Грудь в орденах

На офицерском кителе ветерана в один ряд были привинчены три ордена Красной Звезды. Случай редкий. «После первой звезды меня представляли к более высоким наградам, – пояснил ветеран с погонами старшего лейтенанта, – да, видимо, не судьба. Кто-то в верхах большие ордена жалел. Однажды меня даже Героем хотели сделать, но и на этот раз вместо золотой звезды пришла красная…». Я спросил: «Звание у вас тоже невысокое. За что вас начальство обидело?». Он ответил: «Я в разведке служил. Если бы мне после каждой боевой операции мне звание повышали, кто бы тогда через линию фронта за языками ходил?».

На войне много несправедливости. Кто-то высокие ордена заслужил кровью, а кто-то «по случаю». Был у нас в редакции ветеран, который во время войны служил в танковых войсках. Любил он посмеяться над теми, кто тянул лямку в пехоте: пролежали, мол, всю войну носом в землю, а во время атак за танками сзади прятались. Стукнула как-то ему юбилейная дата. Приехал в редакцию офицер из военкомата, и стал зачитывать, за какие заслуги танкист орденами награжден. Чем дальше читал, тем больше краснел «танкист». Ставлю это слово в кавычки, так как в танке наш герой сидел редко. А служил он офицером связи, и летал с донесениями на самолетах типа «курурузник». В древности гонца, принесшего плохие вести, убивали. Нашему герою везло: вести он привозил радостные и командующему фронтом докладывал звонко. За что и получал боевые ордена, которые обычно давали старшему комсоставу.

Ну, это «танкист» ордена получал хотя бы законно. А вот случай, который мне рассказал отец, служивший во время войны начальником штаба воздушно-десантного полка. За несколько месяцев до конца войны их писарь нацепил орден Боевого Красного Знамени. Командира полка чуть не хватила кондрашка: «Откуда, мать твою так? Кто представил?». А писарь спокойно отвечает, что вы, товарищ полковник, и представили. Прочитал командир наградной лист, и рассмеялся: писарь сочинил свои подвиги в составе диверсионной группы в тылу врага! А документы полковник подмахнул не читая. Отправили писаря воевать в штрафной батальон. Ему повезло – война вскоре закончилась. Встретил отец бывшего писаря в Берлине, и тот стал жаловаться, что будет добиваться реабилитации! Не знаю, закатали ли его потом в лагеря, или опять повезло?

В редакцию городской газеты часто приходил ветеран, который, как оказалось впоследствии, всю войну просидел в тюрьмах. Наград у него было много, был даже орден Ленина. Как выяснилось потом, ордена он срывал с фронтовиков: подпоит, обчистит, и сдаст в вытрезвитель. Или попросит кого-то: мой орден в ремонте, дай сфотографироваться на доску почета! Так с миру по нитке на полную грудь орденов и насобирает.

Любил он выступать перед школьниками, о своих подвигах рассказывать. Подарил в музей кружку, с которой, якобы, выходил из окружения. На кружке было нацарапано: «Умираю, но не сдаюсь. Июль 1941 г.». Никто из родственников его истинного прошлого не знал. И, возможно, никто не узнал бы. Да только достал он всех сильно: и соседей по саду, ветеранов-фронтовиков, с которыми судился, и представителей власти, от которых требовал все новых и новых льгот. Провели мы журналистское расследование и вывели его на чистую воду. Это был, наверное, самый действенный материал в истории местной журналистики: в то же утро, как вышла газета, бывший вор-рецидивист, выдававший себя за героя войны, повесился.

Мои родители были фронтовиками. Отец – майор, мать – старшина. Только орденов Отечественной войны в нашей семье было четыре штуки. Половину из них украл и продал родственник – не хватало денег на свадьбу. Свадьбу сыграли, но жизнь у него не сложилась. Нельзя присваивать чужую славу...