«Виктор Франкенштейн»: Божественные чудовища

Беда современного массового кинематографа в том, что он предсказуем и сшит по готовым лекалам чётко определённых жанров. Даже когда кройка качественная, а шитьё на твердое ура – все равно остаётся место для лёгкой тоски. Новая повесть о Викторе Франкенштейне и его чудовище хороша как раз тем, что по большому счету не относится ни к какому жанру. Здесь всего понемногу – триллера, приключений, драмы… хотя нет, вот драмы здесь очень много – но её надо ещё разглядеть за общей движухой и коварным псевдо-хэппи эндом. Судя по всему, при сценаристе Максе Лэндисе иначе и быть не могло. Теперь-то понятно, кому сказать спасибо за безумный жанровый микс «Ультраамериканцев», в котором под развесёлой чернухой пряталась хорошая мелодрама с лёгким уклоном в философию. Во «Франкенштейне» за общеизвестной историей про сумасшедшего учёного кроется почти мучительный рассказ о боли бытия и невыносимости утрат, о неразрешимом конфликте с богом. И от романа Мэри Шелли здесь остался только безумный азарт главного героя – но не мотивы, которые не имеют никакого отношения к науке, зато имеют отношение к клинической психиатрии. На словах все это кажется громоздким и пугающим, но на самом деле этот фильм полон лёгкой бешеной энергии. Джеймс МакЭвой в свои 36 лет достиг той планки, за которой актёра уже определяют словом «гениальный». Его пластичность, его мимика, его способность мгновенно переходить из одного эмоционального состояния в другое и передавать малейшее движение души одним только взглядом – это настоящее удовольствие. МакЭвой в роли буйного, одарённого и совершенно несчастного Виктора – такое зрелище, которое может затмить собою все остальное в фильме. И если этого не происходит, то только потому, что подбор других актёров так же идеален. Дэниэл Рэдклифф отлично смотрится в роли робкого гения, который каким-то образом в ужасных обстоятельствах сохранил то, что утратил его создатель. Не менее удачной оказалась работа Эндрю Скотта, которому досталась роль полицейского-инквизитора: он играет её так, будто боится расплескать пустоту. Наконец, Фредди Фокс, у которого здесь забрали внешность истинного англичанина, даже в немногих своих сценах успевает не только полностью завладеть вниманием, но и напомнить кое-что мучительно знакомое – Мартина фон Эссенбека из «Гибели богов». «Виктор Франкенштейн» вообще много что напоминает – видимо, не в последнюю очередь благодаря тому же Лэндису и, конечно, режиссёру Полу МакГигану. Как минимум здесь можно найти следы «Призрака оперы», «Шерлока», над которым работал МакГиган, и «Шерлока» Гая Ричи. Это можно счесть недостатком, а можно зачислить фильму в огромный жирный плюс: видеть, из чего сшит «Франкенштейн» — истинное киноманское счастье. Большее счастье – это разве что работа оператора Фабиана Вагнра. Она разительно отличается от традиционной уже в большом кино «немой» камеры, которая умеет сделать красиво, но рассказать что-то совершенно не в состоянии. Вагнер, задействованный в добром десятке отличных сериалов, так не работает: за одну только сцену между Франкенштейнами старшим и младшим хочется пожать ему руку, а ведь там ещё достаточно прекрасного! Каково число других недостатков «Виктора Франкенштейна»? Не больше, чем в любом другом блокбастере. При этом все проблемы лежат в области сценария, а не режиссуры или актерской игры – и все они традиционны, как, например, мгновенное исцеление. Но об этом лучше рассуждать медикам, которые, скорее всего, вообще не могут без слёз смотреть большинство фильмов. Но если вы цените неплохую драму, стимпанк и изумительную актёрскую игру, то не проходите мимо кинотеатров.