«Чумачечая». Ольга Тумайкина рассказала о войне и великом в полупустом зале под Читой

Несмотря на близость к краевому центру, Читинский район принимает артистов в рамках Забайкальского кинофестиваля всего второй год. 2 июня в Новокручининский приехал Григорий Гладков, а в Засопку — Ольга Тумайкина, хорошо известная зрителям по «Женской лиге» (16+) и множеству кинофильмов и сериалов. Для нее всё тоже только второй раз: ровно 10 лет назад Тумайкина была ведущей церемонии открытия фестиваля. И вот она снова здесь — в маленьком зале клуба Засопки. На стене Дома культуры — огромная афиша выступления Ольги Тумайкиной, и повесили ее явно не вчера. Однако народу в зале совсем мало — он едва ли заполнен на треть, и ожидания, что подойдут еще, не оправдываются. Никто не опаздывает. И творческая встреча с актрисой кино и театра Ольгой Тумайкиной начинается вовремя. — Женщины театра имени Вахтангова самые красивые, — говорит она. Зрители понимающе хлопают, сдержанно смеются — забайкальская публика всегда настороженная. Но Тумайкиной сдаются быстро: хлопают всё громче, улыбаются, смотрят глазами почти влюбленными. На третьем ряду сидит мальчик Дима, которого привела с собой мать — Ольга Васильевна поет для него песню про рыжего кота и делает в конце изящное «ча-ча-ча» хорошо поставленным голосом. За моей спиной сидит один из участников ансамбля «Читинская слобода», и на лице его написан полный восторг. После спектакля он выходит на сцену и вручает Тумайкиной букет цветов «не как актрисе, а как женщине». — Мы ж в основном на фестивале работаем, — рассказывает мне потом Владимир Кравцов. — А тут была наконец возможность побыть зрителями. Конечно, нам всем понравилось! Она же, ну видно же, что удивительная. Даже не знаю, я таких вот называю "чумачечая". Лучше и не скажешь, наверно. Два часа, которые Тумайкина на сцене, а мы в зале, похожи на искристую реку. Она рассказывает о театре имени Вахтангова и о постановке «Турандот», с которой режиссера, уже совсем больного, уносили на шинели. О «великих стариках» Этуше, Ульянове, Шалевиче, Лановом, Яковлеве. О том, как пожилая актриса старой школы пришла в театр в понедельник и, думая, что там никого нет, решила срезать путь к гримеркам через сцену: — И вот она идет — у нее из авоськи торчат лапы курицы и зеленый лук, на ней серебристые дутые сапоги. И напевает. А ошалевший темный зал, который как раз пережидал паузу, молчит. Что было с Ульяновым и Купченко, которые в глубине сцены возлежали в ролях Цезаря и его супруги, — непередаваемо. Когда звучит вальс Хачатуряна из «Маскарада», лежавший у кулис шарик в форме звезды внезапно поднимается в воздух и плывет в зал, замирает у пустых кресел в первом ряду и поднимается к потолку. Жители Засопки, которые, к сожалению, вряд ли когда-то побывают в старейших московских театрах, смеются так, что чуть не плачут. Ни один человек за два часа не лезет в телефон — кроме меня, потому что надо отправлять видео дежурному редактору, и мне, у которой возможность попасть в театр имени Вахтангова как раз есть, очень жаль, что приходится отвлекаться от рассказов Ольги Тумайкиной. Ее воспоминания о Владимире Этуше — самые пронзительные. Когда началась война, ему было всего 19 лет. Добровольцем уйдя на фронт, Этуш отличился в боях, получил награду. — Он не любил рассказывать о войне, но вот эту историю я знаю? — Тумайкина чуть понижает голос. — Долго не начинался бой, они ждали и ждали, и вот команда, они бросаются в атаку. Этуш бежит вперед и от напряжения душевного не кричит «ура», он просто орет «А-а-а-а-а-а-а!». И тут его хватают за плечо, он на бегу оборачивается и видит человека, который бежит за ним следом и говорит: «Этуш? Я должен вручить вам медаль. Берите скорее, вот так, и теперь распишитесь еще вот тут, что получили. Да как же, мне ведь отчитываться. Когда потом, вдруг вас убьют?!» Он учил молодую актрису никогда не отказываться дать автограф или фотографироваться, потому что это продолжение волшебства. Через десять минут после того, как заканчивается спектакль, Ольга Тумайкина выходит в фойе: подписывает напечатанные на принтере картинки, никому не отказывает в фото. Я спрашиваю, трудно ли, когда зал почти пустой, и она отмахивается: — Это как разговор в купе, когда мы едем ночь и не можем перестать говорить, потому что жаждем общения друг с другом. Я же из Сибири. Мы одинаково мыслим, мы одинаково тоскуем, одинаково радуемся счастью, одинаково воспитываем детей. Это всё очень такие вещи, которые роднят. Я очень это ценю, потому что меня воспитали таким образом. И я умею вытягивать всё золото из общения, потому что каждый человек уникален. Забайкалье Тумайкина называет благословенной землей — за солнце и небо, за «вкусный» воздух и идеальный сон, за то, что здесь всё удается, несмотря на долгий перелет, плотный график и огромное количество репетиций. Зал должен остаться в наивысшем восторге. Его нельзя разочаровать. Судя по счастливым лицам зрителей, о разочаровании не может быть и речи. Но я все-таки спрашиваю людей, как им встреча. Ответов три: «Очень понравилось», «Да как может не понравиться» и «Восхитительно». — Мы же как бы касаемся культуры того уровня, которую у нас тут увидеть сложно, — говорит одна из зрительниц. — Нам ведь туда не добраться, хорошо, что приезжают сами. И ведь так время быстро пролетает! Глава Читинского района Виктор Машуков, который только что подарил актрисе книжку о Чите, чтобы компенсировать хоть как-то невозможность полюбоваться местными красотами из-за нехватки времени, на мой вопрос только вздыхает: — У нас тут у всех в повседневной жизни нет возможности отвлечься на театр, такого уровня артистов увидеть и послушать, пообщаться с ними. Не каждый ведь может себе позволить даже в Читу поехать. То, что у нас есть фестиваль, что артисты прямо идут в народ, — это здорово. Почти никто из тех, кто пришел на встречу с Ольгой Тумайкиной, не был в прошлом году на концерте Михаила Полицеймако, который тоже проходил в Засопке в рамках Забайкальского кинофестиваля. Тогда, кстати, тоже зал не заполнили. — Не привык у нас еще народ к такому, — говорит Элия Жукова, замглавы Читинского района по социальному развитию. — Думают, что два часа сидеть тут скучно! Я и сама такая была, если б тогда не по долгу службы, вряд ли бы поднялась. Ну и дни теплые, все по огородам. Несмотря на грустную правду, меня радует слово «еще».