«Калинов Мост» выступил в Чите 16 сентября: как это было

Бывают концерты, после которых хочется кричать. А бывают — после которых хочется молчать. Вечер 16 сентября в Чите был именно таким — в «Мегаполис Спорт» играл «Калинов мост». Кажется, я знал о существовании этой группы всегда — но фанатом или даже внимательным слушателем назвать себя не могу. Так бывает с людьми и с музыкой: они идут рядом с тобой годами, а ты замечаешь их только… Впрочем, «Родная» всегда вызывала у меня некоторое шевеление в груди и в уголках глаз. Она одновременно просит остаться на месте и зовет куда-то. Обещает вечную любовь и намекает на расставание. Я не большой любитель искать в песнях глубокий смысл и с умным видом рассуждать, что же нам хотел сказать автор. Но Дмитрий Ревякин может сказать многое. Личность многогранная, непростая, меняющаяся, вышедшая из того самого плавильного котла, с которым он сам когда-то сравнивал Забайкалье. Интересно, что рок из глубины России, воспевающий Силькари и Ингоду, Холбон и Улёты, до сих пор жив и имеет поклонников. Не потому ли, что Ревякин, меняющийся во взглядах и словах, неизменно остаётся привязан к корням — к образам природным и волшебным? Даурия, Даурия, родная сторона.Смогу ли я, Даурия, себя в тебе узнать?Найду ли я, Даурия, потерянный кристалл?К тебе пришёл, Даурия, дороженька проста.Прочитаны, повторены уроки назубок,Скорбишь чужими болями, ложишься под сапог.А мне б уйти обласканным, без раны ножевой,Умыться дивно красками, водицею живой. Эти строки — даже не про сегодня или вчера, а про вечное и символичное. Но и песни, написанные давным-давно, в другую эпоху и даже в другой стране, звучат очень понятно сегодня — 16 сентября 2026 года от Рождества Христова. Давно вы слушали «Девочку летом»? Послушайте. Звучит она, наверное, совершенно иначе, чем в год своего рождения. Я, конечно, сравнить не могу — мы с ней тоже ровесники. И такая же раритетная песня «Лёха» — ещё студенческое творение — звучит прекрасно именно сегодня. И, прощаясь, осень дарит свой взгляд.Город сбросит рваный рыжий наряд. И ещё — «терпкая Камчатка», понятная не только тем, кто познакомился с прелестями чудесного и волшебного, совершенно отдельного региона. Птицей белой над Авачей проплывая,Выпили глаза узоры осени.Трогая губами груди нежные, горячие,Пробуя на вкус улыбку девичью. Но почти весь концерт со сцены лилась надежда. Что бы там ни звучало в лирике, какие бы тяготы ни вешались на шею и какие бы горести ни обрушивались на голову — всё пройдёт. «За зимою — весна…», после разлуки — «даст Бог свидимся» и «всё же вертится тёплый шарик». На сцене стояли умудрённые опытом мужики, выдающие волшебные звуки и такие же волшебные образы. И завершение было под стать этому мужскому опыту. Ревякин сказал, что время нынче непростое: «Стрёмное время, по-русски говоря». И пожелал нам оставаться людьми, несмотря на обстоятельства. Мы вышли в читинский вечер, как будто сотканный из этих песен. Город расстается с теплом, но скоро уже полетят листья и возрадуются цветы, дохнет на нас север, ущипнет за нос. Но сейчас, как кристалл, блестит далекая звезда и где-то катит свои воды Ингода. И хватит на наш век и цветов, и улыбок. И идет рядом теплая, родная, с которой уже всего столько прожито и пройдено, что не жалко и помирать. И так будет всегда. Если мы останемся людьми.