Лолита Милявская, эстрадная певица, актриса, телеведущая, режиссер: «Я запойная: все, что ни делаю, делаю запоем!»

Лолиту Милявскую знают все. Но все делятся на тех, кто ее обожает, и тех, кто ее терпеть не может. И Лолита прекрасно об этом осведомлена, а такие крайности в отношении себя объясняет следующим образом: не евро же она, в конце концов, чтобы всем нравиться!

– Лолита, ничего личного, но должна сказать, что интеллектуальные люди не считают вас певицей, о которой есть резон говорить…

– А для всех мил не будешь, я не евро, чтобы всем нравиться! Но вообще-то у меня достаточно интеллигентная и интеллектуальная публика, достаточно сложные для восприятия концерты. Ко мне просто так не ходят! Кроме того, люди же знают, на кого и на что они идут, они же афишку читают!

– Хорошо, скажу по-другому: вас обвиняют в пошлости.

– Знаю, что обвиняют, но не знаю, что такое пошлость. Понимаете, все ведь относительно. Для кого-то мое поведение являет собой пошлость, а для кого-то оно просто в новинку. Если сниму туфли во время концерта, кто-то скажет: «Пошло!» А для меня это просто степень свободы. Если ты как артист не будоражишь ума людей, не оставляешь в их душах никаких следов, если от тебя ни один зритель, как говорится, не забеременел, то что толку в твоем выступлении?!

– Лолита, вы имеете профессиональное режиссерское образование, прекрасно знаете классическую литературу. Почему же вы занимаетесь тем, что развлекаете людей на эстраде?

– Когда-то у меня были серьезные мысли о театре. Я даже одно время работала в Одесской филармонии. Труппа, правда, была ужасная – кошка, мышка и свинья. Я там, наверное, слыла за крысу, потому что мне абсолютно все не нравилось. Еще бы, я-то пришла с системой Станиславского и начинала работать над кандидатской по Мейерхольду. В свою очередь люди видели мою полнейшую профнепригодность и не понимали, что я там делаю. Тем более за копеечную зарплату. Да, Одесская филармония славилась своей жадностью… Вынес меня оттуда роман с Александром Цекало, который предложил спеть вместе. При том, что я и петь – это были две большие разницы. Я мурлыкала, мяукала, а он говорил: «Давай! Ты можешь!» Я потом как-то переслушала наши первые записи и подумала: это ж как надо любить человека, чтобы позволить ему петь с такими никакими вокальными данными!

– Роман с Цекало вынес вас не только из Одесской филармонии, но и вообще из Одессы…

– Да, и огромное ему за это спасибо! Идея переезда, как и идея дуэта действительно принадлежала ему. Меня же настолько устраивал Киев, в котором я жила! Потом я поняла: с точки зрения эстрады жизнь возможна только в Москве. Останкинская башня дает ощущение свободы. Дает возможность работать и зарабатывать. Хотя, конечно, в первое время мне пришлось помимо «Академии» подрабатывать еще на двух работах. Я весила 56 кг и меня взяли в манекенщицы. После переезда моя мама не желала со мной разговаривать. Еще бы! Она 20 лет стояла в очереди в кооперативе на однокомнатную квартиру в районе железнодорожного вокзала! И очередь подходила, а я укатила… Но все равно это был замечательный период, Сашка тогда написал много песен красивых, было много любовной лирики… Сашка – мозг! Я себя видела только в театре, но он мне сказал: «Песня – это маленький спектакль» и тем самым подтолкнул меня к постановке наших номеров.

– Лолита, а я вот читала вашу биографию и не могу понять одного: Цекало увел вас у первого мужа, но сам стал третьим. Как так?

– А, так это я в 1986 году сделала фиктивный брак ради московской прописки! Расписалась с Виталием Милявским. Тогда, конечно, это было сродни преступлению. Через две недели после того, как мы все это провернули, меня «сдали» соседи. Фиктивному мужу пришлось переехать ко мне. Мы жили втроем: я, он и Цекало. Я та еще девственница! (Cмеется.)

– Вы сказали, что вас устраивал Киев. Что стало решающим фактором, сподвигнувшим вас таки переехать в Москву?

– Я была влюблена в Сашу. Этот человек познакомил меня с поэзией, он посвящал мне песни. Лет до 37 я была совершенно наивным человеком, к сожалению. Мне не повезло: я не успевала за миром и жила в розовых очках. Сегодня мне это совершенно не свойственно. Опять же спасибо Цекало. Я никогда не занималась коммерческим продвижением кабаре-дуэта и не спрашивала у него, сколько мы зарабатываем. А потом вдруг открылось, что гонорары, которые мы получали, делились не совсем поровну. Теперь я взрослая тетя и к своим деньгам никого не допускаю. Меня многому научил тот опыт, когда после развода с Цекало я осталась практически без штанов. Он позер и не выдержал испытания славой и деньгами. Я его уважаю за то, что он смог это сформулировать и сказать вслух. Хотя открытием это сообщение для меня не стало.

– В СМИ писали, что вы забрали у него все.

– Ложь! Я оставила все. Даже то, что не надо было, – квартиру, машину… Дура дурой! Мой сегодняшний день начинается с того, что я беру телефонную трубку и звоню в офис, который я сама построила. Я оплачиваю жизнь двадцати членам коллектива, я думаю о них. Веду свой бизнес, встречаюсь с разными людьми. Я не обласкана правительством. Все, что я купила в жизни, купила на свои!

– Сегодня вы с Цекало часто видитесь?

– Очень редко. Я слышу, что у него в жизни происходит, что он женился, родил ребенка. Я за него рада. С дочкой он не общается. Сам прекратил. Первое время, пока Ева была еще ребенком, я просила его этого не делать. Но когда ей исполнилось четыре года, он забыл поздравить ее с днем рождения. И она это запомнила на всю жизнь. Теперь я всем говорю, что ребенок не от него.

– Это вы так шутите?

– А считайте как угодно!

– Лолита, вы уж простите, но в некоторых СМИ писали, что у вас родился ребенок с синдромом Дауна…

– Это все сплетни желтой прессы. Нам с рождения был поставлен диагноз «аутичность». Ева родилась пятимесячной и весила кило двести. В первые месяцы ее никуда нельзя было выносить из дома, поэтому она осталась в больнице. Мы забрали ее, когда она прибавила в весе до 2400. Дальше нас наблюдали на дому. Хочу сказать, что врачи у нас замечательные! Но не все. Некоторые воспринимали меня как артистку, у которой есть как минимум нефтяной кран. Большего фашизма я в жизни не видела. Первое, что я услышала от врача, который первым пришел к нашей Еве, была фраза: «Если нет денежек, откажитесь от ребенка, пока не привыкли». Слава Богу, чуть позже попался хороший человек, профессор. Он подбросил Еву в воздух и произнес: «В моих руках это был 3723-й ребенок, и я могу вас сказать, что с ним все нормально. Но развиваться будет так: шаг вперед – два назад». Еще он предупредил, мол, главное – это лечение любовью, оно не заменит никаких медикаментов. И мы лечили ее любовью. Столько любви, сколько в Еву было вложено моей мамой, не видела даже я в свое время! Она не смогла быть нежной мамой для меня и теперь компенсирует все это на внучке.

– Значит, Ева отставала в развитии от сверстников?

– Поначалу да. Первый класс она не выдержала. Пришлось ее забрать и усиленно заниматься с психологами. А через год она дозрела. Сегодня все абсолютно восстановилось, Еве 14 лет. У нее замечательное чувство юмора, она хорошистка. Все нормально – растет грудь, есть прыщи на лбу, и Евой интересуются мальчики!

– А какие отношения у Евы сложились с вашим супругом Дмитрием?

– Ой, Ева Димку очень любит! Она спрашивает по утрам: «Мамочка, а Димонька мой еще не проснулся?» Они отлично ладят!

– Лолита, вашему последнему браку пошел третий год. В начале отношений не ощущали страх того, что любовь кончится?

– У меня такого страха никогда не было. Был другой: «Неужели опять козел?» Я всегда боялась, что не встречу равноценного партнера. Поэтому иногда позволяла себе отношения, которое ничего не значили, но существовали для моей подпитки. Вот такая я плохая. Но зато я совершенно честная в отношениях. Я с детства врать не умею, всегда выкладываю все как есть. А если только начинаю говорить неправду, сразу краснею.

– Насколько для вас важен штамп в паспорте?

– Да вообще не важен! Это мужику всегда нужна была от меня печать, а мне не надо было ее. Это они все тянули меня в загс… Хотя, с другой стороны, я, конечно, рассматриваю печать как уважение. Сколько ж я могу ходить туда-сюда в кринолинах?! Я понимаю, к чему вы клоните: наверное, хотите спросить, почему у меня было так много мужчин, чего ради я их так часто меняла? Понимаете, я по натуре человек импульсивный, страстный. Мне поначалу нужна была не любовь, а страсть. Я не различала любовь, страсть и влюбленность. Начиная с первого брака, руководствовалась страстью. А ведь она живет два года и несколько месяцев. Дальше наступало воспитание, которое гласило: надо жить в браке. Так я продержалась два брака. Я ведь человек, представляющий поколение недолюбленных детей. Нас нельзя было хвалить. Мне всю жизнь не хватало любви, но я не знала, как она выглядит. И только недавно я наконец осознала, что мне вообще нужно от партнера по жизни, от себя, вообще от людей… Я поняла, что любовь – это состояние покоя. Когда не надо что-то говорить и быть услышанным. Это чувство не имеет ничего общего со взрывом эмоций, который я раньше принимала за любовь. Оно не предполагает бешеной ревности, когда сначала секс, потом по морде, потом опять секс… А как эта буря выматывала меня и людей, которые жили рядом со мной! Сегодня я замужем за очень красивым мужчиной. Помимо всего прочего он еще и адекватный партнер, он не дает мне возможности взрываться. Встретившись, мы с ним договорились, что будем обсуждать все, не замыкаться в себе, не позволять детской ревности рушить отношения. Любовь – это когда ты можешь произнести все, что тебя не устраивает. Даже если это не так приятно.

– Кто в вашем доме главный?

– Ой, ну это так пошло, когда кто-то главнее! Я не люблю, когда меня давят.

– Какие качества в мужчинах вы особенно цените, а какие считаете непростительными?

– Не люблю людей с двойной моралью, интриганов. Ценю искренность и отсутствие желания безукоризненно следовать моде. Не люблю людей, для которых важно попасть в какое-то сообщество, обладающее властью, деньгами и прочими видимыми и невидимыми регалиями. Я ненавижу себя, когда отступаю от своих принципов, когда мне приходится улыбаться человеку, которого я терпеть не могу. Это называется человеческой проституцией. И, к сожалению, иногда я веду себя по-проститутски. Знали бы вы, как я себя жру потом за эту измену!

– Лолита, а супружескую измену вы можете простить?

– Да. Тут я на стороне мужчин. Раньше я думала, что измена – это когда мужик перелег в другую постель. А теперь я поняла: если надо выплеснуть эмоции и разово с кем-то… Лучше где-то спустить пары, чем прийти ко мне домой с плохим настроением, когда я тоже в плохом настроении и отнюдь не готова к эротическим услугам. Для меня разовая измена – это не измена. Только не приносите домой инфекционные заболевания!

– Вы как-то в одном интервью заявили, что всегда чувствовали себя одиночкой по жизни, человеком несемейным. Почему? Вы же воспитывалась в добропорядочной и полной семье!

– А кто ж знает? Почему-то я всегда ощущала себя одна. Пока я не начала читать Бердяева, я позиционировала это как одиночество. По Бердяеву же одиночество – стремление к общению. И я начала общаться. Но все равно мне было комфортно и без общения, мне хватало себя одной. Я не говорю о том, что это самодостаточность. Потому что по Шопенгауэру самодостаточность – тоже страшная вещь. Путь развития есть путь к одиночеству. Так я и разрывалась некоторое время между Бердяевым и Шопенгауэром. Я вообще в этом плане тяжелый человек. Сегодня я Шопенгауэра стараюсь не выпячивать, с ним тяжело жить!

– Вы склонны к депрессиям?

– По крайней мере, о том, что такое депрессия, я знаю не понаслышке. Были такие времена, когда я осознавала свою полную никчемность на земле и просила небо поскорей меня забрать. Я не понимала, состоюсь ли дальше, как буду кормить свою семью – ребенка и маму. Помню, денег не было совсем. Я лежала на диване и смотрела в потолок. Подошла мама и сказала: «Бедная моя девочка, устала!» А потом спросила: «А мы что, в этом году никуда отдыхать не поедем?» И в этот момент в моем сознании что-то щелкнуло. Пропала внутренняя женственность. Я поняла, что у меня нет шанса остаться несильной. Во мне появился металлический прут. Я видела цель и не видела препятствий.

– Лолита, творчество творчеством, но сегодня многие артисты имеют и какой-то другой бизнес…

– У меня бизнес один, у меня связки. Я ими ем. И бесплатно никогда не работаю.

– Вы сказали, что у вас совершенно не было голоса, когда вы начинали выступать с Цекало. А откуда он взялся потом?

– Я очень много и упорно работала над собой. Раньше у меня не было комплексов. А сейчас, имея диапазон в три октавы, я предъявляю к себе немереное количество претензий. Мне стыдно выступать под фонограмму. После каждого концерта ставлю себе оценки. Если где-то оплошала, извиняюсь перед музыкантами.

– Сегодня артист не знает, чем брать зрителя. Привлекают к съемкам в клипах других известных артистов или раздеваются догола…

– Ну, второго уж точно делать не следует. Этим, может, и возьмешь, но ненадолго. Любое тело увядает. И рассчитывать всю жизнь на свои ножки и милую улыбочку не стоит. Нужно научиться хоть что-то делать своими ручками, чтобы потом было чем прикрыть свое голое тельце. Нужно развиваться, работать над собой. Чтобы мозг не деградировал, его надо держать в напряжении. Я частенько самой себе заявляю: «Так, сейчас я буду работать над собой!» И беру умную книжечку почитать.

– Лолита, а в кого вы такая артистичная и талантливая?

– Есть в кого! Мама – певица, папа мой был конферансье от Бога. Я росла в творческой атмосфере. Мой зеленый горшок с отбитой ручкой стоял за кулисами. Помню, как его обдавали кипятком, чтобы моей попе было тепло и приятно… Помню, как мама клала микрофон на сцену… Однажды я его взяла в руки и мне за это здорово влетело. Потом я уже просто ложилась рядом с микрофоном на пол и дудела в него. У нас была благочинная семья. На взрослые темы при мне не разговаривали. Если по телевизору показывали поцелуй, мне закрывали глаза. Я терпеть не могла родителей в этот момент! Хотя, если честно, меня больше воспитывали не родители, а бабушки, дедушка, тети, дяди и прочие потусторонние, как я их называю, люди. У львовской бабки меня чуть ли не книксен приучали делать. Много чего было нельзя. А потом, у киевской бабки, я вдруг получила неожиданную свободу. Я оставалась во дворе, когда других детей уже разбирали. Деда я любила безумно. Он был добрый и оставался таким, даже когда угрожал мне за какие-то шалости ремнем…

– Вас очень интересно слушать, Лолита! Но время нашего интервью истекает, а я еще не успела задать вопросы, узнать ответы на которые нашим читателям было бы крайне интересно!

– Все потому, что я запойная: все, что я делаю, я делаю запоем. На работу запоем, живу запоем, с ощущением радости, с удовольствием от любой мелочи. Вот и интервью вам даю запоем! Спрашивайте – буду отвечать!

– Вы кажетесь мне жуткой оптимисткой. Вы в самом деле хозяйка своему настроению? К примеру, когда вы плакали последний раз?

– Не помню. Честное слово! Я всегда себя держу, контролирую. В этом есть минус, потому что психика перегружена. Помимо всего прочего сказываются перелеты, переезды, недосыпы… Чаша моего терпения переполнилась, когда добавилась телевизионная работа, в которую вошло большое количество чужого горя. Я сейчас говорю о передаче «Без комплексов». Мы снимали по три-четыре шоу в день, и все было абсолютной правдой, не было ни одной подставной истории! Проработав в качестве ведущей некоторое время, я написала заявление об уходе. Потому что у людей после передачи жизнь начиналась заново, а у меня на время останавливалась. Я вынимала из себя все.

– Одно время вас даже сравнивали с Опрой Уинфри! Тем более что вы, как и она, по слухам, в связи со стрессом на работе, подсели на наркотики…

– Верно. Я тоже принимала кокаин, потому что мне надо было снять психологическое напряжение. Знали близкие друзья, мама и мой психолог. Психолог сказала: «Тебе это сейчас нужно, но ты сильная, ты справишься». Маме я не только рассказала, но и показала, как это делается. Мама брезгливо спросила, мол, что это за гадость, что это за заморозка для десен...

– Лолита, как же вы нашли в себе силы остановиться?

– Однажды утром я посмотрела на себя в зеркало, не спав трое суток. Увидела жутко красное отечное лицо. К тому времени уже давали сбои печень и желудок. Кокаин ведь не давал кайфа, зато давал силы для безумной работоспособности. Вокруг меня все падали, а я стояла. Огромное количество людей через это прошло, огромное количество произведений культуры произведены под «этим делом». Но я сказала себе «Стоп!»

– Сколько вам тогда было лет?

– На кокаине я сидела года четыре. Когда попробовала его в первый раз, мне было 42, то есть я была достаточно взрослой тетей. Поэтому я совершенно не понимаю молодых, которые, ничего в жизни не сделав и ни от чего не устав, хотят какого-то кайфа… Решительно не понимаю!

– Лолита, расскажите еще, пожалуйста, как вы похудели? Правда, что прежде, чем сесть на диету, вы прошли обследования у профессоров?

– Да, вы даже представить себе не можете, какое количество анализов я сдала за сутки! Через две недели врачи вынесли диагноз: из-за переутомления у меня возник дисбаланс углеводов в организме. То есть я думала, что, съев яблочко, не поправляюсь. А оказалось, что в моем желудке не перевариваются ни яблочки, ни грушки, ни виноград, ни мои любимые суши. Потом мне озвучили все рекомендации и выдали коробку с шестиразовым питанием. То есть надо было кушать шесть раз в день. Мне казалось, что столько я не ела никогда! Какое-то время я продержалась. Но вскоре эту коробку начали вместе со мной есть мой муж и мой водитель. И все диеты сошли на «нет». Я решила, что увлечения диетами – это массовая патология и что я пребываю именно в тех формах, которые симпатичны моему мужу. Он, конечно, не дает мне кушать по ночам, но я втихаря еду из холодильника таскаю! Сама ем и его подкармливаю, потому что мне не нравится, когда на нем вся одежда висит.

– А как вы относитесь к пластическим операциям?

– Замечательно. Считаю их своего рода гигиеническими процедурами для женщины. Другое дело, сколько у тебя вкуса и сколько вкуса у хирурга, который будет работать с твоей внешностью. Я видела кучу женщин, которые все делают у одного хирурга. Все у них очень плохо, все слишком натянуто и все они на одно лицо. Еще и выкрашены в белый цвет! Смотришь на такую женщину и понимаешь, что ей далеко за полтос, и самое печальное, что этот полтос отлично виден.

– А сами вы делали какие-то пластические операции, если не секрет?

– Я кастрировала веки. Потому что с возрастом они стали нависать над глазами. Это было ужасно. А что вы хотели? 25 лет малярной кисти и штукатурных работ на глазах! От этого веки растягивались неимоверно, визажисту приходилось мне накладывать грим перед сценой часа полтора! Теперь же, после операции, глаз стал живым, молодым, и гримеру нужно на меня всего полчаса. Слава Богу, что попался хороший врач, который сохранил мне мимику, не сделал лицо мертвым. Я всех призываю к естественности, к минимуму косметики. Я сама в обычной жизни вообще не крашусь. И никто меня не заставит накраситься, пусть даже на супермегаприем. В лучшем случае я наклею ресницы. Между прочим, все настоящие кинодивы, которые еще у Феллини снимались, гордятся своими морщинками!

– Лолита, мне остается поблагодарить вас за это занятное интервью, за то, что вы рассказали даже больше, чем я рассчитывала спросить!

– Знаете, раньше если обо мне писали что-то не так, я могла позвонить в редакцию издания. Даже в суд однажды подавала. Вы, журналисты, пишете много, половина обязательно пишет что-нибудь желтенькое и гаденькое. Поэтому я теперь сама сразу все говорю!

– Последний вопрос: по-вашему, что такое счастье?

– Счастье – это титанический труд. В Библии написано, что уныние – это самый большой грех. Мы впадаем в него с удовольствием. А как важно быть счастливым несмотря ни на что, уметь находить позитив в любом дерьме! Быть счастливым – это работа. Без нее ничего не получится – ни развития, ни карьерного роста, ни денежных поступлений. Ничего! Я десять лет непрерывно работала над собой, чтобы стать такой, какой вы меня сегодня видите и слышите. Работайте над собой и будьте счастливы!