«Это игры». Ребенок из забайкальского детдома издевался над животными и братом и оказался в психбольнице

Взятые из детского дома мальчики летом принесли счастье в дом одинокой жительницы Забайкалья. Ей хотелось воспитывать детей, дарить им заботу и ласку. Но период адаптации кончился, и мечты рассеялись. Осенью ей хотелось, только чтобы старший брат не изнасиловал младшего и еще никого бы не ткнул ножом.

В июне 2025-го жительница поселка Даурия Надежда (все имена в тексте изменены) взяла под опеку двух детей из детского дома — братьев, семилетнего Сашу и пятилетнего Колю.

Сначала всё было хорошо — дети играли и дурачились, радовались покупкам. Но через два месяца старший начал пугать своим поведением. Ребенок стал онанировать, не стесняясь ни младшего брата, ни взрослую женщину. Затем он стал мучить кота и собаку, в том числе ножом, а потом и совершать с животными что-то похожее на сексуальное насилие. Звучит дико, но ровно это Надежда и написала в обращении на имя главы СКР Александра Бастрыкина.

«В ходе бесед с детьми выяснилось, что всему этому Саша научился в детдомах (указания населенных пунктов удалены по требованию законодательства. — Прим. ред.). Он с детьми из старшей группы якобы издевался над бездомными животными во время прогулок. Также, со слов Саши, вечером, когда воспитатели писали документы, в спальню младшей группы приходили дети со средней группы и совершали насильственные действия сексуального характера. Со слов Саши, когда воспитатели видели детей, совершающих эти действия, их уводили на разговор и ставили в угол в душевой с выключенным светом на всю ночь», — говорится в обращении на имя Бастрыкина, которое имеется в распоряжении редакции.

Письмо появилось не сразу. Почти два месяца Надежда жила в ежедневном шоке — мальчик каждый день выкидывал новые фокусы.

«Саша начал с кухни таскать ножи. Коту обрил шерсть на шее, собаке сзади нанес рану. Я спрашиваю: „Зачем?“ Он отвечает: „Я не знаю“. Потом проговорился — хотел якобы с кота шкуру снять, а собаке писюн отрезать, но промахнулся. А начиналось так всё хорошо. Мальчик меня спрашивает: „Как можно кошку гладить?“ Я рассказала, что по спинке, по голове, можно по шейке. Через несколько дней смотрю — кот побрит», — говорит опекунша.

Она спрятала кухонные ножи, ребенок вооружился пластиковыми из набора пластилина и от игрушечной кухни. А опекунше начал мстить.

«Я стала пить валерьянку, и как-то раз мне стало плохо после лекарства. Второй раз — снова плохо. Спрашиваю Сашу: „Ты ничего в пузырек не добавлял?» Он помолчал и сказал, что воду. Ну не с воды же мне так плохо стало? Так и не добилась ответа», — говорит Надежда.

Она признает, что взяла детей довольно поспешно. В Забайкальском районе ей предлагали брать сразу 3–4 детей, так как разлучать родных нельзя. В детдоме, где жили братья, их описали как замечательных мальчиков. После этого женщина проходила школу опекунов и общалась с детьми только по видеосвязи. Увидеть детей она смогла летом, когда забирала их домой.

Сначала дети и правда были замечательными. Лишь когда начались первые выходки, она вспомнила, что ей дали документ с диагнозом Саши. Строго говоря, это даже не диагноз, а состояние — минимальная мозговая дисфункция (ММД), при которой возникают нарушения поведения и умственной деятельности.

«Если бы я знала про это обстоятельство, то еще бы подумала: стоит ли брать такого ребенка и как с ним жить. Но мне не говорили, не предупреждали. Только когда мы уезжали из детдома, дали документ», — считает Надежда.

Но описание ММД, которое женщина нашла в интернете, не дает объяснения тому, что делает ребенок. И она стала подозревать, что с психикой произошли более серьезные изменения. Ведь издевательства над животными на этом не кончились. Женщина обнаружила, что кот оглох, потерял шерсть, а собака стала объектом таких экспериментов, что лучше их не упоминать вообще. Страдать от Саши якобы стал и младший брат.

«Сначала я думала, что Коля обижает старшего. Но потом понаблюдала и поняла, что Коля просто защищается. Однажды Саша ударил его проводом, я только через день заметила синяк. Потом искусал до синяков. Потом и вовсе началось страшное — старший брат стал приставать к младшему. Я стала разговаривать с обоими. Оказалось, что в детдоме такое уже было — Саша с тремя мальчиками к Коле приставал», — говорит женщина.

С вопросами о таких поступках она пошла к сотрудникам детдома и органов опеки, но там ей ответили, что это игры и так дети в 5–7 лет познают мир. Ответ ее разозлил, потому что вряд ли в семьях этих людей дети режут животных.

«Я разговариваю с Сашей, говорю: „Если ты меня не слушаешься, если ты творишь такое, то давай я тебя отвезу обратно в детдом“. Он не хочет. Спрашиваю: „Зачем ты это делаешь?“ Он сначала молчал, потом сказал, что хочет жить со мной один, без кошек, собак и брата. Но я его уже боюсь — взгляд у него страшный. Боюсь за Кольку — вдруг Саша что-то с ним сделает», — рассказывает Надежда.

Позднее прокуратура провела проверку и установила, что медики Забайкальской центральной районной больницы и работники отдела опеки и попечительства администрации Забайкальского района оставили без внимания сообщения женщины о совершенных преступлениях в отношении детей. В ведомстве подтвердили, что опекун обращалась к фельдшеру, психиатру и педиатру, рассказав о возможных насильственных действиях сексуального характера и домогательствах старшего брата к младшему. Обращения официально нигде не были зафиксированы и в органы системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних не направлялись.

Но осенью в ЦРБ женщине посоветовали отвезти Сашу в психиатрическую больницу в Читу, где врачи приняли решение о его госпитализации.

«Я понимаю, что ребенок не виноват, но от него исходит опасность, и ему нужна помощь. Я не имею права рисковать жизнью и здоровьем Коли, рисковать детьми, которые с Сашкой контактируют в школе и на улице. Долго думала и приняла решение: 29 октября поехала в отдел опеки администрации Забайкальского округа, чтобы написать отказ от Саши. Мне не позволили, объяснив, что либо я оставляю обоих детей, либо оба они попадают в детдом — Коля сразу, а Саша — после выписки из больницы.

Но я не хочу возвращать в детдом младшего после того, что я услышала. А вдруг над ним будут издеваться. А вдруг он станет таким же, как старший.

Меня настораживает то, что никто будто бы не хочет заниматься решением вопросов по оказанию необходимой психиатрической помощи ребенку. Педиатр и психиатр в Забайкальской ЦРБ, а также сотрудники больницы Кандинского мои показания о насильственных действиях сексуального характера и домогательствах по отношению к младшему брату Коле не фиксировали. В больнице мне сказали, что у Саши — отставание в развитии, которое откорректируется препаратами. Уже сейчас якобы он просто чудесный ребенок», — говорит Надежда.

Она не согласна, что ребенок отстает в развитии, с интеллектом у него всё в порядке. Более того, когда ему нужно напакостить, он продумывал свои действия до мелочей, высчитывал, как долго опекун будет в душе. Камеру наблюдения, которую установила Надежда, он тоже перехитрил — сначала нашел слепые зоны, а потом ударил так, что изображение зависло.

Мальчик учился в школе без проблем, педагог не делала опекуну замечаний. Однажды и вовсе попросила Надежду не делать домашнюю работу вместо Саши, усомнившись, что первоклашка может писать таким хорошим почерком.

Надежда хочет отказаться от старшего ребенка, но в органах опеки якобы не находит понимания. Якобы ей сказали, что братья будут вместе — либо в ее доме, либо в детдоме. После выписки из больницы Сашу отправили в социальный центр в одно из сел. С диагнозом, который мальчику поставили в психиатрической больнице, ее не ознакомили, пояснив, что она всё равно отказывается от ребенка. Коля продолжает жить с опекуном. Надежда считает, что это временная мера, а детей якобы хотят вернуть матери. Это, по мнению опекуна, еще хуже чем детдом. Судьбой братьев интересуется и их старшая сестра, которой едва исполнилось 18 лет. Надежду это тоже беспокоит — готова ли девушка заниматься проблемами малышей вместо того, чтобы строить свою жизнь?

На запрос «Чита.Ру» в минсоцзащиты Забайкалья указали, что опекун может быть освобожден от исполнения своих обязанностей. Согласно статье 145 Семейного кодекса РФ, передача братьев и сестер под опеку или попечительство разным лицам не допускается, за исключением случаев, если такая передача отвечает интересам детей.

На вопрос об ознакомлении женщины с диагнозами братьев в ответе говорится неоднозначно. Закон дает возможность кандидату в опекуны узнать конфиденциальные сведения о ребенке, в том числе про медицинское заключение о состоянии здоровья ребенка. Но дали ли Надежде все документы — неизвестно.

Примерно такой же ответ дали в министерстве на вопрос об обследовании психики Саши: «В соответствии с пунктом 2 приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 14 апреля 2025 года № 212н диспансеризация детей, оставшихся без попечения родителей, проводится ежегодно и представляет собой комплекс мероприятий, включающий в себя профилактический медицинский осмотр и дополнительные методы обследований, проводимых в целях оценки состояния здоровья».

Вопросы о том, остаются ли дети без присмотра воспитателей, могут ли они контактировать с животными и правда ли, что сотрудники детдома посоветовали Надежде не беспокоиться из-за действий Саши, остались без ответа. В Минсоцзащиты сослались на закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью», уточнив, что это может быть информация, «побуждающая детей к совершению действий, представляющих угрозу их жизни и здоровью или оправдывающая противоправное поведение». Как эти вопросы могут повлиять на детей — мне лично неясно.

Следственный комитет начал проверку по заявлению женщины. По ее словам, следователь допросил и ее младшего ребенка, со старшим провели следственные действия в больнице. В пресс-службе СУ СКР по Забайкальскому краю пояснили, что сотрудники ведомства проводят проверку, устанавливая факты, изложенные в обращении.

Ситуацию мы обсудили с главным внештатным психиатром Дальнего Востока и главным врачом забайкальской психиатрической больницы Ольгой Ступиной. Законодательство не позволяет обсуждать проблемы конкретного пациента, поэтому разговор шел о безымянном, абстрактном ребенке.

Психиатр четко заявляет: жестокость по отношению к животным и сексуальная расторможенность у семилетнего ребенка могут указывать на психические проблемы. Особенно если ребенок рос в соответствующей среде и просто повторяет то, что видел вокруг. В этом смысле, как отмечает Ступина, ребенок подобен копирке.

По мнению врача, признаков, которые должны побудить обратиться к психиатру, существует немало: это и общая расторможенность ребенка, и черты, относящиеся к расстройствам аутистического спектра, и неспособность сосредоточиться. Поводом задуматься о визите к специалисту также служат плохой сон, привычка грызть ногти или выдергивать у себя волосы.

«Если ребенку не хватает собранности к школе, нужно проконсультироваться в первую очередь у детского невролога. Если неврологи не справляются, то, конечно, тогда уже коррекцию поведенческих реакций нужно делать психиатру. Всевозможных причин много, когда родители обеспокоены состоянием ребенка. Если это родители, конечно, адекватные, нацеленные на то, чтобы их ребенок был здоровым, мог нормально обучаться в школе. На медосмотрах перед поступлением в детсад и школу детей также обследуют. У нас есть приказы Минздрава, которые мотивируют нас на профилактические осмотры детей. Если родители что-то не заметили, то врачи увидят и помогут.

Такие осмотры проходят дети из детдомов, и, как правило, они попадают под наблюдение чаще. К сожалению, детский дом — это не всегда комфортная среда, это не семья. Часто такие дети имеют проблемы поведенческие или эмоционально-волевые расстройства. Это не такие уж грубые расстройства, но если их не корректировать, то они могут мешать качественной жизни. Обращение к специалистам должны инициировать работники детских домов. У них есть и психологи в штате, они отслеживают поведенческие реакции и диагностики», — пояснила Ольга Ступина.

Вопрос про фантазии о сексуальном насилии в детском разуме — более сложный. Врач считает, что такие непростые ситуации для ребенка нехарактерны, если не происходили на его глазах.

«Я предполагаю, что если ребенок про это говорит, значит, что-то такое было — кто-то ему про это рассказывал, показывал. Ситуации могут быть разными и зависят от возраста. Сегодня многие дети подвергаются сексуальному насилию в семье. Мы это видим по уголовным делам, которые приходят к нам на экспертизу. К сожалению, где-то, может быть, интернет свою роль играет, когда родители не следят, что смотрит их ребенок, — я всегда про это говорю. Это тоже проблема, так как ребенок бы ничего подобного не придумал, учитывая его гормональный фон и всё остальное», — прокомментировала врач.

Психические проблемы, по ее словам, являются одной из причин отказа от детей — даже родных. Это происходит нечасто, но в Забайкалье такие случаи были. Чаще родители занимаются лечением, потому что родить ребенка, вырастить до определенного возраста — это тоже определенные сложности.

Рассказанное женщиной тянет на больную фантазию, и — честное слово — лучше бы так и было. Однако насилие над детьми в забайкальских детдомах — не единичный случай. Я не хочу демонизировать ни учреждения, ни сотрудников, ни воспитанников, поэтому привожу не публикации СМИ, а официальные сообщения СКР.

Дело о насильственных действиях возбудили в Шилкинском районе, где ребенок подвергся издевательствам со стороны старших воспитанников.

Аналогичное дело в детдоме Могочинского района, где две девочки стали жертвами 17-летнего парня.

Возбуждено дело по информации о насилии в отношении воспитанника детдома. Преступление было совершено ранее, но воспитатели, зная о нем, не обращались в правоохранительные органы.

Фигурантами дела об изнасиловании стали два воспитанника детского дома 16 и 17 лет. Их 13-летний подельник избежал уголовной ответственности по возрасту. Подростки подозревались в том, что напали на 17-летнюю девушку на территории детдома.

Воспитанник детдома, 14-летний подросток, совершил насильственные действия сексуального характера в отношении трех мальчиков 7, 8 и 10 лет.