Вся жизнь — в негативах. Куда пропадают архивы забайкальских фотокоров

Как иной раз хочется заглянуть в прошлое, увидеть ещё юные лица теперь уже поседевших или ушедших людей, вспомнить, как выглядели старые улицы, дома, прилавки магазинов, техника и многие другие атрибуты эпохи, которых теперь просто нет. Как жаль, что стрелки часов не повернуть вспять. Что не найти в шкафу какой-нибудь волшебной коробочки, в которой хранятся все наши воспоминания, разложенные по дням, по годам. Лишь фотографии — безмолвные срезы времени — способны «перенести» нас в дорогие сердцу события или напомнить о том, что просто нельзя забывать. Вот только… не у всех есть такая возможность.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как в кармане у каждого появился инструмент, способный остановить мгновение. Но что, если события, явления, лица, о которых мы говорим, остались за границей этой маленькой технической эволюции? Что, если по той или иной причине обычный человек не смог запечатлеть всего этого или сделал это неумело, не с того ракурса? Тогда не обойтись без работы тех, для кого ведение фотолетописи стало смыслом жизни, тех, глазами которых вы видите прошлое и настоящее, тех, кто всегда остаётся за кадром, — фотографов и фотокоров. Только бы они и сами желали и имели возможность поделиться результатами своего труда.

Есть в буддизме такой обряд — разрушение песочной мандалы. Несколько дней ламы старательно выстраивают красивейшую двухмерную проекцию дворца Будды из мельчайших песчинок минералов и драгоценностей, чтобы затем разрушить её за считаные секунды. Так буддисты напоминают себе и другим: ничто в этом мире не вечно. И уж тем более — творчество.

Взять, к примеру, историю первопроходца в мире цветной фотографии Сергея Прокудина-Горского. Он так впечатлил своей работой Николая II, что получил от него привилегию на создание крупнейшей «визуальной энциклопедии» страны того времени — «Коллекции достопримечательностей Российской империи», над которой ему предстояло трудиться с 1903-го по 1916 год. По оценкам исследователей, полная коллекция Прокудина-Горского насчитывала более 3500 негативов, тысячу тройных позитивов и неизвестное количество однокадровых диапозитивов.

Но ценнейшие исторические фотографии ждала непростая судьба. В августе 1918 года Прокудин-Горский, оставив свою коллекцию, покинул Россию, а впоследствии эмигрировали другие родственники фотографа. Дальнейшая история фотодокументов прерывиста и полна загадок. На сегодняшний день известно лишь то, что 1900 оригинальных тройных негативов хранится в Библиотеке Конгресса США. Где находятся остальные — неизвестно.

Если такая судьба может ждать работу фотографа мирового масштаба, получившего признание и поддержку самого государя, то что уж говорить про менее известных, — локальных, чьи труды, между тем, не менее достойны попасть в историю? О, сколько мне известно случаев, когда архивы забайкальских фотокоров после их смерти (а то и при жизни) становились никому не нужными и отправлялись в небытие.

Вы вообще знаете, как много в истории Забайкалья было фоторепортёров? Когда-то их снимки и фамилии печатались на страницах самых читаемых газет, журналов, книг Читинской области и даже СССР, этих людей знали, ими восхищались, ставили в пример. Фёдор Машечко, Александр Ульзутуев, Владимир Юдин, Григорий Калачьян, Леонид Свердлов, Александр Каслов, Владимир Саяпин, Петр Рудаков, Александр Джус, Николай Горячев, Иван Симонов, Сергей Мищенко, Валерий Паздников, Виктор Дианов, Эдгар Брюханенко, Александр Калашников — это лишь те, кто творил во вторую половину XX — начало XXI века и кого я смог назвать навскидку.

Скольких из них вы знаете? Чьи фотографии видели в последний раз? А ведь каждый из них был (или есть) по-своему талантлив, кто-то — вообще гений! Но что сейчас с той работой, которой они отдали лучшие годы своей жизни?

Петра Рудакова я знал лишь по фотографиям — интересным, продуманным, проработанным. Сразу видно руку мастера. Большую часть времени трудился человек в газете «На боевом посту», но вот тебе случай — умер. А позднее один из коллег рассказал, что случилось с его архивом. Приезжают молодые лейтенанты работать в газету, а жить негде. И тогда начальник — главный редактор, ведёт их в опустевшую фотолабораторию и велит: «Выбрасывайте всё и живите здесь. А негативы сожгите». И они выбросили, сожгли. Делов-то! И будто не было ничего: ни человека, ни творчества, ни его наследия. И в интернете о нём ни строчки не сыщешь. Мандала!

Проживая настоящий момент, мы порой думаем, будто всё, что нас окружает, — вечно. Это дерево, этот дом, этот человек. Кажется, будто мы можем что-то планировать, о чём-то мечтать, бояться чего-то впереди, загадывать, откладывать важное дело в долгий ящик. Но жизнь, такая суровая штука, раз за разом доказывает нам самыми изощрёнными способами, что мы ошибаемся. Жёстко, иногда жестоко напоминает о непостоянстве сущего.

2021 год. В «Забайкальском рабочем» непростые времена. Я подвожу своего коллегу-фоторепортёра Александра Калашникова до дома на машине, и он открывается мне:

— Боюсь, что меня сократят.

— Пусть только попробуют! — без сомнения отвечаю ему. — Сашка, пока я здесь, фиг позволю им тебя уволить! Всё нормально будет.

Сидим, рассуждаем о том, как дальше жить… Но как там говорил Воланд? То, что человек смертен, это ещё полбеды. Плохо то, что иногда он смертен внезапно. В тот день 4 июня Калашников пришёл в художественный музей Читы на выставку фотографа Александра Савченко. Резко поплохело. Схватился за грудь и упал. Реанимация не успела его спасти.

После смерти фотографии автора, сделанные им в течение 40 лет, просто лежат у родственников.

Конечно, не всегда судьба фотоархивов местных мастеров складывается так трагично. Иногда просто нелепо. Вот взять, к примеру, Сергея Мищенко. Я впервые попал в журналистскую среду в 1979 году — пришёл работать учётчиком писем в «Комсомолец Забайкалья», когда все ставки фотокоров были заняты. Одним из них был вышеупомянутый Мищенко. Как и многие творческие люди, в частности, журналисты, он имел нездоровое пристрастие к алкоголю.

Как-то раз, беспечно отдыхая на пляже и потягивая водочку, он оставил на песке редакционный фотоаппарат, а сам ушёл купаться. Нетрудно догадаться, что случилось дальше. Конечно, технику украли. А самого Серёгу за это с позором выгнали из редакции. Я же после этого официально занял его место. Позднее Мищенко пришёл ко мне в фотолабораторию, где в мешках всё ещё хранились его фотоплёнки, забрал своё добро, увёз домой и поставил на балкон. А позже кто-то из знакомых журналистов рассказал: «Промокли они на балконе и пропали».

Или вот Валерий Паздников. Тоже любитель изрядно выпить. Работал в «Забайкалке» на рубеже 60-70-х годов, предпочитал снимать промышленное производство, хотя с любой темой справлялся на «отлично». Потом был вынужден уйти из газеты, продолжал работать фотографом в научно-исследовательском институте, уезжал за пределы Забайкалья, а после — вернулся. И в нулевые годы, когда уже и я работал в «Забрабочем», притащил мне старый, облезлый коричневый чемодан, от которого стоял непередаваемый смрад, и, протянув мне, предложил:

— Купи у меня негативы за 100 рублей, мне на бутылку водки не хватает.

Оценив ситуацию, я ответил:

— Ну, пиши бумагу, что ты мне их просто подарил. Чтобы потом ко мне не было претензий, откуда у меня твои фотографии.

Он подписал, и я дал ему обещанные деньги.

Какое-то время чемодан хранился в редакции, а потом я увёз его в свой гараж, где он стоит по сей день. Расписка Паздникова тоже всё ещё лежит у меня дома. Сам же Валерий Григорьевич на исходе лет попал в Атамановский дом престарелых. Недавно я зашёл туда, хотел его проведать, а мне говорят: «Умер». Даже журнал регистрации показали, где указано, какого числа и во сколько. Я сфотографировал страницу.

…На самом деле вполне можно понять тех, у кого не находится времени, сил и возможности заниматься собственными архивами. Ведь на это дело нужно положить ни много ни мало всю жизнь. Как это сделал я. Зачем-то. Сам не зная, для чего, с 17 лет сохранял и вёл учёт всех негативов. Методом проб и ошибок нашёл лучший способ их хранения — не в рулонах, а нарезанными на кусочки по шесть кадров. Сам делал маленькие пакетики с запаянными краями. Сам сшивал коробки для «фасовки». Сам придумал указатель и подписывал каждую коробку, внося информацию о ней в тетрадь. Таких тетрадей у меня семь. Коробок — около сотни. Негативов — десятки тысяч.

Описывал их не подробно, буквально парой слов, и по большому счёту это нельзя назвать архивом в профессиональном смысле этого слова. Но всё же кое-что найти в нём можно. Пусть даже в этой китайской грамоте способен разобраться только я.

Как-то раз один мой товарищ спросил: «Что всё это значит для тебя?» И я как на духу ответил: «Это моя жизнь». Только недавно я осознал, что почти каждый день я фиксировал происходящее вокруг меня на фотоаппарат и теперь по снимкам могу воспроизвести, что делал, видел, с кем общался практическую в любую дату своей жизни…

Я называю это «Вся жизнь — в негативах». Не в негативе (хотя и без этого никуда), а именно в этих фотоплёнках. С одной стороны, это вся моя собственная жизнь, и жизни таких же, возможно, больных людей, как я, которые потратили столько времени на создание и архивирование фотографий. А с другой стороны, это наша жизнь в общем смысле, история региона во всех её деталях и многообразии: радости и печали, успехи и падения, все лица, события, явления — всё то, что нашло отражение на снимках.

В апреле этого года по воле случая я впервые попал в Государственный архив по личному составу Забайкальского края, что на Богомягкова, 23. И так же случайно узнал, что там открыт личный фонд журналиста «Забайкальского рабочего» Александра Ульзутуева, которому 21 ноября исполнилось бы 100 лет. Родственники принесли туда его старые фотоаппараты, документы, публикации в газетах, тысячи негативов в рулонах. И теперь немногочисленные сотрудники учреждения между другими очень важными задачами стараются своими силами просмотреть и описать каждую доставшуюся им плёнку.

Последние лет семь я занимаюсь оцифровкой своего архива. Негативы — это не бумага, их так просто не отсканируешь. Чтобы создать их электронный вариант, приходится собственноручно перефотографировать каждый кадр, а затем на компьютере переводить его из негатива в позитив, по сути, по второму кругу переживая, переснимая то, что создавал на протяжении четырёх-пяти десятков лет. Для упрощения долгой монотонной работы я придумал и смастерил специальную подставку под фотоаппарат, благодаря которой заниматься этим можно, сидя за столом, не горбясь и держа руки на удобной высоте.

Но это я — человек, имеющий профессиональное оборудование, знающий все тонкости работы с фотографией. А что — эти бедные архивариусы? Они рассказали, что работают с негативами Александра Ульзутуева, снимая их на собственный телефон, а потом в нём же мучаются с переводом в позитивы и пытаются понять, что на них запечатлено. Иногда тщетно.

А ведь большинству работников Госархива за 40, 50, а то и 60 лет. И пока что среди них ещё есть люди, способные узнать на старых фотографиях хотя бы некоторые важные лица и места. А что будет, когда поколение сменится? Да не только в архиве — в городе, стране, мире? Кто расскажет, что изображено на фото? Пообщавшись с этими замечательными людьми, я ещё больше убедился в том, что… никто, кроме самого автора фотографий — главного носителя воспоминаний — не способен в полной мере описать их. А без понимания даже самые ценные с исторической точки зрения кадры превращаются в бессмысленные, хоть и красивые картинки.

Но даже если сойдутся звёзды, и создатель снимков окажется ответственным человеком, который сохранил, систематизировал результаты своего многолетнего труда и, прости господи, не умер, где гарантия, что у него будет возможность показывать фотолетопись людям и делиться своими воспоминаниями? На постоянной основе, еженедельно. Не каждый способен справиться с этим, тем более, в одиночку. Обязательно нужна команда единомышленников, хотя бы небольшая.

Мне повезло. Я нашёл себе в напарники такого же сумасшедшего человека, который согласился тратить своё время на копание в прошлом. Это Екатерина Ерёменко, читинский журналист, или, лучше сказать, «сурдопереводчик», который превращает поток моего сознания в связные, удобоваримые для вас тексты. Часами «зависает» в Пушкинской библиотеке, перелопачивая десятки подшивок старых газет, чтобы подкрепить мои, возможно, повреждённые воспоминания зафиксированными в прессе фактами. Общается с экспертами, другими участниками описываемых событий, превращая «личный блог фотокора» в полноценные журналистские материалы. Даже эти строчки, которые вы читаете, написала она. Без неё я бы не справился.

Вот уже год и девять месяцев, с 3 февраля 2024 года здесь, на «Чита.Ру», публикуется результат нашего совместного творчества — проект «О чём молчат фотографии», который, с учётом этого материала, насчитывает уже 88 выпусков. Порядка 3 тысяч снимков из моего архива «заговорили» и поделились историями, которые хранили десятки лет.

За это время вместе с вами, читателями, мы успели вспомнить, как работали в советское время ключевые предприятия и уже исчезнувшие организации Забайкалья; как строились БАМ и МАПП «Забайкальск»; с какими техногенными и природными катастрофами приходилось бороться нашему несчастному народу; как отразились на нашем регионе события и явления государственного масштаба: Великая Отечественная и Вторая мировая войны, СВО (вспомните историю тех тройняшек, родившихся в День города), сталинские репрессии, августовский путч 1991 года, перестройка.

Мы вспоминали широту праздников в советской Чите; наши впечатления от приезда сюда первых лиц государства, политических и общественных деятелей, артистов; оставшиеся в прошлом атрибуты эпохи: автоматы с газировкой, телефонные будки, компостеры в автобусах, советские мотоциклы, бобинные магнитофоны, октябрятские звёздочки, пионерские галстуки и многое-многое другое. Мы смотрели на то, как изменились улицы, искали лица знакомых людей — повзрослевших или тех, которых больше нет с нами, и по-новому осознавали ценность каждой минуты жизни…

Спасибо редакции «Чита.Ру» — самому читаемому СМИ в Забайкалье — за возможность поделиться всем этим на такую большую аудиторию. В частности, спасибо руководству — директору Андрею Козлову и главному редактору Екатерине Шайтановой, которые дали добро нашему проекту на своей площадке, заместителю главного редактора Елене Раздобреевой, которая внимательно вычитывала и пропускала через себя каждый наш материал, фоторедактору Олегу Фёдорову, который помогал верстать отдельную часть будущих публикаций.

Спасибо сотрудникам краевой библиотеки имени Пушкина, которые предоставляли исторические материалы практически для каждого нашего текста. Спасибо спикерам, которые помогали вспоминать прошлое и узнавать его с новых сторон. Спасибо читателям за поддержку нашей работы. Благодаря вам моя фотоколлекция не повторила судьбу архивов коллег-фотокоров. Не превратилась в ничто, словно разрушенная мандала.

По не зависящим от нас причинам проект «О чём молчат фотографии» придётся приостановить на неопределённый срок.

Но не расстраивайтесь. Даст бог, и мы вернёмся с новыми темами, которых в моём архиве хватит ещё на десятки лет вперёд. А пока предлагаю перечитать предыдущие выпуски или ознакомиться с ними впервые, если чего-то вы ещё не видели. Не хотелось бы загадывать наперёд, но, если всё получится, мы обязательно проведём выставку, посвящённую нашему проекту, и издадим книгу.

Чтобы не потеряться, вступайте в мои группы во «ВКонтакте» и «Телеграме», где я продолжу публиковать архивные и современные фотографии. До новых встреч.