Доля нефтегаза в ВВП России упала до 13%

Свежие данные Росстата заставили экспертов поспорить. И нет, речь не про инфляцию или безработицу. А про то, что доля нефтегазового сектора в экономике России по итогам прошлого года упала до 13% — это абсолютный минимум за последние девять лет. Даже в «черный» для энергетики пандемийный 2020 год этот показатель был выше (14%). На первый взгляд, сбылась многолетняя мечта реформаторов: страна стремительно «слезает с нефтяной иглы». Если в первом квартале 2025 года доля сектора составляла 15,5%, то к четвертому она спикировала до 11,6%. Однако, например, инвестиционный банкир Евгений Коган в беседе с MSK1.RU призывает не спешить с выводами о структурной перестройке экономики. Ловушка «вчерашних» цифр: оптимизм преждевременен? «Начнем с того, что это несколько устаревшие данные, — отмечает Коган. — Я думаю, после того как мы подведем итоги первого полугодия 2026 года, картина сильно изменится. Сейчас цены на нефть резко пошли вверх, и структура доходов страны снова сместится в сторону нефтегазовых поступлений. Не стоит делать выводы, что мы уже полностью „слезли с иглы“ и „счастье достигнуто“. Это старые цифры, которые соответствуют периоду упавших цен на углеводороды и адаптации к санкциям». По мнению эксперта, проблема не в самом факте добычи ресурсов, а в том, как мы ими распоряжаемся. Современная экономика — это борьба за добавленную стоимость и высокие циклы. «Конечно, хотелось бы, чтобы структура доходов была от продукции высокого передела. Это касается и нефти: нужно делать упор на нефтепродукты, пластики, продукты нефтехимии. Газ должен идти на производство удобрений. Но мы не можем сразу стать страной, поставляющей только хай-тек. Посмотрите на Китай: они сместили акцент с дешевого ширпотреба на станки с программным управлением и современные автомобили. Нам нужно идти туда же, но путь этот крайне тернист», — размышляет Коган. Развиваемся тоже на нефтерублях Еще более скептически к идее «праздника декарбонизации» относится Игорь Юшков, ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности и эксперт Финансового университета при Правительстве РФ. Он ставит вопрос ребром: а какова цена этого «слезания»? «Если мы „слезаем с иглы“ ценой падения ВВП и дефицита бюджета, который за два месяца превышает годовой план, то нет уж, спасибо, — жестко комментирует Юшков. — Это большой миф, что нефть мешает развитию. США добывают нефти и газа больше всех в мире, и им это не мешает быть технологическим лидером. Если бы мы сейчас убрали нефтегазовые доходы, нам было бы очень-очень плохо». Аналитик приводит конкретные цифры: в 2025 году только прямые налоги (НДПИ на нефть, газ и конденсат) обеспечили 23% федеральных доходов. Но это лишь верхушка айсберга. «Если добавить сюда налог на прибыль нефтяных компаний, выплату дивидендов государству и смежные заказы для промышленности, то доля влияния сектора на бюджет окажется гораздо выше. Нефтегазовая отрасль дает заказ очень большой другим отраслям — трубникам, металлургам, другим добывающим отраслям», — рассказывает Юшков. Миф перевернутой пирамиды Главный миф, который развенчивает Юшков: снижение доли нефти и газа в ВВП автоматически означает развитие других отраслей. По его словам, идеальная модель диверсификации выглядит иначе: доходы от нефти остаются высокими или растут, но промышленность, IT и высокие технологии растут еще быстрее, «размывая» долю сырья. В нашем же случае мы наблюдаем сжатие фундамента, на котором стоит всё здание российской экономики. Часто в пример приводят ОАЭ или Саудовскую Аравию, которые активно развивают туризм и финансовую сферу. В странах Персидского залива еще в восьмидесятые годы доля экспорта углеводородов в структуре ВВП достигала 70%, сейчас — 20–30%. Но Игорь Юшков напоминает о фундаментальной детали. «Всё, что Эмираты и саудиты развивают вне нефти, они развивают на деньги от нефти. Кто поедет открывать финансовый офис в пустыне, если там не будет колоссальных инвестиций от нефтегазовых доходов? Никто. В мире полно более комфортных мест для жизни и бизнеса. Они [страны Персидского залива] используют сырьевую ренту как топливо для экономических изменений», — говорит Юшков. В России же такая система не работает. Ведь когда денег от нефти становится меньше, развивать другие отрасли становится в разы сложнее. Так что идеальный путь для России — это не уничтожение доли нефтегаза, а его медленная трансформация в высокотехнологичный кластер, который будет спонсировать рост всего остального. Но это задача на десятилетия. Пока же мы видим лишь то, как под ударами санкций проседает фундамент, а мы пытаемся выдать это за архитектурное решение по «облегчению» всей конструкции.