«Унизительная цена»: российские аграрии радуются хорошему урожаю, но ломают голову, кому его продать

Огромные стальные «слоны» рассекают по бескрайним полям чистого золота. Из их хоботов в самосвалы водопадом течет рассыпчатое зерно. Это труженики сельского хозяйства работают, чтобы на наших столах были хлеб, масло, каши, супы и даже пиво. Съемочная бригада 63.RU посмотрела, как убирают урожай, и узнала, какое местным крестьянам дело до международной геополитики.

Мы приехали на поля ООО «Талан» в Нефтегорском районе. Это предприятие работает уже 20 лет на базе 4-го отделения совхоза «Утевский». Первым управляющим фирмы был ныне покойный Владимир Петрушин. Сейчас всем заправляет его зять Евгений Тракнов.

— Куда же мы без земли, без сельского хозяйства? У меня и отец был механизатором, — рассказывает Евгений Николаевич. — Я первый раз ушел работать в сельское хозяйство после пятого класса. Потом, как отучился в СХИ (Куйбышевский сельскохозяйственный институт. — Прим. ред.), так сюда и пришел.

На предприятии много потомственных аграриев. Здесь трудятся двоюродные братья, чьи отцы сами были трактористами и механизаторами. Основной коллектив спаянный, многие работают здесь 15–20 лет. Сам Евгений Николаевич уже подумывает о пенсии:

— Думаю, что скоро передам дело сыну, так как в следующем году мне исполняется 60 лет. Сына не уговорил поступить в аграрный, он закончил политех. Как-то по молодости говорил, что не совсем это престижно. Но сейчас эти стереотипы уже разрушились.

По собственным словам аграриев, хозяйство у них «небольшое» — 2300 гектаров, что, на минуточку, больше площади Железнодорожного района Самары. Выращивают озимую пшеницу, нут, чечевицу, ячмень и подсолнечник. Сорта местные, адаптированные под наш климат: пшеничка — кинельская, ячмень — из Безенчукского района.

— На гречиху спроса нет. Пчеловоды только просят. Вообще, с крупами почему-то как-то… Ни на просо, ни на овес спроса нет вообще, — говорит директор предприятия.

Техника в хозяйстве разнообразная. Особенно много всяческих плугов. Слушая про их назначение, понимаешь, какое это сложное и рискованное дело — земледелие. Так, по весне нужно провести боронование, то есть разрыхлить почву. Когда земля один сезон отдыхает от сева — это называют «на парах», — нужно провести культивацию. Перед началом посева проводят предпосевную культивацию.

После сева семена прикапывают, потому что семечко не всегда ложится плотно, а нужно, чтобы оно прижалось к влажной почве. И для всего этого нужны специальные плуги. Когда посевы удобряют, по ним проходят мотыгой, чтобы заделать гранулы глубже в землю. После уборочной поле обрабатывают катком-измельчителем пожнивных остатков.

Плуги в хозяйстве таскают 4 трактора «Беларус-82» и 3 трактора «Беларус-1221», а также «Кировец» (К-744). Есть посевной комплекс John Deere 8-й серии, два комбайна CLAAS Tucano. Повсеместные проблемы с топливом хозяйства пока не коснулись, так как топливо здесь закупают раз в год, по осени.

— Есть и наша техника, и европейская, и американская. Было время, когда мы жили получше, смотрели на импортную технику. Но надо сказать, что и наши не отстают: кабины комфортные, конечно, есть климат-контроль, — говорит Евгений Николаевич.

Отдельного внимания заслуживает местная гордость — канадская самоходная «косилочка» MacDon. Она одна справляется за троих. Ее режущий аппарат более точно копирует местность и идет на расстоянии от земли до двух сантиметров. К тому же на ней можно увеличить скорость движения ножа и это не скажется на качестве кошения.

«Макдошка», как его здесь называют, срезает колосья и укладывает их в валок, чтобы они полежали на поле и подсохли. Машина сама направляет колосья на свой гребень, который называется жатка. Стебли проходят между «пальцами» жатки, а нож, напоминающий электробритву, возвратно-поступательными движениями скашивает колосок.

— Я покупал ее в 2014 году за 5,5 миллиона, по-моему. Конечно, когда тратишься, это всегда дорого. Но я считаю, что она стоит своих денег. Сейчас, думаю, она в районе двадцатки стоит, — говорит директор хозяйства.

Другой вопрос — как ремонтировать зарубежную технику в нынешней международной обстановке. Конечно, для этой косилки не требуются исключительно фирменные запчасти. Можно обойтись и аналогами, но всё равно зарубежными. Достают их сейчас через Армению, Казахстан, Узбекистан.

Высокими технологиями аграрии тоже не пренебрегают. Уже третий год «Талан» заказывает обработку полей от насекомых с помощью дронов:

— Вот в этом году нас прямо достала хлопковая совка. Это такая гусеница, она прогрызает в листьях дырочки, из-за чего могут начаться болезни. Сначала совка у нас была только на нуте, в этом году до подсолнуха добралась. Около шестисот гектаров у меня подсолнух. Уже две дроновых обработки делали. Мы рассудили, что проще пригласить для этого стороннюю компанию, чем покупать свои дроны, — говорит Евгений Тракнов.

Пора оценить технику в действии. Посмотрим, как убирают урожай ярового ячменя. В этом году им засеяли 11 гектаров — чуть меньше, чем московский парк «Зарядье». И, несмотря на холодную весну, эти 11 гектаров превратились в настоящее золотое море.

— Идеальных погодных условий никогда не бывает. Для нас, фермеров, всегда что-то не так. Я вот считаю, что в нашем регионе засушливый климат. Осадков у нас всё-таки недостаток. Но этот год удачный, я считаю. Боюсь сглазить, но урожай хороший, — говорит Евгений Тракнов.

Вообще, сегодня урожайность зерна в сравнении с советскими временами выросла примерно втрое. Новые удобрения, новые средства борьбы с сорняками, новые сорта, новая техника сделали свое дело. По словам ветеранов отрасли, раньше посевная длилась месяц. Сейчас укладываются в 5–7 дней.

То же самое с уборкой урожая — 11 гектаров ячменя убирали 3 дня. И то это еще долго, потому что из-за утренней росы приступать к обмолоту приходилось позже обычного, чтобы избыточная влага в колосьях успевала высохнуть.

— Вообще, у нас рабочий день с полседьмого, — рассказывают комбайнеры. — Сначала планерка, потом разгоняемся, продуваем комбайны. В поле выезжаем в десятом часу. Пока доедем, начинаем работать плюс-минус около десяти — и так до девяти вечера.

Обедают и ужинают прямо в поле. Кормежка за счет организации, как и развоз домой после работы.

Поскольку зерно созревает не синхронно, скошенную массу не обмолачивают сразу, а оставляют лежать в валке, чтобы семена спокойно дозрели и подсохли. Потом по полю проходят комбайны-подборщики. Они забирают зерно, а пустые и измельченные колосья выбрасывают обратно на поле.

Часть из них так и останется лежать в качестве органического удобрения, а часть пойдет на солому. Поэтому поле напоминает большой полосатый ковер: пышные полоски скошенной массы чередуются с полосами короткой стерни.

По этому полотну рассекают два комбайна-подборщика CLAAS Tucano.

За рулем одного из них сидит самый молодой комбайнер в хозяйстве — Антон, ему 22 года. В салоне у него все удобства: коврик, подставка для телефона, как у таксистов, кондиционер, магнитола, чтобы было не скучно работать.

— В принципе, управлять комбайном любой научится. Тут всё устроено просто и продуманно. Я сам ремонтирую его, готовлю к сезону. Бывают тяжелые моменты, когда что-то сломается. А если у комбайна ремонт хороший, он не будет проблем доставлять, — говорит парень.

Между комбайнами ходят три трактора с прицепленным прессом-подборщиком. Они закручивают солому в рулон. Она пойдет скоту на корм. В одном таком рулоне 250–350 килограммов соломы.

А комбайны ссыпают зерно в самосвалы. Синхронность, с которой они это делают, — просто искусство.

Убранное зерно отправляется в веялку, где проходит очистку. Веялка находится внутри небольшого ангара. Точнее сказать, ангар построен вокруг веялки. Поэтому трясется и вибрирует вместе с машиной.

При этом на продажу пойдут не все семена. Часть из них посеют в следующем году, поэтому ячмень проходит через несколько этапов очистки.

— Подсолнух я всё время закупаю, а пшеницу, ячмень, чечевицу я сею свои. Ну, естественно, каждые 3–4 года семена обновляю, так положено, — рассказывает Евгений Тракнов.

Но вырастить — это лишь полдела. Другой щекотливый вопрос — продать. По словам аграриев, проблем с неурожаем нет. Как раз наоборот — имеет место перепроизводство.

— Если говорить о продовольственных запасах, то мы производим зерна раза в три больше. Поэтому нужны рынки сбыта. Озимой пшеницы у меня лежит 1800 тонн. Вот отправил первую машину в Новосемейкино на муку. Приезжали с мельницы Борского района. Готовы брать, но денег нет. Рассчитываться будут не скоро, в течение двух-трех месяцев, — говорит директор хозяйства.

В 2025 году урожай ячменя весь ушел на экспорт. В основном «Талан» торгует со странами Ближнего Востока: Египет, Турция, Пакистан. Хотя в условиях санкций это стало не так просто:

— Арабы нут едят с удовольствием, евреям подавай чечевичный супчик. Но продавать за рубеж, конечно, теперь сложнее. Все мы знаем, что проблемы и с портами, и с контейнерами, и с фрахтом. Поэтому стараемся на внутренний рынок продать, — объясняет Евгений Тракнов.

Крупным покупателем был Иран. «Талану» удалось наладить логистическую цепочку через страны Средней Азии: Узбекистан и Таджикистан. Но теперь не только у российской, но и у иранской стороны начались проблемы с логистикой. В результате прошлогодний урожай нута реализовать не получилось.

— Конечно, надежда есть, — говорит Евгений Николаевич. — Всё равно реализация немножко, но идет. И спрос на нут есть. Но из-за того, что длинная логистическая цепочка, цена нам кажется маленькой. Если я в позапрошлом году нут продавал по 65 000 рублей за тонну, то сейчас за него предлагают только 20 000. Я считаю, что это унизительная цена. Так что пока придерживаем, ждем окно возможностей, ждем своего покупателя.