«Культурный слой»: Важные вещи Валерии Моргуновой

Всё на свете из пластмассы, и вокруг пластмассовая жизнь... Это у Саши Васильева из «Сплина», помните? Чем больше синтетики, чем агрессивнее технологии, тем сильнее какая-то часть человечества скучает по традиционному настоящему, ищет его, а когда находит — всматривается и изучает. Одна из таких — молодая читинская художница Валерия Моргунова.

— Где прошло ваше детство?

— В Жирекене. Это был молодой посёлок с градообразующим предприятием — комбинатом в центре. Несколько пятиэтажек, а вокруг лес. Мои родители попали туда по распределению. Мама из Московского университета, папа — забайкалец. Тогда в посёлке собрался круг достаточно интеллигентных людей из разных городов. Мы занимались в танцевальном кружке, в музыкальной школе, в художественном кружке. Преподаватели все были хорошие. Больше всего я благодарна моей первой преподавательнице Валентине Ивановне Коноваленковой, она окончила Хабаровский университет. То есть общий уровень культуры был очень хорошим, даже по сравнению с Читой. Сейчас, конечно, ничего этого нет, посёлок закрылся, а нам пришлось оттуда уехать. Уже в Чите я доучивалась в школе и поступила в центральную художественную школу.

— И какое в итоге получили образование?

— Базовое образование учителя изобразительного искусства я получила в Забайкальском педагогическом университете. Во время обучения я стажировалась в Хулунбуирском университете, где получила специализацию «Гохуа». И уже во время работы в университете я прошла в Иркутске курсы повышения квалификации по специальности «Дизайн среды».

— Что такое Гохуа?

— Это традиционное китайское искусство, сочетающее текст и живопись. Тушью и кисточкой на основе иероглифа рождается изображение, но в итоге люди видят именно картинку, а не иероглиф. В Чите это направление совсем не развито.

— Почему ваши картины чаще всего о неодушевлённых предметах? Что вы в них находите?

— Мне очень нравится писать старые предметы, вещи с историей. Сегодня их становится всё меньше и меньше, мы живём в мире одноразовых, неэкологичных вещей. В них нет того, что есть в старых вещах, какой-то истории, культуры. Дизайн раньше был более продуманным, материал более приятным. Всё это можно прочувствовать. Интересно и то, как всё это можно скомпоновать в картине. С людьми сложнее, но дело не в этом. Просто я не считаю, что если ты изображаешь неодушевлённый предмет, смысл твоей картины становится менее важным.

— По моему личному наблюдению, не знаю, согласованно это или случайно, но этой темой занимаетесь не только вы. Числов исследует обугленное дерево, нагромождение арматуры, старые моторы, Титов рисует помятые вёдра, старые колёса и чемоданы. Почему молодые забайкальские художники выбирают эту тему?

— Законодателем моды ещё во времена студенчества был, конечно, Александр Числов, которого я считаю гениальным художником. Мы между собой общаемся, и видимо поэтому тема была подхвачена нами. Если говорить о более молодом поколении в Чите, оно увлекается поп-артом.

— В музыке и литературе существует достаточно чёткая граница между искусством и ширпотребом, попсой. Есть ли такие границы в живописи?

— Мне кажется, не ширпотреб — это всё, что важно. Сейчас много говорят о том, что в искусстве важна новизна. Что новое - то и искусство. Я всё-таки считаю, что важное — то искусство.

— Есть ли в современной живописи «голые короли», популярные, но, на ваш взгляд, малозначимые?

— Конечно есть. Я постесняюсь сказать, кто. Но про него все так думают, по-моему. Те, кто хоть немного знакомы с живописью, поймут, о ком я. А вообще я мало интересуюсь западными художниками. Они, в основном, занимаются какими-то инсталляциями, социальными действиями. Меня больше интересует возможности показать что-то значимое на плоскости. Социальные акции, которые на западе считаются искусством, мне неинтересны.

— Считаете ли вы, что техника живописи в классическом проявлении переживает упадок?

— Скорее всего, качественная академическая живопись сейчас просто не востребована. И я не думаю, что её мало из-за того, что художники разучились писать. Но больших, знаменитых мастеров этого жанра действительно уже нет.

— А кого из художников вы бы назвали в числе наиболее важных для вас?

— В Забайкалье мне нравится, как развивается Титов. Не знаю, к чему он в итоге придёт, но как художника я его уважаю. Я уже говорила про Числова. Из старшего поколения забайкальских живописцев — Александр Николаевич Тараненко, Сергей Михайлович Павлуцкий, Нима Пурбуевич Пурбуев. Если брать ещё шире, то мне близок по духу Джорджио Моранди, нравятся классики Левитан и Коровин.

— Есть у вас, как у художника, мечта?

— Есть одна, очень важная и большая. Всем молодым художникам в Чите очень нужны мастерские. Может быть, это интервью прочитают городские или краевые власти. Такие художники, как Доржанова и Числов вынуждены работать дома, потому что больше негде. Как правило, большинство художников живёт в однокомнатных или двухкомнатных квартирах с семьями. Поэтому — главное, чтобы появились мастерские, хотя бы для членов Союза художников.

— Где в ближайшем будущем можно будет увидеть ваши картины?

— На выставке «Мост через реальность». Пока я не могу сказать, что именно буду выставлять там, но хочу подойти более концептуально, чем на первых двух выставках. До этого я представляла картины, в которых был поиск. Теперь хочу показать что-то более продуманное.

— А что такое вообще «Мост через реальность»?

— Это молодой художественный арт-проект, организованный Андреем Максимовым, которому я очень благодарна, потому что это первый такой проект о современной живописи в Чите. До этого, насколько я знаю, музей не пропускал такие сборные выставки. Это проект дал большой толчок, в том числе, и для развития моего творчества. И не только для моего. Я в картинной галерее веду изостудию для взрослых «Этюд». В ней занимаются очень талантливые люди, некоторых даже язык не повернётся назвать непрофессионалами. И я их настраиваю, чтобы в сентябре они поучаствовали в третьем «Мосте через реальность» наравне со зрелыми художниками. Мне кажется, что это проект может пропустить таких художников и дать им будущее в творчестве.