«Приходят, что-то там ковыряют»: зачем Путин отменяет проверки бизнеса и как это отразится на клиентах

Во время своего выступления на Петербургском международном экономическом форуме Владимир Путин заявил, что нужно полностью отменить проверки бизнеса, если он не связан с высокими рисками причинения вреда. В то же время президент не уточнил, какие именно сферы он считает связанными с высокими рисками. Как показывает практика, потенциально опасной может оказаться даже шаурма — буквально на днях в кафе быстрого питания в Иркутской области отравились более 100 человек. Мы изучили документы правительства, опыт прошлых лет и поговорили с экспертами, чтобы разобраться, как будут отменять проверки и как это скажется на потребителе. Что изменится Выступление Владимира Путина на ПМЭФ было посвящено по большей части вопросам экономики, в том числе и проблемам малого и среднего бизнеса. Ограничение проверок президент назвал одной из мер поддержки предпринимательства. Он напомнил, что в 2022 году уже был установлен мораторий на плановые проверки российского бизнеса, в этом году его продлили. При этом для предпринимателей, деятельность которых не сопряжена с высокими рисками причинения вреда, мораторий действует и того дольше — до 2030 года. Путин полагает, что этого недостаточно. — Считаю, если бизнес не связан с высокими рисками причинения вреда гражданам или окружающей среде, то его вообще не должны проверять — ни в плановом порядке, ни во внеплановом. Достаточно профилактических мероприятий, — заключил президент. Сейчас решение о том, насколько конкретный бизнес связан с рисками, принимается контролирующим ведомством на основе специально разработанных этим же ведомством критериев. — В контексте вопроса о том, какой бизнес связан с причинением вреда окружающей среде, стоит отметить, что данная категория применима к производствам. Отдельные критерии вреда окружающей среде закреплены в законе «Об охране окружающей среды» и разъясняющих актах к данному закону, — говорит вице-президент Ассоциации юристов по регистрации, ликвидации, банкротству и судебному представительству Владимир Кузнецов. — К бизнесу, сопряженному с риском причинения вреда человеку, также относятся производства и такие виды предпринимательства, которые реализуют товары и услуги, адресатами которых являются потребители. Например, общественное питание, строительство и другие. Владимир Кузнецов — вице-президент Ассоциации юристов по регистрации, ликвидации, банкротству и судебному представительству, заместитель руководителя Федерального центра медиации, председатель Общероссийского профсоюза медиаторов. Руководитель консалтинговой компании Наталья Горячая предполагает, что речь также может идти о товарах, связанных с табачной и алкогольной продукцией. — Правительство, которое будет выполнять данное поручение, определится к дате подписания соответствующего постановления и с перечнем таких вредных для человека и окружающей среды видов деятельности, и с перечнем видов проверок, которые не будут проводиться, — полагает Наталья Горячая. Наталья Горячая — основатель проекта «Делаем бизнес вместе», руководитель консалтинговой компании. Почему власти борются с проверками Стоит отметить, что это уже далеко не первое заявление властей о том, что число проверок нужно сокращать. Призывы перестать «кошмарить бизнес» звучали еще от Дмитрия Медведева в 2008 году, когда он был президентом. И даже он не был первым, кто озвучивал эту идею. — С проверками бизнеса российское государство пытается бороться лет 20, с тех пор как была принята программа тогда еще [министра экономического развития и торговли Германа] Грефа, где основным был момент, связанный со снижением административной нагрузки на бизнес. В основном эту нагрузку связывали с проверками, — говорит доктор экономических наук Александр Чепуренко. Александр Чепуренко — профессор кафедры экономической социологии факультета социальных наук НИУ ВШЭ, ведущий научный сотрудник института социологии РАН, доктор экономических наук. Он называет несколько причин, по которым действующий механизм проверок нужно менять. С одной стороны, многочисленные нормативы зачастую противоречат друг другу, с другой — эти самые нормативы во многом устарели. Всё это создает благодатную почву для того, чтоб проверки становились инструментом для давления на бизнес, никак при этом не влияя на конечный результат. — И понимает это не только бизнес, но и работники проверяющих органов, — говорит Чепуренко. — У них всегда есть две возможности. Первая — это прийти и провести внеплановую проверку по заявлению кого-то — организовать заявление легко. Вторая — включить в план проверок какое-нибудь ООО «Рога и копыта» и намекнуть руководителю «Рогов и копыт», что его могли бы в этот план и не включать. Нужно дальше рассказывать? Я не хочу сказать, что все российские чиновники — коррупционеры, но кое-где у нас порой кое-кто честно жить не хочет и поэтому всеми возможными силами сопротивляется. Как отмена проверок скажется на обычных людях Эксперты полагают, что отмена проверок в их текущем виде на потребителя не повлияет — ни пандемийный мораторий, ни мораторий, установленный в прошлом году, к резким ухудшениям не привели, хотя число проверок существенно сократилось. По словам президента, в прошлом году их было на 20% меньше, чем в ковидном 2020 году, и почти в пять раз меньше, чем в 2019 году, до того как ввели все моратории. — Считаю, что нет связи между количеством проверок и качеством работ, услуг или товаров, — говорит Наталья Горячая. — От мораториев на проверки в период ковида не умирали сотнями люди и не травились. Бизнес производит качественный товар не потому, что его могут проверить, а потому, что конкуренция заставляет его постоянно работать над качеством. Отсутствие конкуренции порождает плохое качество автомобилей, низкое качество работ в дорожной сфере или в сфере ЖКХ. Насколько эффективны многочисленные проверки, можно оценить и с другой стороны. Взять, например, недавнюю историю с напитком «Мистер Сидр», из-за которого 36 человек погибли, еще около ста — пострадали. Уже после того, как произошла трагедия, выяснилось, что в апреле 2022 года правоохранительные органы проводили проверку магазина, где продавались напитки производителя «Мистера Сидра», не нашли документов, которые подтвердили бы легальность алкоголя. Производителя — предпринимателя Анара Гусейнова — даже судили и вынесли ему предупреждение. Сейчас, спустя год, Гусейнов находится в СИЗО, в напитках его производства обнаружили метанол. Предполагается, что попал он туда из-за бракованного сырья, которое украли со склада Центра хозяйственного и сервисного обеспечения ГУ МВД России по Самарской области. На склад партия спирта, к слову, тоже попала в результате проверки — ее изъяли в 2012 году. — Важно то, что проверяющие делают на этом производстве: выискивают нарушения и штрафуют или объясняют предпринимателю, что и где должно стоять, лежать и сколько времени для того, чтобы это стояло или лежало, у компании есть, — говорит Горячева. — Качество проверок и разворот контрольно-надзорных органов к бизнесу — вот что нужно. Кузнецов говорит, что мораторий на проверки показал эффективность относительно мягких мер взаимодействия государства с бизнесом — ответственность за нарушения сохраняется, а инструменты выявления таких нарушений не ограничиваются плановыми и внеплановыми проверками. Президент, например, говорит о том, что нужно сохранить профилактические мероприятия. — В целом смысл такой концепции в том, чтобы дать бизнесу возможность понять, что он может добровольно взять на себя ответственность за качество и безопасность выполняемых им работ и оказываемых услуг, за что он получает доверие общества и государства, а также прибыль, — объясняет Кузнецов. — С другой стороны, чрезмерное смягчение контроля способно привести к необоснованно сильному расширению свободы бизнеса в вопросах приемлемых управленческих решений, что может привести к злоупотреблениям. Поэтому без конкретных, проработанных на бумаге инициатив судить о том, благом или злом станет снижение количества проверок, довольно сложно. Если всё так хорошо, то почему проверки не отменили раньше? Александр Чепуренко говорит, что попытки предпринимаются много лет, но это оказалось не так-то просто. Одни проверки сокращают — появляются новые, которые называются иначе, но суть остается та же, запрещают проводить проверки без санкции прокуратуры — это не меняет ничего, кроме переноса центра принятия решений. — На протяжении десятилетий мы слышим одно и то же: все попытки отмены, сокращения проверок упираются в то, что соответствующие законодательные акты никак не удается соотнести с деятельностью правоохранительных органов — то есть того, что раньше называлось милицией, сейчас называется полицией, — говорит Чепуренко. — Действительно, правоохранительные органы в принципе являются аппаратом насилия, приспособленным для оказания разного рода силового давления на физических лиц, на юридических лиц. Разумеется, этот инструмент используется — ходят проверяют то, что они проверять не имеют права и не должны. Сомнительную деятельность силовиков в сфере проверок бизнеса признаёт и президент. На это он обратил отдельное внимание во время всё того же выступления на ПМЭФ. — Предприниматели говорят, что теперь вместо контроля надзорных органов стали приходить правоохранители, причем зачастую и нарушений-то никаких нет, а они тут как тут — уже приходят, что-то там ковыряют, — отметил Путин. — Возможно, где-то это и оправданно. Возможно. Но, по сути, что происходит? Происходит подмена понятий. Говорим: «Проверок не будет», — а на практике оказывается, что будет, только называется по-другому и другие люди приходят. Президент подчеркнул, что проверки, там, где они остаются, должны проводиться только профильными ведомствами. Правда, непонятно пока, получится ли это реализовать. Личное поручение президента — серьезный аргумент, но президенты высказывались на этот счет и прежде, что проблему не решило. — Именно сейчас оснований полагать, что получится на этот раз, стало гораздо меньше, — говорит Чепуренко. — Потому что в силу разных причин, которые не являются предметом данного интервью, за последние годы государство скачкообразно усилило свое присутствие во всех сферах жизни. От лица государства действуют определенные государственные ведомства и люди, работающие в этих ведомствах, которые имеют свои интересы и хорошо умеют выдавать их за интересы государства. Поэтому я хотел бы быть оптимистом, но остаюсь хорошо информированным оптимистом, поэтому не думаю, что и в этот раз удастся добиться больших успехов.