Что ждет сельское хозяйство в 2026 году

Как оценивают аграрии ушедший год, с какими проблемами вошли в новый и что ждет сельское хозяйство в 2026 году? Об этом с фермерами поговорили наши омские коллеги из NGS55.RU. «Приходится наравне с механизаторами работать» Фермер Дмитрий Зубко обрабатывает 8700 гектаров пашни на самом юге Омской области, в Одесском районе. Несмотря на капризы погоды, урожай удалось убрать весь, но радости от этого мало. Из-за низких цен на продукцию будет сокращать посевы и больше оставлять паров — незанятой площади. «С такой ценовой политикой никакая экономика не просчитывается. Будем оставлять больше паров, сокращать зерновые и больше сеять масличных. Но есть проблемы с поставкой маслички в Китай — там пользуются отсутствием конкуренции, умышленно занижают цены». Никуда не делась и кадровая проблема. Фермерам приходится самим садиться за штурвалы тракторов и комбайнов, потому что механизаторов не хватает. «Приходится наравне с механизаторами работать. Помимо этого, надо решать вопросы с поставкой запчастей, топлива. А еще заниматься всеми ФГИСами. Толку от них не никакого. У нас сейчас главное — не сколько посеял, а сколько внес во ФГИС, а что там на поле происходит — всем без разницы. Появились ФГИС „Семеноводство“, „ЗСН“, „Сатурн“. Пользы нет никакой», — пожаловался аграрий. Сосед Дмитрия Зубко по Одесскому району Виталий Елкин говорит, что самим фермерам нужно делать всё, чтобы сельское хозяйство стало более эффективным. «Год оцениваем нормально. Результатами удовлетворены. Но в 2026-м хотелось бы более обоснованной цены на урожай. Однозначно нужно повышать эффективность производства, снижать себестоимость продукции. Только так можно будет добиться успеха». «Мы находимся в полной неопределенности» Некоторые не только производят пшеницу, но и делают из нее качественную муку. Но готовый продукт — не залог финансового благополучия. Как утверждает земледелец из Шербакульского района Петр Бурма, фермеров поставили в такое положение, что строить планы просто невозможно. «Абсолютно непонятно, что будет дальше. И нам никто ничего не может сказать. От нас что-то требуют: развития, выплаты налогов. Зато мы находимся в каком-то правовом вакууме и полной неопределенности. Совершенно непонятно, что будет с закупочными ценами. То есть ты потратишь деньги и не знаешь, сколько получишь, что будет выгодно выращивать, а что — нет». Как только повышается стоимость ГСМ, электроэнергии, запчастей — все молчат. А как только повысится стоимость хлеба, начинается волна возмущений: все вспоминают, что хлеб — социальный продукт. «А почему нам нельзя повышать цены, а всем остальным — можно? Напридумывали этих ФГИСов, которые противоречат друг другу. К примеру, чтобы реализовать зерно, нужно полностью убрать всю площадь, сделать декларации и только потом можем продавать. В результате мы не смогли продать зерно в начале осени, когда была цена. И для чего это всё нужно? Сельское хозяйство — не электричка, оно по расписанию не ходит. Это живой организм». «Их не волнует ничего, кроме земли» Диспаритет цен привел к тому, что за тонну солярки нужно отдать 10 тонн зерна. В начале нулевых это соотношение было почти 1 к 1. А качество собранного зерна такое, что годится только на корм скоту, — Петр Бурма держит мельницу и досконально разбирается в вопросе. «Нас посадили в ценовую яму. Одна тонна топлива равна 10 тоннам зерна. Я должен сдать „КамАЗ“ зерна, чтобы купить тонну солярки. Когда такое было? Как нам людей удержать? Зарплату платить? Наверх идут бравурные доклады, что у нас всё хорошо, проблем нет. Собрали рекордный урожай — 4 миллиона тонн. Но почему никто не говорит, что там 70% — это 4-й класс, фуражное зерно. Им скот нужно кормить», — негодует мукомол. В результате у аграриев возник вопрос: а может, всё бросить? Перспектив развития у агрокомплекса, по заявлениям Петра Бурмы, нет. «Раньше тоже было непросто, но нас никто не обманывал. Приведу пример: есть ГОСТы на пшеницу. Мы от них отталкиваемся. Привозишь зерно на элеватор, а там какие-то свои требования к зерну выдвигают. Говорят: не хочешь — не привози. А нам что делать? Куда с этим зерном идти? Государство в это не вмешивается». Если фермеры закроют хозяйства, то земля вряд ли будет заброшена: ее заберут агрохолдинги или иностранные инвесторы из Китая, Индии или стран Персидского залива. Только ничего хорошего из этого не выйдет. «Мои дети не хотят заниматься сельским хозяйством, продолжать дело, потому что видят, каково это. Наверное, вместо нас будут агрохолдинги. Что такое агрохолдинг? Их не волнует ничего, кроме земли. Ни инфраструктура, ни села, ни рабочие места. В лучшем случае агрохолдинг дает рабочие места сторожам. Приехали — посеяли, осенью убрали — увезли. Всё. Сельское хозяйство переходит на вахтовый метод. Если так относиться к земле, то мы ее потеряем», — заключил фермер. «Выживут немногие» Большинство аграриев называют минувший 2025 год одним из самых сложных за всю историю сельского хозяйства. Первая причина — погода, которая сильно повлияла на работу. Вторая — ценовая ситуация на рынках продовольствия. «На мировом рынке общая тенденция — к спаду, еще и внутренний рынок валится из-за экспортных ограничений и пошлин. И третье — это дорогие деньги и высокие ставки по кредитам. Всё это негативно сказывается на сельхозпроизводстве», — объяснил замглавы КФХ «Тритикум» Черлакского района, руководитель ассоциации «Народный фермер» в Омской области Максим Левшунов. Из-за ситуации с ценами в минус ушло растениеводство — более-менее выгодно только производство масличных, резко упала цена на молоко. Поэтому планы на 2026 год простые — выжить. «При этом рост НДС, подорожают запчасти, удобрения, агрохимия, ж/д-тариф. Вся логистика сейчас будет дорожать. И как мы будем выживать в этом году, — я не знаю. Я не говорю о жизни, речь идет о выживании. Я уже точно могу сказать, что выживут немногие. Будет череда банкротств и закрытий. Плюс еще один негативный фактор — это ФГИСы. Они никакой пользы для производства не несут, только к допиздержкам приводят, стали обузой». Максим Левшунов предположил, что в 2026 году в сфере АПК начнется передел, — прежде всего, земли, от которой отказываются мелкие фермеры. «Начнет расти площадь заброшенной пашни. Но найдутся те, кто заберет землю. Те же банки, показывающие сверхприбыль. Начнется скупка земель, передел рынка. Плюс интерес будут проявлять иностранцы — индусы и китайцы. Они будут вкладываться в нашу землю, потому что у них есть проблемы с продовольствием». «Будем сеять — другого варианта нет» Как бы сложно ни было, весной всё равно придется сеять. Даже в условиях минимальных цен на зерно и переполненных им ангаров. Потому что по-другому никак нельзя. «Жизнь агрария не дает нам выбора, сеять — не сеять, убирать — не убирать. Всё равно нужно кормить страну. Где осенью не убрали, уберем весной. И оставим под пары. Жизнь продолжается. Снова будем сеять — другого варианта нет. Аграрии — те люди, которые ответственны за продовольственную безопасность. Будет трудно — нужно будет убирать и сеять. А что еще делать? Чем нас еще напугать?» — возмущается руководитель отраслевого объединения — Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств Иван Бригерт. Несмотря на беспрецедентно сложные условия, аграрии выполнили все намеченные планы и сделали всё запланированное в 2025 году. А то, что природа не дала собрать весь урожай, — это объективный фактор. Что будет с ценами? На ситуацию с ценами влияет ряд факторов — от мировой конъюнктуры до проблем на железной дороге. Стоимость зависит от инфляции, ставки ЦБ на инвестиционных возможностях предприятий и развития отрасли в целом. «Что касается цен на зерно, то они сейчас стабильны, потому что во многих странах хороший урожай. На стоимость зерна для фермеров „давит“ и ослабевший курс рубля. Если он опустится, то будет более интересная для аграриев цена», — убежден президент Ассоциации предприятий пищевой и перерабатывающей промышленности Омской области, гендиректор ООО «Сибирский комбинат хлебопродуктов» Илья Баринов. По региону есть небольшая рентабельность по производству зерна, более существенна прибыль на масличных. Но проблемы с логистикой ограничивают развитие сельского хозяйства в регионе. «К сожалению, логистика сильно дорожает, это негативно сказывается на стоимости зерна в Сибири. Отгрузка идет не такими хорошими темпами, как хотелось бы. Элеваторы работают в полную мощность, а отгрузку сдерживает железная дорога. На экономику сильно давит рост стоимости ГСМ, зарплат. Хлеб остается доступным, самообеспеченность региона имеется. Нам нужно всё равно выходить на новые рынки и раскрывать экспортный потенциал». «Экономическая ситуация нехорошая» Федеральные эксперты пока затрудняются говорить, что ждет отрасль в 2026 году в плане урожая. Но вот что будет с ценами на продукцию — это понятно уже сейчас. Ничего хорошего аграриев не ждет. «У нас очень большие запасы зерна, поэтому цены очень плохие. В этом году ситуация будет еще хуже», — пояснил руководитель портала «ПроЗерно» Владимир Петриченко. Уверено можно озвучить еще одну тенденцию: в 2026 году продолжится сокращение посевных площадей под зерновыми культурами. «Экономическая ситуация нехорошая. Она будет приводить к сокращению посевных площадей, к переходу к более маржинальным культурам, хотя и там не всё так хорошо. Цены на бобовые обвалились, ситуация по ним тяжелая. Масличные еще в цене, потому что по ним ранее прошло импортозамещение семян, и урожай из-за этого снизился. А так был бы рекорд по их сбору, и цены тоже бы обвалились — как по бобовым. Пока рентабельность на них есть, они в посевах будут иметь приоритет. Как будет дальше — пока непонятно», — рассказал руководитель Российского зернового союза Аркадий Злочевский. Проблемы с экспортом продовольствия привели к тому, что основная маржа от реализации зерна достается не его производителям, а перекупщикам и торговым компаниям. Причины этого заложены в несовершенном механизме. И пошлина, на которую жалуются аграрии, здесь даже ни при чем. «Дело не в размере пошлины, а в самом механизме, который создает дополнительные риски и изъятие из крестьянского кармана денег в больших количествах. Даже при нулевой пошлине на фоне снижения конкуренции, монополизации экспорта, распределении квот экспортеры зарабатывают по 25 долларов с тонны, хотя раньше маржа была 5 долларов», — добавил Аркадий Злочевский. Сложная ситуация в отрасли по всей стране, от Ростова до Дальнего Востока. Из-за этого сельское хозяйство не может развиваться. «На самом деле, конечно, не всё так хорошо, как хотелось бы. Сегодня закупочные цены на продукцию низкие и зачастую не покрывают себестоимость. Речи о расширенном воспроизводстве идти не может. Для многих сельхозтоваропроизводителей это означает закрытие или переориентацию на другие виды. Не у всех хватает оборотных средств, кредиты дорогие. Мы попытаемся выстоять, и что будет в этом году — сказать сложно», — подчеркнула вице-президент АККОР Ольга Башмачникова. В качестве эффективных мер поддержки Ольга Башмачникова назвала прямые выплаты аграриям, пострадавшим от ценового диспаритета. К примеру, если на юге страны (в Краснодаре, Ростове) сейчас пшеницу закупают по 12–13 тысяч рублей, то в Сибири — по 8–9 тысяч. Поэтому сибирские аграрии сильнее страдают от ценового диспаритета. Здесь нужны новые формы поддержки. «В других странах есть разные формы поддержки, и в том числе такая, когда фермеру компенсируют недополученные доходы. Если в текущем году он получил доход ниже, чем в прошлом, то ему увеличивают выплаты и компенсируют потерянные поступления. Вне зависимости от цен на урожай», — заключила вице-президент.