Агния Барто: что скрывалось за плюшевым миром ее стихов

Агния Барто родилась более 120 лет назад. За это время сменилось больше четырех поколений, а ее детские книги не теряют популярности. Мир ее стихов нередко называли «плюшевым» — страной мячиков, игрушек и беззаботного детского счастья. Но за этим уютом стояла суровая взрослая реальность, в которой жила сама поэтесса. В этом материале — факты из жизни писательницы, о которых вы могли и не знать.

Агния Львовна появилась на свет в начале XX века: по одной версии, она родилась 4 (17) февраля 1901 года в Ковно (ныне Каунас), по другой, в тот же день, но в 1906 году в Москве. В детстве она не знала ни голода, ни лишений: отец был ветеринаром, и в доме хватало денег на еду, игрушки и книги. Он читал ей Льва Толстого, басни Крылова и помогал сочинять первые строки. Первую рифму девочка придумала в 4 года: «Девочка гуляла в зеленых лугах, ничего не знала о своих ногах».

Родители стремились дать дочери хорошее воспитание. Они отдали ее в гимназию и записали в балетную школу. Но большого рвения к танцам она не проявляла. Даже на отчетном выступлении, пока однокурсники переживали о комбинациях и пластике, Агния сделала акцент на собственных стихах.

— На выпускной вечер хореографического училища приехал нарком просвещения Луначарский, — вспоминает дочь Барто Татьяна Щегляева. — Агния Львовна под музыку Шопена танцевала, принимая трагичные позы, и читала свои стихи «Похоронный марш». Говорят, Луначарский с трудом сдерживал улыбку, а через несколько дней позвал ее к себе и сказал, что она будет писать веселые стихи.

Танцы Агния оставила в 20-е годы, когда труппа уехала за границу, а она осталась в Советском Союзе. После революции семье стало нелегко. Будущей писательнице даже пришлось прибавить к возрасту один год, чтобы устроиться на работу и помогать родителям. Уехать и бросить их она не могла.

О балете она вспоминала тепло, ведь именно он привел ее к будущему супругу Павлу Барто, который был племянником ее преподавательницы. Он часто приходил на репетиции и выступления.

В 1924 году молодые люди поженились. Казалось, их свела судьба: оба любили литературу, сочиняли для детей и мечтали о славе.

Барто чувствовала: то, что она пишет, еще не идеально. Она общалась с Владимиром Маяковским и пробовала подражать его стилю, вдохновлялась Анной Ахматовой и перенимала ее приемы, но в итоге на бумаге звучал не ее собственный голос.

— Отец был главным ее литературным критиком. Он считал, что писать нужно гладко, а она отстаивала право ломать строку и так всю жизнь ее потом и ломала, — рассказала Татьяна.

Барто занималась у Корнея Чуковского и Самуила Маршака. Те критиковали, но соглашались: у писательницы определенно есть талант. Агния Львовна последовательно оттачивала свой стиль и все теснее входила в литературный круг.

«Облик аглицкого лорда // В Переделкине хранит // Ставший доктором Оксфорда // Добрый доктор Айболит. // К. Чуковский — гордость наша. // Подтвердят охотно то // Кончаловская Наташа, // Л. Кассиль и А. Барто», — писала она в книге «Дни моей жизни», выражая благодарность Чуковскому.

В 1927 году у Барто родился сын Эдгар. Писательница души не чаяла в ребенке, а вот отношения с мужем становились все холоднее. И в 1932 году, как когда-то она сама предложила сыграть свадьбу, Агния сама подала на развод.

После расставания стихи у Барто полились как из рога изобилия — и почти все оказались будущей классикой. Про зайчика, Таню, бычка — самые известные ее произведения она написала в 30–40-х годах.

— Она интересовалась детской психологией и общалась с детьми. Иногда шла по улице и слышала, что говорят девочки, иногда летом ходила под забором детского сада и наблюдала, что дети делают и что они говорят, — описывала маму дочь Агнии Барто Татьяна.

Вместе с огромной славой пришла и большая ответственность. Голос Барто стал весомым в литературных кругах, и, получив влияние, она отдалилась от прежних учителей и друзей. Первым досталось Корнею Чуковскому, которому еще несколько лет назад Барто пела дифирамбы: Агния Львовна подписала письмо с требованием запретить его сказки, усмотрев в них критику советского режима. Позже Барто также выступала за запрет въезда в страну Борису Пастернаку и за исключение из Союза писателей дочери Чуковского.

— В своих письмах Корней Иванович хвалит мои стихи, благодарит меня, — выговаривала Лидии Чуковской Барто. — Он очень ценил мои стихи. Он был добрый человек. А вы — злая. Откуда в вас столько злобы? Опомнитесь, Лидия Корнеевна, подобрейте!

К этому времени в жизни Агнии Львовны все складывалось как нельзя лучше. Ей присуждали премии, рядом появился любящий человек — инженер Андрей Щегляев. Даже выйдя замуж во второй раз, она оставила фамилию первого мужа: это уже был узнаваемый литературный бренд.

Во втором браке родилась дочь Татьяна. Нередко считают, что стихотворение «Наша Таня громко плачет» посвящено ей, но на самом деле Барто никогда не описывала собственных детей в произведениях.

Безоблачное счастье длилось недолго. Во время Великой Отечественной войны семья Барто переехала в Свердловск, где писательница работала на заводе токарем. Затем она отправилась на фронт военным корреспондентом и читала солдатам стихи.

Она ждала окончания войны и возвращения к прежней жизни. Но в 1945 году, когда все радовались и кричали «ура», Барто плакала: за несколько дней до объявления победы ее единственного сына сбил грузовик.

— После того как у нее трагически погиб сын, она не могла это пережить всю жизнь. Это была трагедия всей ее жизни, — рассказывает дочь Барто.

Мир померк. Она оставила стихи и не могла думать ни о чем, кроме мальчика, которого потеряла навсегда. Вывела из горя ее любовь к детям: себе уже нельзя помочь, но тысячам родителей, потерявших чадо во время войны, — можно.

Писательница запустила радиопрограмму «Найти человека». Любой мог написать письмо и попросить разыскать близкого. За 10 лет существования передачи удалось воссоединить больше 1000 людей.

— Очень многие встречи происходили прямо у нас дома. Удалось даже найти девочку, которая потерялась в 4 месяца. Естественно, никаких воспоминаний у нее не было, но мама написала, что потерялась девочка с родимым пятном в виде розочки, по нему и нашли, — делилась Татьяна Щегляева.

Постепенно Барто вернулась к писательству, но помогать детям и их родителям не переставала до самой смерти. Она ездила в детские дома, устраивала публичные чтения и выступления. После одной из поездок в 1981 году писательница почувствовала себя плохо: ей ужасно сдавливало грудь.

— Она не болела, у нее был тяжелый инфаркт. Она несколько дней пролежала в больнице, а 1 апреля ее не стало, — рассказала о последних днях писательницы Татьяна Щегляева.