«Родом из Забайкалья»: Долгая дорога домой

Чтобы встретиться с ней, пришлось проложить путь километров в 500, если считать туда и обратно. В белоснежном, залитом солнцем Цуголе, в белёном домике, из которого неловко вываливаются кусочки штукатурки, она трудилась над своей работой. Ламы Агинского дацана пригласили некогда забайкалку, уроженку Краснокаменска, а теперь немку Ольгу Делан снять фильм о буддийской культуре и людях в ней. Она разговаривает по-русски с лёгким придыханием, неспешно, помогая жестикуляцией тонких рук. Сама – лёгкая, ясноокая. Выдвигает спорные тезисы, вкусно заваривает пахучий аюрведический чай. - Когда ты уехала из Краснокаменска? - В 1993 году. Уехали мы по немецкой линии, что называется. Мамины родственники вот уже 40 лет живут в Германии. Это были 90-е, многие уезжали. Через год я было вернулась – ностальгия сильная была, тогда сколько мне было – 16-17? Но вернувшись, поняла, что мои отношения с России закончились. И мама очень строго к этому всему отнеслась, даже не смотрит русское телевидение. Может, для своей защиты. - Но возвращение на Родину всё же состоялось? - В 2009 году, 16 лет спустя. В Краснокаменске я с подругой сняла документальный фильм. Это было первое соприкосновение с Родиной. Я другим взглядом её увидела и решила здесь работать и так остаться. Часто бываю теперь. Иногда два месяца живу здесь, два – там. В Германии я выучилась на модельера-художника. Бросила я это дело, сказала – поверхностно, никакой философии в этом нет: нужно гоняться за какими-то шмотками, доказывать что твои модели лучшие. А ведь как. Или у тебя папа Пол Маккартни, либо ты сам Лагерфельд. Из-за тщеславия многие модой занимаются. Мне это было неинтересно, и я пошла работать в театр. Это, кстати, была моя последняя работа для кого-то и с кем-то. Деньги зарабатывала будучи официанткой. Но я слишком самостоятельная. Начала думать, страдать, куда же пойти с таким тяжёлым характером. В этот момент Бог послал мне одного человека. Художника. Сидела у него в ателье во время работы, впитывала всё это. В один момент решилась сама работать художником. Когда ты самоучка, получается очень сложно. Лет 10 прошло с тех пор, я рухнула. И снова – как знак – пришла подружка. Она говорила: у тебя такая интересная биография, ты из таких интересных земель, съезди, может, на Родине у тебя что-то получится. Её слова – как инъекция. Я начала заново узнавать Краснокаменск, читать о нём, и уже видеоработы и фотовыставки появились в голове. Столько идей сразу пришло – на целый фильм. Посоветовалась с подругой, что занимается документалкой. Мы написали концепт, отправили в немецкую академию кино DEFA, получили грант и приехали сюда. Я боялась полностью отдаться ощущениям. Мне хотелось сохранять рассудок чистым, не затуманенным эмоциями. Через камеру или через работу я смогла дистанцироваться от чувств. Я ходила по улицам, где всё знакомо, но в сознании всё не могла допустить, что я на самом деле здесь. А после этого, как мы начали работать с фильмом, я поняла, что это путь, это моё. Вернулась, закончила кинематографические курсы, все планеты выстроились как надо. С 2010 года я здесь регулярно. - Говорят, Краснокаменск не очень-то изменился с тех пор. - О, да. Время будто застыло в нём. Но когда мы уезжали – кругом было пусто. Только продавщицы стояли за прилавками, потому что им некуда больше было идти. Сейчас, конечно, чувствуется модернизация. Но характер Краснокаменска не изменился. Осталась отдалённость, отстранённость. Она не пропала. Говорят, что хотят открыть аэропорт. Может, это и хорошо, что-то зашевелится. Может, нет. Мы жили в последнем доме на улице, нашими окнами он выходил на ТЭЦ. А дальше только степи. Наверное, поэтому ещё в детстве появилось ощущение отдалённости. Будто ты на границе с чем-то. - А в Берлине? - Я живу в самом центре Берлина, на шумном перекрёстке. Окна выходят на старую фабрику из светло-жёлтого кирпича. Она открывает вид дальше. Когда выпадает снег, то за окном получается необычный графичный рисунок, на котором чёткими чёрными линиями прорисовываются её очертания. А ещё эта высокая ей башня. За окном – столичный гул. Но однажды шум стал просто нестерпимым. Что-то постоянно гудело. Я выглянула, а на перекрёстке стоят много-много тракторов. Идёт демонстрация с плакатами. Оказалось, что это сельхозпромышленники вышли против того, что нас снабжают генетически-модифицированными продуктами. Нам нужна чистая пища, животным – чистая хорошая пища. Выступали за то, чтобы мы питались нашими продуктами, не привозными. В Германии знают, что могут защитить свои права, могут заявить о них. Не просто говорят, что плохо или хорошо, а делают что-то. Были услышаны. Повсюду открываются целые супермаркеты чистых экологических продуктов. Тут апельсины невозможно есть. Я точно не стану этого делать. - Нелегко тебе приходится в Забайкалье? - Ну, что ты. Как судьба подарит, как улыбнётся, а она улыбается дружелюбно – дарит мне всё время чистых, красивых людей, готовых помочь. В Агинском я даже понять не могу, откуда кто появился. Друзья друзей через друзей. Открытые люди, бескорыстные. У нас нет такого, чтобы чужой человек принял чужого, иностранца. Может, так по всей России, хотя вряд ли есть в Москве. Это точно местная черта характера. Люди в Германии больше за себя, для себя. У меня, конечно, есть отличные друзья. Но немножко это другое. Подчас я сама интуитивно чувствую – поменьше спросить, чтоб не напрягать. - Четыре года уже ты приезжаешь сюда. - Наш документальный фильм о людях, о современности, о двух различных взглядах на жизнь в Краснокаменске – от шахтёров и от администрации. Он номинирован в фестивале, поэтому пока не выложен в Сеть. Как только завершится фестиваль, мы проведём премьеру. Ещё я снимаю фильм о буддизме, в Онон-Борзе собираю материал на проект «Четыре времени года». Всего уже столько, что хватит на несколько кино. Столько ещё предстоит сделать, обработать, снять. Я думала сделать перерыв в отношениях с Забайкальем в прошлом году, но не смогла... Легко ли стать вегетарианцем, как к этому приходят, а также рецепты лепёшек и аюрведической каши от Ольги Делан совсем скоро можно будет прочитать на «Чита.Ру».