Великий тормоз. Как я решила уйти из «Телеграма» в «Макс»

Пользователи Telegram уже больше недели не могут нормально пользоваться мессенджером: в нем плохо загружаются фото и видео, зачастую он и вовсе не открывается. Роскомнадзор заявил, что начал замедление мессенджера из-за нарушения российского законодательства. Об этом в своей колонке размышляем колумнистка Любовь Никитина.

В Библии было Вавилонское столпотворение. В августе 1998 года в России грянул дефолт. Осенью 2025-го из пекарни ушел мой любимый гречишный с семечками. Но ни одно из этих событий не идет ни в какое сравнение с тем, что случилось холодным февральским днем. По Сети сиреной разлетелись слухи: «„Телеграм“ будут тормозить». Если вы думаете, что люди спорят только из-за кефира в окрошке и волнуются из-за отключения отопления, то глубоко заблуждаетесь. В размеренную жизнь онлайн-населения вторглась другая внешняя угроза.

Как будто в муравейник сунули палку.

Чаты закипели, и телеграмщики поделились на два непримиримых лагеря. Одни клялись в верности до последнего виртуального вздоха и сравнивали Павла Валерьевича с Прометеем, который зажег в их цифровых сердцах огонь. Другие, не дожидаясь, пока припрет, начали эвакуацию. Перебежчики создавали новые каналы в «Максе» и заливали первые, полные надежды «давайте знакомиться».

Телеграф и голубиная почта тоже не остались в стороне. Еще недавно пернатых называли летающими крысами, а уже сегодня они стали героями мемов. Народ писал длинные посты о свободе слова, где каждое слово усердно полировали восклицательными знаками.

Началось Великое переселение. У «Макса» случился звездный час, он напоминал новый торговый центр. Вроде яркая вывеска на входе и бесплатная парковка, а бутики закрыты. В кофейном автомате нет сахара, нет комментариев, нет поиска. Стоишь посреди чистого холла, эхо отвечает на собственные мысли, и чувствуешь себя первооткрывателем, который первым же и разочаровался.

Я тоже обмоталась тревожной лентой и создала клон в «Максе». Тщательно подбирала фото и название. Если уж паниковать, знаете ли, то эстетично. Деликатно. Без сжигания мостов, без драматического финала «прощайте навсегда, ухожу в сибирскую тайгу отращивать бороду и выть с волками». Просто отметила новорожденный канал синей ссылкой в конце текста. Мол, на всякий случай, имейте в виду. Вот запасной выход. Вернее, вход.

Но в мире цифровой верности этот запасной выход, вернее вход, выглядел предательски. Будто на семейном ужине я призналась, что посажу огурцы на даче у соседей. И всё. Счетчик подписчиков в «Телеграме» начал таять. Уходили читатели, которые вдруг увидели во мне продажную диверсантку. Летели те самые тряпки, а кто-то настолько громко хлопнул дверью, что буквы попадали в низ экрана.

— Теперь за тобой будут следить! — прилетело сообщение в комментариях.

Вот правда, через сотни лет археологи раскопают наши айфоны, сдуют пыль с экранов и скажут: «Цивилизация была тревожной. За ними следили отовсюду».

Кто, простите? Суровый дядька в наушниках в подвале на Лубянке, которому придется разбирать мои сообщения в духе «Купи к чаю» или «Ни одного троллейбуса»? Мой адрес и так знают банки, курьер пиццы и управляющая компания. СНИЛС прописан на «Госуслугах», а номер телефона я диктую в аптеке, чтобы получить скидку в 2 рубля.

Но есть в этом хаосе и странное очарование. В вечном беге между платформами, в коллективном помешательстве, в прослушках. Всё это напоминает, что мы не роботы. И чем больше подозрений о тотальной слежке, тем острее ощущение собственной свободы. Без этой щекочущей нервы паники жизнь становится пресной, как вареная курица без соли в понедельник. В конце концов, даже в Вавилоне, говорят, было весело, пока башня не рухнула. А мы только начали строить. Новые версии и каналы.

И да хранит нас Дуров. А если не Дуров, так «Макс». А если не «Макс», так хоть голуби.