документы, — вспоминает Ирина. — В Пенсионном фонде нужно было оформлять пособие на погребение, и там то же самое. Подходит женщина и говорит, что ее племянник дружил с Сеней. Оказывается, они недалеко от нас живут. Она со слезами на глазах мне говорит: «Он так плакал, когда узнал, что Сени больше нет. Он так дружил с ним. Спрашивал, за что так с ним?»